Донна Тартт: 102 высказываний о главном

Ниже 102 цитаты Донны Тартта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Всю жизнь люди принимали мою застенчивость за угрюмость, снобизм, плохое настроение и тому подобное.

   Всю жизнь люди принимали мою застенчивость за угрюмость, снобизм, плохое настроение и тому подобное.

   — Ричард Пэйпен · книга
2. «

   — Правда я была хорошей, мамочка? — О да, детка, просто чудесной. — И это была чистая правда, Харриет была сущим ангелом, пока не научилась разговаривать.

   — Правда я была хорошей, мамочка? — О да, детка, просто чудесной. — И это была чистая правда, Харриет была сущим ангелом, пока не научилась разговаривать.

   — Харриет Клив · книга
3. «

   По правде сказать, мне вечно что-то мерещилось, из этого отчасти складывалась жизнь в современном мегаполисе — из полузаметных кристалликов беды и несчастья, зашедшегося сердца от сработавшей в машине сигнализации, ожидания беды, запаха дыма, всплеска разбитого стекла.

   По правде сказать, мне вечно что-то мерещилось, из этого отчасти складывалась жизнь в современном мегаполисе — из полузаметных кристалликов беды и несчастья, зашедшегося сердца от сработавшей в машине сигнализации, ожидания беды, запаха дыма, всплеска разбитого стекла.

   — Тео Декер · книга
4. «

   Скажу по опыту. От тех, кого слишком любишь, держись подальше. Они-то тебя и прикончат. А тебе надо жить — и жить счастливо, с женщиной, которая живет своей жизнью и не мешает тебе жить своей.

   Скажу по опыту. От тех, кого слишком любишь, держись подальше. Они-то тебя и прикончат. А тебе надо жить — и жить счастливо, с женщиной, которая живет своей жизнью и не мешает тебе жить своей.

   — Борис Павликовский · книга
5. «

   ...любой религиозный ритуал — не более чем условность, если практикующий не видит скрытый за ним глубокий смысл.

   ...любой религиозный ритуал — не более чем условность, если практикующий не видит скрытый за ним глубокий смысл.

   — Генри Винтер · книга
6. «

   В бесконечности времени любое действие обращается в ничто.

   В бесконечности времени любое действие обращается в ничто.

   — Тайная история · книга
7. «

   Мне подумалось, что она очень красива — тревожной, почти средневековой красотой, уловить которую не смог бы глаз случайного наблюдателя.

   Мне подумалось, что она очень красива — тревожной, почти средневековой красотой, уловить которую не смог бы глаз случайного наблюдателя.

   — Ричард Пэйпен · книга
8. «

   Утренний свет иногда делает самые уродливые вещи на свете по-настоящему прекрасными.

   Утренний свет иногда делает самые уродливые вещи на свете по-настоящему прекрасными.
9. «

   Прекрасное, если оно не сочетается с чем-либо более значительным, есть не более чем яркая погремушка.

   Прекрасное, если оно не сочетается с чем-либо более значительным, есть не более чем яркая погремушка.

   — Жорж Лафорг · книга
10. «

    — Ээээ, мы тут в Америке женщин не бьем. Он оскалился, сплюнул яблочное зернышко. — Конечно, нет. Американцы просто нападают на страны поменьше, которые расходятся с ними во взглядах.

    — Ээээ, мы тут в Америке женщин не бьем. Он оскалился, сплюнул яблочное зернышко. — Конечно, нет. Американцы просто нападают на страны поменьше, которые расходятся с ними во взглядах.

    — Тео Декер · книга
11. «

    В удушливом смоге сигарет и мрачных умствований они мелькали то тут, то там, словно аллегорические фигуры из старинной постановки или призраки гостей давным-давно минувшего чаепития в саду.

    В удушливом смоге сигарет и мрачных умствований они мелькали то тут, то там, словно аллегорические фигуры из старинной постановки или призраки гостей давным-давно минувшего чаепития в саду.

    — Ричард Пэйпен · книга
12. «

    Он плыл по жизни, ведомый лишь тусклыми огнями привычек и стимулов, в полной уверенности, что, попадись на пути препятствие, он запросто преодолеет его одной только силой инерции.

    Он плыл по жизни, ведомый лишь тусклыми огнями привычек и стимулов, в полной уверенности, что, попадись на пути препятствие, он запросто преодолеет его одной только силой инерции.

    — Ричард Пэйпен · книга
13. «

    — Ну, голландцы микроскоп изобрели, — сказала она. — Они были ювелирами, шлифовальщиками линз. Они хотели, чтобы все было подробнее некуда, потому что даже самые крошечные вещи что-нибудь да значат. Когда видишь мух или насекомых в натюрмортах, увядший лепесток, черную точку на яблоке — это означает, что художник передает тебе тайное послание. Он говорит тебе, что живое длится недолго, что все временно. Смерть при жизни. Поэтому-то их называют natures mortes. За всей красотой и цветением, может, этого и не углядишь поначалу, маленького пятнышка гнили. Но стоит приглядеться — и вот оно.

    — Ну, голландцы микроскоп изобрели, — сказала она. — Они были ювелирами, шлифовальщиками линз. Они хотели, чтобы все было подробнее некуда, потому что даже самые крошечные вещи что-нибудь да значат. Когда видишь мух или насекомых в натюрмортах, увядший лепесток, черную точку на яблоке — это означает, что художник передает тебе тайное послание. Он говорит тебе, что живое длится недолго, что все временно. Смерть при жизни. Поэтому-то их называют natures mortes. За всей красотой и цветением, может, этого и не углядишь поначалу, маленького пятнышка гнили. Но стоит приглядеться — и вот оно.

    — Щегол · книга
14. «

    Мы не можем выбирать, чего нам хочется, а чего нет, вот она — неприглядная, тоскливая правда. Иногда мы хотим того, чего хотим, зная даже, что это-то нас и прикончит.

    Мы не можем выбирать, чего нам хочется, а чего нет, вот она — неприглядная, тоскливая правда. Иногда мы хотим того, чего хотим, зная даже, что это-то нас и прикончит.

    — Тео Декер · книга
15. «

    Для меня Камилла была мечтой, ставшей явью. Один взгляд на нее пробуждал к жизни почти безграничный мир фантазий — от эллинизма до готики, от вульгарного до сакрального.

    Для меня Камилла была мечтой, ставшей явью. Один взгляд на нее пробуждал к жизни почти безграничный мир фантазий — от эллинизма до готики, от вульгарного до сакрального.

    — Ричард Пэйпен · книга
16. «

    Взрослые дети (да, понимаю, оксюморон) инстинктивно тянутся к крайностям: молодой ученый — гораздо больший педант, чем его старший коллега.

    Взрослые дети (да, понимаю, оксюморон) инстинктивно тянутся к крайностям: молодой ученый — гораздо больший педант, чем его старший коллега.

    — Тайная история · книга
17. «

    Когда тоскуешь по дому, <...> просто взгляни на небо. Потому что, куда бы ты ни поехала, луна везде — одна и та же.

    Когда тоскуешь по дому, <...> просто взгляни на небо. Потому что, куда бы ты ни поехала, луна везде — одна и та же.

    — Одри Декер · книга
18. «

    Ей не нравились детские книжки, в которых дети взрослели, потому что это самое “взросление” (что в книжках, что в реальной жизни) всегда означало, что герои самым непонятным образом скучнели прямо на глазах; ни с того ни с сего мальчики и девочки ради какой-то глупой любви забрасывали все приключения, женились, обзаводились семьями и начинали себя вести как тупые коровы.

    Ей не нравились детские книжки, в которых дети взрослели, потому что это самое “взросление” (что в книжках, что в реальной жизни) всегда означало, что герои самым непонятным образом скучнели прямо на глазах; ни с того ни с сего мальчики и девочки ради какой-то глупой любви забрасывали все приключения, женились, обзаводились семьями и начинали себя вести как тупые коровы.

    — Харриет Клив · книга
19. «

    — Но если красота — это ужас, то что же тогда желание? — спросил Джулиан. — Нам кажется, что мы желаем многого, но в действительности мы хотим лишь одного. Чего же? — Жить, — ответила Камилла. — Жить вечно, — добавил Банни, не отрывая подбородок от ладони.

    — Но если красота — это ужас, то что же тогда желание? — спросил Джулиан. — Нам кажется, что мы желаем многого, но в действительности мы хотим лишь одного. Чего же? — Жить, — ответила Камилла. — Жить вечно, — добавил Банни, не отрывая подбородок от ладони.

    — Тайная история · книга
20. «

    Нам нелегко признаться в этом, но именно мысль об утрате контроля больше всего притягивает людей, привыкших постоянно себя контролировать, людей, подобных нам самим. Все истинно цивилизованные народы становились такими, целенаправленно подавляя в себе первобытное, животное начало. Задумайтесь, так ли уж сильно мы, собравшиеся в этой комнате, отличаемся от древних греков или римлян? С их одержимостью долгом, благочестием, преданностью, самопожертвованием? Всем тем, от чего наших современников бросает в дрожь?

    Нам нелегко признаться в этом, но именно мысль об утрате контроля больше всего притягивает людей, привыкших постоянно себя контролировать, людей, подобных нам самим. Все истинно цивилизованные народы становились такими, целенаправленно подавляя в себе первобытное, животное начало. Задумайтесь, так ли уж сильно мы, собравшиеся в этой комнате, отличаемся от древних греков или римлян? С их одержимостью долгом, благочестием, преданностью, самопожертвованием? Всем тем, от чего наших современников бросает в дрожь?

    — Джулиан Морроу · книга