442 сильных цитаты Джека Лондона

Джек Лондон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 442 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Лира, прочь! Я песню спел! Тихо песни отзвучали. Словно призраки печали, Утонули в светлой дали! Лира, прочь! Я песню спел! Я когда-то пел под кленом, Пел в лесу темно-зеленом, Я был счастлив, юн и смел. А теперь я петь бессилен, Слёзы горло мне сдавили, Молча я бреду к могиле! Лира, прочь! Я песню спел...

   Лира, прочь! Я песню спел! Тихо песни отзвучали. Словно призраки печали, Утонули в светлой дали! Лира, прочь! Я песню спел! Я когда-то пел под кленом, Пел в лесу темно-зеленом, Я был счастлив, юн и смел. А теперь я петь бессилен, Слёзы горло мне сдавили, Молча я бреду к могиле! Лира, прочь! Я песню спел...

   — Мартин Иден · книга
2. «

   Слушать разговоры о деле бездельникам скучно, вот они и определили, что это узкопрофессиональные разговоры и вести их в обществе не годится. Они же определили, какие темы не узкопрофильные и о чём, стало быть, годится беседовать: это новейшие оперы, новейшие романы, карты, бильярд, коктейли, автомобили, скачки, ловля форелей или голубого тунца, охота на крупного зверя, парусный спорт и прочее в том же роде, — и заметь, всё это бездельники хорошо знают. По сути, это — узкопрофессиональные разговоры бездельников. И самое смешное, что многие умные люди или те, кто слывёт умными людьми, позволяют бездельникам навязывать им свои дурацкие правила.

   Слушать разговоры о деле бездельникам скучно, вот они и определили, что это узкопрофессиональные разговоры и вести их в обществе не годится. Они же определили, какие темы не узкопрофильные и о чём, стало быть, годится беседовать: это новейшие оперы, новейшие романы, карты, бильярд, коктейли, автомобили, скачки, ловля форелей или голубого тунца, охота на крупного зверя, парусный спорт и прочее в том же роде, — и заметь, всё это бездельники хорошо знают. По сути, это — узкопрофессиональные разговоры бездельников. И самое смешное, что многие умные люди или те, кто слывёт умными людьми, позволяют бездельникам навязывать им свои дурацкие правила.

   — Мартин Иден · книга
3. «

   Ваши мечты о социализме не более как мечты.

   Ваши мечты о социализме не более как мечты.

   — мистер Коуолт · книга
4. «

   — Возьмем человека, работающего, скажем, в трамвайном парке. — Эту работу ему предоставил капитал. — Правильно, но капитал не мог бы существовать без рабочих, обеспечивающих ему дивиденды. — Трамвайные рабочие дают свой труд. Акционеры дают капитал. Совместными усилиями труда и капитала создается новая стоимость. Она делится между рабочими и предпринимателями. Доля капитала называется «дивидендами», а доля труда — заработной платой. — Почему же этот дележ не может быть полюбовным? — Рабочий, будучи обыкновенным смертным, хочет получить при дележе возможно большую долю. Капиталист тоже норовит получить возможно больше. Вот вам и конфликт между трудом и капиталом.

   — Возьмем человека, работающего, скажем, в трамвайном парке. — Эту работу ему предоставил капитал. — Правильно, но капитал не мог бы существовать без рабочих, обеспечивающих ему дивиденды. — Трамвайные рабочие дают свой труд. Акционеры дают капитал. Совместными усилиями труда и капитала создается новая стоимость. Она делится между рабочими и предпринимателями. Доля капитала называется «дивидендами», а доля труда — заработной платой. — Почему же этот дележ не может быть полюбовным? — Рабочий, будучи обыкновенным смертным, хочет получить при дележе возможно большую долю. Капиталист тоже норовит получить возможно больше. Вот вам и конфликт между трудом и капиталом.

   — Эрнест · книга
5. «

   Итак, ты поднимаешься из грязи! Протираешь глаза, чтобы увидеть сияние, и устремляешься к звёздам, подобно всему живому до тебя. И ты готов отвоевать бесценнейшее наследие, какие бы могущественные силы им ни владели.

   Итак, ты поднимаешься из грязи! Протираешь глаза, чтобы увидеть сияние, и устремляешься к звёздам, подобно всему живому до тебя. И ты готов отвоевать бесценнейшее наследие, какие бы могущественные силы им ни владели.

   — Мартин Иден · книга
6. «

   Смерти не существует. Жизнь — это дух, а дух не может умереть.

   Смерти не существует. Жизнь — это дух, а дух не может умереть.

   — Смирительная рубашка (Межзвёздный скиталец) · книга
7. «

   Словно алкоголь, она воспламеняла его чувства, словно наркотик — подхлёстывала воображение и возносила над облаками.

   Словно алкоголь, она воспламеняла его чувства, словно наркотик — подхлёстывала воображение и возносила над облаками.

   — Мартин Иден · книга
8. «

   Каждый час любви окупается полностью, обе стороны получают свое. В этом деле не может быть ни предъявления счетов, ни претензий: требовать любви просто смешно.

   Каждый час любви окупается полностью, обе стороны получают свое. В этом деле не может быть ни предъявления счетов, ни претензий: требовать любви просто смешно.

   — Маленькая хозяйка большого дома · книга
9. «

   То была очень обычная узость мышления – те, кто ею страдают, убеждены, что их цвет кожи, их верования и политические взгляды – самые лучшие, самые правильные, а все прочие люди во всем мире обделены судьбой. Из-за этой же узости иудей в древние времена благодарил Господа Бога, что тот не создал его женщиной, из-за нее же нынешний миссионер отправляется на край света, стремясь своей религией вытеснить старых богов; и из-за нее же Руфь жаждала перекроить этого выходца из иного мира по образу и подобию людей своего круга.

   То была очень обычная узость мышления – те, кто ею страдают, убеждены, что их цвет кожи, их верования и политические взгляды – самые лучшие, самые правильные, а все прочие люди во всем мире обделены судьбой. Из-за этой же узости иудей в древние времена благодарил Господа Бога, что тот не создал его женщиной, из-за нее же нынешний миссионер отправляется на край света, стремясь своей религией вытеснить старых богов; и из-за нее же Руфь жаждала перекроить этого выходца из иного мира по образу и подобию людей своего круга.

   — Мартин Иден · книга
10. «

    Ей это даже нравилось. Пришёл её час — что случается редко, — когда шерсть встаёт дыбом, клык ударяется о клык, рвёт, полосует податливое тело, — и всё это только ради обладания ею.

    Ей это даже нравилось. Пришёл её час — что случается редко, — когда шерсть встаёт дыбом, клык ударяется о клык, рвёт, полосует податливое тело, — и всё это только ради обладания ею.

    — Белый клык · книга
11. «

    «Вы обещали любить меня», — говорит обманутая сторона, точно что вексель на столько-то долларов. Доллары долларами и остаются, а любовь живет и умирает. Где взять то, что умерло?

    «Вы обещали любить меня», — говорит обманутая сторона, точно что вексель на столько-то долларов. Доллары долларами и остаются, а любовь живет и умирает. Где взять то, что умерло?

    — Маленькая хозяйка большого дома · книга
12. «

    <...> Для того чтобы добыть кров и пищу, каждый что-нибудь продавал. Купец продавал обувь, политик — свою совесть, представитель на­рода, — не без исключения, разумеется, — народное доверие; и почти все торговали своей честью. Женщины — и падшие, и связанные священными узами брака — готовы были торговать своим телом. Все было товаром, и все люди — продавцами и покупателями. Рабочий мог предложить для продажи только один товар — свои мускулы. На его честь на рынке не было спроса. Он мог продавать и продавал только силу своих мускулов.

    <...> Для того чтобы добыть кров и пищу, каждый что-нибудь продавал. Купец продавал обувь, политик — свою совесть, представитель на­рода, — не без исключения, разумеется, — народное доверие; и почти все торговали своей честью. Женщины — и падшие, и связанные священными узами брака — готовы были торговать своим телом. Все было товаром, и все люди — продавцами и покупателями. Рабочий мог предложить для продажи только один товар — свои мускулы. На его честь на рынке не было спроса. Он мог продавать и продавал только силу своих мускулов.

    — Что значит для меня жизнь · книга
13. «

    Вы так молоды, Мартин, мой мальчик, так молоды. Вы взлетите высоко, но у вас тончайшие крылья, а узор на них — прекраснейшая пыльца. Не опалите их.

    Вы так молоды, Мартин, мой мальчик, так молоды. Вы взлетите высоко, но у вас тончайшие крылья, а узор на них — прекраснейшая пыльца. Не опалите их.

    — Мартин Иден · книга
14. «

    Жизнь полна разочарований, и это правильно.

    Жизнь полна разочарований, и это правильно.

    — Томас Стивенс · книга
15. «

    Но почему же глупцы — глупы? Что это — закон, данный богом? Нет, не может быть — бог создал ветер, воздух, солнце. Человеческий мир создан человеком. И какой же он никудышный.

    Но почему же глупцы — глупы? Что это — закон, данный богом? Нет, не может быть — бог создал ветер, воздух, солнце. Человеческий мир создан человеком. И какой же он никудышный.

    — Саксон · книга
16. «

    Если ваше изложение неинтересно — это потому, что неинтересна ваша мысль; если оно ограничено, то это потому, что ограничены вы сами.

    Если ваше изложение неинтересно — это потому, что неинтересна ваша мысль; если оно ограничено, то это потому, что ограничены вы сами.
17. «

    То была извечная трагедия – когда ограниченность стремится наставлять на путь истинный ум широкий и чуждый предубеждений.

    То была извечная трагедия – когда ограниченность стремится наставлять на путь истинный ум широкий и чуждый предубеждений.

    — Мартин Иден · книга
18. «

    Видеть высокий нравственный идеал, вырастающий из клоаки несправедливости; расти самому, и глазами, ещё залепленными грязью, ловить первые проблески красоты; видеть, как из слабости, порочности и скотской грубости рождается сила, и правда, и благородство духа.

    Видеть высокий нравственный идеал, вырастающий из клоаки несправедливости; расти самому, и глазами, ещё залепленными грязью, ловить первые проблески красоты; видеть, как из слабости, порочности и скотской грубости рождается сила, и правда, и благородство духа.

    — Мартин Иден · книга
19. «

    Солнце – оно вроде вина. Ты замечала, как легко становится на душе, когда после целой недели пасмурной погоды выглянет солнышко? Оно тогда действует особенно. Чувствуешь себя так, словно сделал глоток виски, — по всему телу тепло разливается. Или когда наплаваешься…ты замечала, как чудесно, выйдя из воды, полежать на солнышке? А всё потому, что выпиваешь рюмочку солнечного коктейля. Но представь себе, что ты провалялась на песке часа два, — ты уже не будешь чувствовать себя так хорошо. Движения станут вялыми, и одеваться будешь еле-еле, и домой доберёшься с трудом, словно из тебя ушла вся жизнь. Почему? А это вроде похмелья. Ты опилась солнцем, как виски, и приходится расплачиваться. А потому лучше жить в таком климате, где бывают туманы.

    Солнце – оно вроде вина. Ты замечала, как легко становится на душе, когда после целой недели пасмурной погоды выглянет солнышко? Оно тогда действует особенно. Чувствуешь себя так, словно сделал глоток виски, — по всему телу тепло разливается. Или когда наплаваешься…ты замечала, как чудесно, выйдя из воды, полежать на солнышке? А всё потому, что выпиваешь рюмочку солнечного коктейля. Но представь себе, что ты провалялась на песке часа два, — ты уже не будешь чувствовать себя так хорошо. Движения станут вялыми, и одеваться будешь еле-еле, и домой доберёшься с трудом, словно из тебя ушла вся жизнь. Почему? А это вроде похмелья. Ты опилась солнцем, как виски, и приходится расплачиваться. А потому лучше жить в таком климате, где бывают туманы.

    — Билл · книга
20. «

    У природы много различных способов убедить человека в его смертности и ничтожестве — безостановочное движение моря, бешеная сила бури, толчки землетрясений, долгие перекаты небесной артиллерии, но самым поразительным, поражающим до отупения, является воздействие Белого Безмолвия. Всякое движение останавливается, небо безоблачно и точно вылито из свинца; малейший шепот кажется святотатством, и человек становится робким и пугается звука собственного голоса. Он — единственный знак жизни среди призрачной пустыни этого мертвого мира, и он пугается своей дерзости и чувствует себя несчастным червяком, ничем больше.

    У природы много различных способов убедить человека в его смертности и ничтожестве — безостановочное движение моря, бешеная сила бури, толчки землетрясений, долгие перекаты небесной артиллерии, но самым поразительным, поражающим до отупения, является воздействие Белого Безмолвия. Всякое движение останавливается, небо безоблачно и точно вылито из свинца; малейший шепот кажется святотатством, и человек становится робким и пугается звука собственного голоса. Он — единственный знак жизни среди призрачной пустыни этого мертвого мира, и он пугается своей дерзости и чувствует себя несчастным червяком, ничем больше.

    — Сын Волка · книга