484 цитаты Джека Лондона — коротко и по делу

Джек Лондон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 484 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Когда они заговаривали с ним, его одолевала скука, такими поверхностными, пустопорожними были их рассуждения...

   Когда они заговаривали с ним, его одолевала скука, такими поверхностными, пустопорожними были их рассуждения...

   — Мартин Иден · книга
2. «

   Бог был более могуществен, но у Люцифера был свободный дух. Служить значило покоряться. Он предпочел страдать, лишь бы сбросить рабство. Он не хотел служить ни Богу, ни кому-либо другому. Он не был пешкой. Он стоял на своих собственных ногах. Это была личность.

   Бог был более могуществен, но у Люцифера был свободный дух. Служить значило покоряться. Он предпочел страдать, лишь бы сбросить рабство. Он не хотел служить ни Богу, ни кому-либо другому. Он не был пешкой. Он стоял на своих собственных ногах. Это была личность.

   — Волк Ларсен · книга
3. «

   Вам, наверное, приходилось одолевать высокую волну, ныряя под нее?

   Вам, наверное, приходилось одолевать высокую волну, ныряя под нее?

   — Маленькая хозяйка большого дома · книга
4. «

   Дайте мне взглянуть правде в лицо. Расскажите мне, какое лицо у правды.

   Дайте мне взглянуть правде в лицо. Расскажите мне, какое лицо у правды.
5. «

   Если люди расходятся во мнениях — это вовсе не основание, чтобы кричать о своих оскорбленных чувствах.

   Если люди расходятся во мнениях — это вовсе не основание, чтобы кричать о своих оскорбленных чувствах.

   — Эрнест Эвергард · книга
6. «

   Я, как все поколения философов передо мной, знаю женщину такой, какая она есть, знаю ее слабости, посредственность, нескромность и нечестность, ее вросшие в землю ноги и глаза ее, никогда не видавшие звезд. Но — остается вечный неопровержимый факт: «Ее ноги прекрасны, ее глаза прекрасны, ее руки и грудь — рай, ее очарование могущественнее всякого другого, какое когда-либо ослепляло мужчин; как магнит, хочет он того или нет, притягивает иголку, так, хочет женщина того или нет, притягивает она мужчин».

   Я, как все поколения философов передо мной, знаю женщину такой, какая она есть, знаю ее слабости, посредственность, нескромность и нечестность, ее вросшие в землю ноги и глаза ее, никогда не видавшие звезд. Но — остается вечный неопровержимый факт: «Ее ноги прекрасны, ее глаза прекрасны, ее руки и грудь — рай, ее очарование могущественнее всякого другого, какое когда-либо ослепляло мужчин; как магнит, хочет он того или нет, притягивает иголку, так, хочет женщина того или нет, притягивает она мужчин».

   — Даррел Стэндинг · книга
7. «

   Ты женщина, а я мужчина. Мы оба смертны, и наш мир — здесь, на земле. Мечты о загробной жизни — безумие. Пусть эти мечтатели и безумцы живут в мире своих грез. Не лишай их того, что им всего дороже — дороже мяса и вина, дороже песен и битвы и даже женской любви. Не лишай их самого заветного желания, которое влечет их. манит их туда вперед, за мрак могилы, где они мечтают обрести иную жизнь. Не мешай им. Но ты и я — мы принадлежим этому миру, где открылось нам блаженство, заключенное для нас друг в друге. Слишком быстро, увы, настигнет нас мрак, и ты отлетишь в свою страну солнца и цветов, а я — к пиршественным столам Валгаллы.

   Ты женщина, а я мужчина. Мы оба смертны, и наш мир — здесь, на земле. Мечты о загробной жизни — безумие. Пусть эти мечтатели и безумцы живут в мире своих грез. Не лишай их того, что им всего дороже — дороже мяса и вина, дороже песен и битвы и даже женской любви. Не лишай их самого заветного желания, которое влечет их. манит их туда вперед, за мрак могилы, где они мечтают обрести иную жизнь. Не мешай им. Но ты и я — мы принадлежим этому миру, где открылось нам блаженство, заключенное для нас друг в друге. Слишком быстро, увы, настигнет нас мрак, и ты отлетишь в свою страну солнца и цветов, а я — к пиршественным столам Валгаллы.

   — Рагнар Лодброк · книга
8. «

   Нет, преподаватели естественных наук пусть остаются. Это поистине замечательный народ. А вот девяти десятым филологов и лингвистов, этим безмозглым попугайчикам, очень бы полезно проломить головы.

   Нет, преподаватели естественных наук пусть остаются. Это поистине замечательный народ. А вот девяти десятым филологов и лингвистов, этим безмозглым попугайчикам, очень бы полезно проломить головы.

   — Мартин Иден · книга
9. «

   Паскаль где-то сказал: «Обозревая ход человеческой эволюции, философский ум должен рассматривать человечество, как единую личность, а не как конгломерат индивидуумов». Я сижу сейчас в Коридоре Убийц в тюрьме Фолсем, прислушиваюсь к дремотному жужжанию мух и обдумываю слова Паскаля. Он прав. Вот так человеческий зародыш за десять коротеньких лунных месяцев с необычайной быстротой повторяет в бесчисленных подобиях, умноженных на бесчисленное количество раз, всю историю органической жизни — от растения до человека; вот так подросток за краткие годы отрочества в проявлениях жестокого дикарства повторяет историю первобытного человека — от бессмысленного желания мучить слабейших до племенного самосознания, проявляющегося в стремлении организовывать шайки; вот так и я, Даррел Стэндинг, повторил и пережил заново все, чем был первобытный человек, что он чувствовал, во что превращался, пока не стал вами, и мной, и остальным человечеством, осуществляющим цивилизацию двадцатого века.

   Паскаль где-то сказал: «Обозревая ход человеческой эволюции, философский ум должен рассматривать человечество, как единую личность, а не как конгломерат индивидуумов». Я сижу сейчас в Коридоре Убийц в тюрьме Фолсем, прислушиваюсь к дремотному жужжанию мух и обдумываю слова Паскаля. Он прав. Вот так человеческий зародыш за десять коротеньких лунных месяцев с необычайной быстротой повторяет в бесчисленных подобиях, умноженных на бесчисленное количество раз, всю историю органической жизни — от растения до человека; вот так подросток за краткие годы отрочества в проявлениях жестокого дикарства повторяет историю первобытного человека — от бессмысленного желания мучить слабейших до племенного самосознания, проявляющегося в стремлении организовывать шайки; вот так и я, Даррел Стэндинг, повторил и пережил заново все, чем был первобытный человек, что он чувствовал, во что превращался, пока не стал вами, и мной, и остальным человечеством, осуществляющим цивилизацию двадцатого века.

   — Даррел Стэндинг · книга
10. «

    То была извечная трагедия – когда ограниченность стремится наставлять на путь истинный ум широкий и чуждый предубеждений.

    То была извечная трагедия – когда ограниченность стремится наставлять на путь истинный ум широкий и чуждый предубеждений.

    — Мартин Иден · книга
11. «

    Я понял, что поход за золотом — это, в сущности, спортивное состязание.

    Я понял, что поход за золотом — это, в сущности, спортивное состязание.

    — Кристофер Смок Беллью (Christopher Smoke Bellew) · книга
12. «

    Все это происходит от преувеличенной оценки своего «я». Они не могут уйти от себя. Они не могут даже временно отрешиться от себя, чтобы увидеть: то, что для них есть линия наименьшего сопротивления, вовсе не обязательно есть линия наименьшего сопротивления для других. Из собственных желаний, вкусов и предрассудков они делают аршин, которым меряют желания, вкусы и предрассудки всех других живых существ. Это очень нехорошо. Я так и говорю им. Но они не могут отрешиться от своих несчастных «я» даже настолько, чтобы выслушать меня. Они думают, что я сумасшедший. Я их понимаю. И со мной такое бывало.

    Все это происходит от преувеличенной оценки своего «я». Они не могут уйти от себя. Они не могут даже временно отрешиться от себя, чтобы увидеть: то, что для них есть линия наименьшего сопротивления, вовсе не обязательно есть линия наименьшего сопротивления для других. Из собственных желаний, вкусов и предрассудков они делают аршин, которым меряют желания, вкусы и предрассудки всех других живых существ. Это очень нехорошо. Я так и говорю им. Но они не могут отрешиться от своих несчастных «я» даже настолько, чтобы выслушать меня. Они думают, что я сумасшедший. Я их понимаю. И со мной такое бывало.

    — Путешествие на "Снарке" · книга
13. «

    ... Я завидую вам умом, а не сердцем, заметьте. Зависть – продукт мозга, ее диктует мне мой разум. Так трезвый человек, которому надоела его трезвость, жалеет, глядя на пьяных, что он сам не пьян.

    ... Я завидую вам умом, а не сердцем, заметьте. Зависть – продукт мозга, ее диктует мне мой разум. Так трезвый человек, которому надоела его трезвость, жалеет, глядя на пьяных, что он сам не пьян.

    — Волк Ларсен · книга
14. «

    Неуклюжесть его первых опытов не была неуклюжестью посредственности. Их отличала неуклюжесть чрезмероной силы — та самая, что выдает новичка, который бьет из пушек по воробьям и на комара замахивается дубинкой.

    Неуклюжесть его первых опытов не была неуклюжестью посредственности. Их отличала неуклюжесть чрезмероной силы — та самая, что выдает новичка, который бьет из пушек по воробьям и на комара замахивается дубинкой.

    — Мартин Иден · книга
15. «

    Почему в нас такая жажда жизни? Ведь жизнь — это игра, из которой человек никогда не выходит победителем... Жить трудно. В муках рождается ребенок, в муках старый человек испускает последний вздох, и все наши дни полны печали и забот. И все же человек идет в открытые объятья смерти неохотно, спотыкаясь, падая, оглядываясь назад. А ведь смерть добрая. Только жизнь приносит нам страдания. Но мы любим жизнь и ненавидим смерть. Это очень странно!

    Почему в нас такая жажда жизни? Ведь жизнь — это игра, из которой человек никогда не выходит победителем... Жить трудно. В муках рождается ребенок, в муках старый человек испускает последний вздох, и все наши дни полны печали и забот. И все же человек идет в открытые объятья смерти неохотно, спотыкаясь, падая, оглядываясь назад. А ведь смерть добрая. Только жизнь приносит нам страдания. Но мы любим жизнь и ненавидим смерть. Это очень странно!

    — Ситка Чарли · книга
16. «

    Задача жизни — продолжение рода, закон её — смерть. Девушка — существо, на которое приятно посмотреть.

    Задача жизни — продолжение рода, закон её — смерть. Девушка — существо, на которое приятно посмотреть.

    — Закон жизни · книга
17. «

    У хищников есть особое терпение — настойчивое, неутомимое, упорное, как сама жизнь.

    У хищников есть особое терпение — настойчивое, неутомимое, упорное, как сама жизнь.

    — Зов предков · книга
18. «

    — Почему вы не родились с готовым доходом! — Предпочитаю иметь здоровье и воображение, а доходы придут.

    — Почему вы не родились с готовым доходом! — Предпочитаю иметь здоровье и воображение, а доходы придут.

    — Мартин Иден · книга
19. «

    Мартин не раз радовался, что друг его не дожил до всего этого. Он так ненавидел толпу, а теперь этой толпе было брошено на поругание самое для него святое и сокровенное.

    Мартин не раз радовался, что друг его не дожил до всего этого. Он так ненавидел толпу, а теперь этой толпе было брошено на поругание самое для него святое и сокровенное.

    — Мартин Иден · книга
20. «

    — Вы дорого себя цените, — заметила она. — Сколько нужно соверенов, чтобы вы прыгнули? — Столько еще не начеканено, — был его ответ.

    — Вы дорого себя цените, — заметила она. — Сколько нужно соверенов, чтобы вы прыгнули? — Столько еще не начеканено, — был его ответ.

    — Под палубным тентом · книга