80 цитат Джоди Пиколта, которые стоит перечитать

Ниже 80 цитат Джоди Пиколта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ни одна тюрьма не накажет его больше, чем тюрьма собственного безумия.

   Ни одна тюрьма не накажет его больше, чем тюрьма собственного безумия.

   — Дженна Меткалф · книга
2. «

   Быть матерью — это значит не только выносить плод. Это также вынести жизнь родившегося человека.

   Быть матерью — это значит не только выносить плод. Это также вынести жизнь родившегося человека.

   — Пайпер · книга
3. «

   Когда ей становится хуже, она чуть-чуть блекнет, и я боюсь, что однажды проснусь и не увижу её совсем.

   Когда ей становится хуже, она чуть-чуть блекнет, и я боюсь, что однажды проснусь и не увижу её совсем.

   — Анна Фитцджеральд · книга
4. «

   — Отойди, — скомандовала Кейт, — ты загораживаешь мне экран. — Это же только эпизоды следующей серии. — Если я умру сегодня вечером, то хоть буду знать, что пропущу.

   — Отойди, — скомандовала Кейт, — ты загораживаешь мне экран. — Это же только эпизоды следующей серии. — Если я умру сегодня вечером, то хоть буду знать, что пропущу.

   — Анна Фитцджеральд · книга
5. «

   Когда умирает человек, такое чувство, что у тебя выпал зуб. Ты можешь жевать, есть, у тебя во рту осталось ещё много зубов, но языком ты постоянно трогаешь пустое место, где всё еще немного побаливают нервы.

   Когда умирает человек, такое чувство, что у тебя выпал зуб. Ты можешь жевать, есть, у тебя во рту осталось ещё много зубов, но языком ты постоянно трогаешь пустое место, где всё еще немного побаливают нервы.

   — Последнее правило · книга
6. «

   Прежде чем стать изгоем в школе, ты чувствуешь себя чужим в собственной семье.

   Прежде чем стать изгоем в школе, ты чувствуешь себя чужим в собственной семье.

   — Питер · книга
7. «

   Религия вселяла надежду в людей, которые знали, что их ожидает печальный конец. Именно поэтому многие люди начинают молиться в тюрьмах и больничных палатах, услышав от врача приговор «неизлечим». Религия служит эдаким одеялом, которое ты натягиваешь до подбородка, чтобы не замёрзнуть. Религия – это обещание, что, когда всё закончится, ты не умрёшь в одиночестве. Но с таким же успехом она может обдать тебя леденящим холодом, если то, во что ты веришь, станет важнее, чем сам факт, что ты веришь.

   Религия вселяла надежду в людей, которые знали, что их ожидает печальный конец. Именно поэтому многие люди начинают молиться в тюрьмах и больничных палатах, услышав от врача приговор «неизлечим». Религия служит эдаким одеялом, которое ты натягиваешь до подбородка, чтобы не замёрзнуть. Религия – это обещание, что, когда всё закончится, ты не умрёшь в одиночестве. Но с таким же успехом она может обдать тебя леденящим холодом, если то, во что ты веришь, станет важнее, чем сам факт, что ты веришь.

   — Чужое сердце · книга
8. «

   Мир становится совершенно другим, когда в нем никого нет.

   Мир становится совершенно другим, когда в нем никого нет.

   — Питер · книга
9. «

   Крушение — это случайность. А я бы прыгнула под колеса грузовика, я бы даже привязала себя к паровозу. Какая-то часть меня верила, что появится супермен, но для начала нужно, чтобы жертва заслужила спасения.

   Крушение — это случайность. А я бы прыгнула под колеса грузовика, я бы даже привязала себя к паровозу. Какая-то часть меня верила, что появится супермен, но для начала нужно, чтобы жертва заслужила спасения.

   — Джулия · книга
10. «

    Если вы встретите одинокого человека, не слушайте, что он вам говорит. Он один не потому, что ему так нравится, а потому, что пытался влиться в мир, но люди его все время разочаровывали.

    Если вы встретите одинокого человека, не слушайте, что он вам говорит. Он один не потому, что ему так нравится, а потому, что пытался влиться в мир, но люди его все время разочаровывали.

    — Анна Фитцджеральд · книга
11. «

    Невозможно объяснить ребенку, что граница между добром и злом не такая четкая, как между белым и черным, как учат в сказках.

    Невозможно объяснить ребенку, что граница между добром и злом не такая четкая, как между белым и черным, как учат в сказках.

    — Последнее правило · книга
12. «

    — Знаешь, за что я тебя люблю? — Ну? — По сравнению с тобой я такая умница...

    — Знаешь, за что я тебя люблю? — Ну? — По сравнению с тобой я такая умница...

    — Шарлотта · книга
13. «

    Я хотела, чтобы он испытал то же, что испытывала я рядом с ним, — это изумительное сочетание спокойствия, развратности и чуда. Хотела, чтобы он знал: всего лишь раз попробовав его, я безнадежно пристрастилась.

    Я хотела, чтобы он испытал то же, что испытывала я рядом с ним, — это изумительное сочетание спокойствия, развратности и чуда. Хотела, чтобы он знал: всего лишь раз попробовав его, я безнадежно пристрастилась.

    — Шарлотта · книга
14. «

    Мораль сей басни такова: как бы сильно мы ни старались, как бы сильно чего-то не хотели... У некоторых историй не бывает счастливого конца.

    Мораль сей басни такова: как бы сильно мы ни старались, как бы сильно чего-то не хотели... У некоторых историй не бывает счастливого конца.

    — Элис (Alice) · книга
15. «

    Нельзя винить человека, если он искренне не понимает, что его реальность и твоя не совпадают.

    Нельзя винить человека, если он искренне не понимает, что его реальность и твоя не совпадают.

    — Дженна Меткалф · книга
16. «

    ... На каждого человека, который, как он сам, предпочитал идти по накатанной колее, найдется тот, которому это покажется невыносимым.

    ... На каждого человека, который, как он сам, предпочитал идти по накатанной колее, найдется тот, которому это покажется невыносимым.

    — Девятнадцать минут · книга
17. «

    Жизнь невозможно запланировать, её можно только прожить.

    Жизнь невозможно запланировать, её можно только прожить.

    — Забрать любовь · книга
18. «

    Произносить какие-то слова не обязательно означало разговаривать.

    Произносить какие-то слова не обязательно означало разговаривать.

    — Пейдж · книга
19. «

    В мире волков царит открытость, и она снимает все ограничения. Никакой дипломатии, никакого этикета. Ты прямо говоришь врагу, что ненавидишь его, и высказываешь свое восхищение, признавая правду. Такая прямота у людей не в чести — люди мастера притворяться.

    В мире волков царит открытость, и она снимает все ограничения. Никакой дипломатии, никакого этикета. Ты прямо говоришь врагу, что ненавидишь его, и высказываешь свое восхищение, признавая правду. Такая прямота у людей не в чести — люди мастера притворяться.

    — Люк · книга
20. «

    Не устаю удивляться, как самый обычный день в мгновение ока превращается в сущий ад.

    Не устаю удивляться, как самый обычный день в мгновение ока превращается в сущий ад.

    — Шон · книга