326 цитат Джона Фаулза — избранное

Ниже 326 цитат Джона Фаулза — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не государства воюют, а люди. Будто зарабатывают право на соль. Тот, кто вернулся, обеспечен солью до конца дней своих.

   Не государства воюют, а люди. Будто зарабатывают право на соль. Тот, кто вернулся, обеспечен солью до конца дней своих.

   — Волхв · книга
2. «

   — Что-то не так? — Всё так. Просто теряюсь в догадках, что за недобрый бог заставляет тебя, прелестное дитя, вздыхать по такому дерьму, как я.

   — Что-то не так? — Всё так. Просто теряюсь в догадках, что за недобрый бог заставляет тебя, прелестное дитя, вздыхать по такому дерьму, как я.

   — Волхв · книга
3. «

   Мы оттого ищем при жизни удовольствовать все свои желания, что по смерти желаний иметь не будем.

   Мы оттого ищем при жизни удовольствовать все свои желания, что по смерти желаний иметь не будем.

   — Куколка · книга
4. «

   Будто если ты чего-нибудь терпеть не можешь, оно перестает на тебя влиять.

   Будто если ты чего-нибудь терпеть не можешь, оно перестает на тебя влиять.

   — Коллекционер · книга
5. «

   Способность любить… Это не зависит от возраста. Становишься таким же, как в двадцать лет. Страдаешь, как двадцатилетний. Точно так же теряешь голову.

   Способность любить… Это не зависит от возраста. Становишься таким же, как в двадцать лет. Страдаешь, как двадцатилетний. Точно так же теряешь голову.

   — Коллекционер · книга
6. «

   Функция смерти заключается в том, чтобы сделать жизнь напряжённее.

   Функция смерти заключается в том, чтобы сделать жизнь напряжённее.
7. «

   Если локтями не поработаешь, ничего не добьешься.

   Если локтями не поработаешь, ничего не добьешься.

   — Фредерик Клегг · книга
8. «

   И ты всегда обладал поразительной неспособностью выразить себя. Это так привлекательно — много интереснее, чем обладать умением пользоваться словами. Мне кажется, ты себя ужасно недооцениваешь. Людей, знающих, что они хотят сказать, и умеющих сказать это, десяток на пенни. Неспособность подобрать ключ к тому и другому — поистине бесценный дар. Ты почти уникум, единственный в своём роде.

   И ты всегда обладал поразительной неспособностью выразить себя. Это так привлекательно — много интереснее, чем обладать умением пользоваться словами. Мне кажется, ты себя ужасно недооцениваешь. Людей, знающих, что они хотят сказать, и умеющих сказать это, десяток на пенни. Неспособность подобрать ключ к тому и другому — поистине бесценный дар. Ты почти уникум, единственный в своём роде.

   — Эрато · книга
9. «

   Могущество женщины! Никогда раньше не ощущала в себе такой таинственной, необъяснимой силы. Какие же дураки мужчины. Мы так слабы физически. Беспомощны. Даже теперь, в наши дни. Но все равно мы — сильнее. Мы можем вынести их жестокость. Они неспособны перенести нашу.

   Могущество женщины! Никогда раньше не ощущала в себе такой таинственной, необъяснимой силы. Какие же дураки мужчины. Мы так слабы физически. Беспомощны. Даже теперь, в наши дни. Но все равно мы — сильнее. Мы можем вынести их жестокость. Они неспособны перенести нашу.

   — Миранда Грей · книга
10. «

    Сколько ни читай, каких умозаключений не выстраивай, ничто не заменит собственного опыта...

    Сколько ни читай, каких умозаключений не выстраивай, ничто не заменит собственного опыта...

    — Башня из чёрного дерева · книга
11. «

    Он явился спасти её от нищеты, избавить от немилой службы в немилом доме. Явился, бряцая доспехами, готовый поразить дракона, — а принцесса нарушила все правила игры. Где цепи, где рыдания, где воздетые в мольбе руки? Он выглядел таким же остолопом, как человек, явившийся на официальный приём в уверенности, что он приглашен на бал-маскарад.

    Он явился спасти её от нищеты, избавить от немилой службы в немилом доме. Явился, бряцая доспехами, готовый поразить дракона, — а принцесса нарушила все правила игры. Где цепи, где рыдания, где воздетые в мольбе руки? Он выглядел таким же остолопом, как человек, явившийся на официальный приём в уверенности, что он приглашен на бал-маскарад.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
12. «

    Время было удивительно коротким: не успело путешествие начаться, как уже приближалось к концу; здесь пахло каким-то жульничеством, будто время передернуло карту.

    Время было удивительно коротким: не успело путешествие начаться, как уже приближалось к концу; здесь пахло каким-то жульничеством, будто время передернуло карту.

    — Дэниел Мартин · книга
13. «

    — Германию нельзя знать. Можно только мириться с ее существованием. — А Бах? С ним так тяжело смириться? Он остановился. — Я не сужу о народе по его гениям. Я сужу о нем по национальным особенностям. Древние греки умели над собой смеяться. Римляне — нет. По той же причине Франция — культурная страна, а Испания — некультурная. Поэтому я прощаю евреям и англосаксам их бесчисленные недостатки. И поэтому, если б верил в бога, благодарил бы его за то, что во мне нет немецкой крови.

    — Германию нельзя знать. Можно только мириться с ее существованием. — А Бах? С ним так тяжело смириться? Он остановился. — Я не сужу о народе по его гениям. Я сужу о нем по национальным особенностям. Древние греки умели над собой смеяться. Римляне — нет. По той же причине Франция — культурная страна, а Испания — некультурная. Поэтому я прощаю евреям и англосаксам их бесчисленные недостатки. И поэтому, если б верил в бога, благодарил бы его за то, что во мне нет немецкой крови.

    — Волхв · книга
14. «

    — Род человеческий — ерунда. Главное — не изменить самому себе. — Но ведь Гитлер, к примеру, тоже себе не изменял. Повернулся ко мне: — Верно. Не изменял. Но миллионы немцев себе изменили. Вот в чем трагедия. Не в том, что одиночка осмелился стать проводником зла. А в том, что миллионы окружающих не осмелились принять сторону добра.

    — Род человеческий — ерунда. Главное — не изменить самому себе. — Но ведь Гитлер, к примеру, тоже себе не изменял. Повернулся ко мне: — Верно. Не изменял. Но миллионы немцев себе изменили. Вот в чем трагедия. Не в том, что одиночка осмелился стать проводником зла. А в том, что миллионы окружающих не осмелились принять сторону добра.

    — Николас Эрфе · книга
15. «

    Я не хочу делать тебе больно, а чем больше я лезу к тебе, тем тебе больнее. И не хочу, чтобы ты делал мне больно, а чем больше ты меня отталкиваешь, тем больнее мне.

    Я не хочу делать тебе больно, а чем больше я лезу к тебе, тем тебе больнее. И не хочу, чтобы ты делал мне больно, а чем больше ты меня отталкиваешь, тем больнее мне.

    — Волхв · книга
16. «

    Вот она, истина. Не в серпе и молоте. Не в звездах и полосах. Не в распятии. Не в солнце. Не в золоте. Не в инь и ян. В улыбке.

    Вот она, истина. Не в серпе и молоте. Не в звездах и полосах. Не в распятии. Не в солнце. Не в золоте. Не в инь и ян. В улыбке.

    — Волхв · книга
17. «

    Все влюблённые слабы умом, не так ли?

    Все влюблённые слабы умом, не так ли?

    — Любовница французского лейтенанта · книга
18. «

    Мужчине важно, чтобы ему беспрекословно повиновались, а женщина должна уметь превратить беспрекословное послушание в орудие собственной конечной победы.

    Мужчине важно, чтобы ему беспрекословно повиновались, а женщина должна уметь превратить беспрекословное послушание в орудие собственной конечной победы.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
19. «

    Великие немецкие и французские любомудры ХХ века уверили нас, что внешний мир враждебен личности, но я чувствовал нечто противоположное. Для меня внешнее было упоительно. Даже труп, даже крысиный визг. Возможность ощущать – пусть ты ощущал лишь холод, голод и тошноту – была чудом.

    Великие немецкие и французские любомудры ХХ века уверили нас, что внешний мир враждебен личности, но я чувствовал нечто противоположное. Для меня внешнее было упоительно. Даже труп, даже крысиный визг. Возможность ощущать – пусть ты ощущал лишь холод, голод и тошноту – была чудом.

    — Морис Кончис · книга
20. «

    «Cognito ergo sum», не говоря уж о его более лаконичном варианте в духе нашего времени: «Я существую». Сегодня «я» и так знает, что оно существует, для этого ему и мыслить незачем.

    «Cognito ergo sum», не говоря уж о его более лаконичном варианте в духе нашего времени: «Я существую». Сегодня «я» и так знает, что оно существует, для этого ему и мыслить незачем.

    — Куколка · книга