376 мудрых мыслей Джона Фаулза

Ниже 376 цитат Джона Фаулза — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   – Оказывается, у меня больше товарищей по несчастью, чем я думал. – По несчастью? – А как еще назвать тех, кого подвергают мукам, не оставляя никакого выбора? – Звучит как строгая дефиниция рода людского.

   – Оказывается, у меня больше товарищей по несчастью, чем я думал. – По несчастью? – А как еще назвать тех, кого подвергают мукам, не оставляя никакого выбора? – Звучит как строгая дефиниция рода людского.

   — Николас Эрфе · книга
2. «

   Такое широко распространенное в викторианский век явление, как женщины, спящие в одной постели, следует приписать скорее отвратительной грубости тогдашних мужчин, нежели более сомнительным причинам. И наконец — разве в такой бездне одиночества любая тяга людей друг к другу не ближе к человечности, чем к извращению и разврату?

   Такое широко распространенное в викторианский век явление, как женщины, спящие в одной постели, следует приписать скорее отвратительной грубости тогдашних мужчин, нежели более сомнительным причинам. И наконец — разве в такой бездне одиночества любая тяга людей друг к другу не ближе к человечности, чем к извращению и разврату?

   — Любовница французского лейтенанта · книга
3. «

   Я боюсь не вас. Меня страшит ваша любовь. Я знаю слишком хорошо, что там никаких священных границ не существует.

   Я боюсь не вас. Меня страшит ваша любовь. Я знаю слишком хорошо, что там никаких священных границ не существует.

   — Сара Вудраф · книга
4. «

   Мы считаем великим бедствием своего века недостаток времени; именно это наше убеждение, а вовсе не бескорыстная любовь к науке и уж, конечно, не мудрость заставляют нас тратить столь непомерную долю изобретательности и государственного бюджета на поиски ускоренных способов производить те или иные действия.

   Мы считаем великим бедствием своего века недостаток времени; именно это наше убеждение, а вовсе не бескорыстная любовь к науке и уж, конечно, не мудрость заставляют нас тратить столь непомерную долю изобретательности и государственного бюджета на поиски ускоренных способов производить те или иные действия.

   — Любовница французского лейтенанта · книга
5. «

   Нас будто заперли в пыточной камере. Всё ещё любящих, но прикованных к противоположным стенам, чтоб вечно смотрели и никогда не могли коснуться друг друга.

   Нас будто заперли в пыточной камере. Всё ещё любящих, но прикованных к противоположным стенам, чтоб вечно смотрели и никогда не могли коснуться друг друга.

   — Морис Кончис · книга
6. «

   Потоки слов дрожали на моём языке, в моём сердце; и умирали невысказанными.

   Потоки слов дрожали на моём языке, в моём сердце; и умирали невысказанными.

   — Волхв · книга
7. «

   Целый день пишу небо. Просто провожу линию в нескольких сантиметрах от нижнего края. Это — земля. И больше не думаю ни о чём, кроме неба. Июньское небо. Декабрьское. Августовское. В весеннем дожде. В молниях. На заре. В сумерках. Написала уже с десяток небес. Только небо, больше ничего. Просто — линия, а над нею — небо.

   Целый день пишу небо. Просто провожу линию в нескольких сантиметрах от нижнего края. Это — земля. И больше не думаю ни о чём, кроме неба. Июньское небо. Декабрьское. Августовское. В весеннем дожде. В молниях. На заре. В сумерках. Написала уже с десяток небес. Только небо, больше ничего. Просто — линия, а над нею — небо.

   — Миранда Грей · книга
8. «

   ...он всё про женщин знал, так вот он говорил, нельзя никогда им говорить, что любишь. Даже если в самом деле любишь. Если уж надо сказать: «Я тебя люблю», то шутливым тоном, он говорил, вот тогда они будут за тобой бегать. Чтоб своего добиться, надо быть твёрдым.

   ...он всё про женщин знал, так вот он говорил, нельзя никогда им говорить, что любишь. Даже если в самом деле любишь. Если уж надо сказать: «Я тебя люблю», то шутливым тоном, он говорил, вот тогда они будут за тобой бегать. Чтоб своего добиться, надо быть твёрдым.

   — Фредерик Клегг · книга
9. «

   Любой дурак выдумает схему разумного мироустройства. За десять минут. За пять. Но ждать, что люди станут ее придерживаться — все равно, что пичкать их болеутоляющим.

   Любой дурак выдумает схему разумного мироустройства. За десять минут. За пять. Но ждать, что люди станут ее придерживаться — все равно, что пичкать их болеутоляющим.

   — Волхв · книга
10. «

    Запомни, что в мире есть миллионы женщин, которые гораздо красивее, умнее, интереснее, чем ты, но всё это не имеет никакого значения, если ты дотронулась до его сердца.

    Запомни, что в мире есть миллионы женщин, которые гораздо красивее, умнее, интереснее, чем ты, но всё это не имеет никакого значения, если ты дотронулась до его сердца.

    — Дэниел Мартин · книга
11. «

    Нельзя ненавидеть того, кто стоит на коленях. Того, кто не человек без тебя.

    Нельзя ненавидеть того, кто стоит на коленях. Того, кто не человек без тебя.

    — Волхв · книга
12. «

    Позже мне стало ясно, что романист нуждается в утратах, что они полезны книгам, хоть и болезненны для «я».

    Позже мне стало ясно, что романист нуждается в утратах, что они полезны книгам, хоть и болезненны для «я».

    — Николас Эрфе · книга
13. «

    Она была другая, не такая, как те женщины, которых совсем не уважаешь и тебе все равно, что бы ты ни делал. Ее нельзя было не уважать.

    Она была другая, не такая, как те женщины, которых совсем не уважаешь и тебе все равно, что бы ты ни делал. Ее нельзя было не уважать.

    — Фредерик · книга
14. «

    Солнце. Нагота. Стул. Полотенце, умывальник. Плитка на полу. Собачка. И существование обретает смысл.

    Солнце. Нагота. Стул. Полотенце, умывальник. Плитка на полу. Собачка. И существование обретает смысл.

    — Волхв · книга
15. «

    И ты всегда обладал поразительной неспособностью выразить себя. Это так привлекательно — много интереснее, чем обладать умением пользоваться словами. Мне кажется, ты себя ужасно недооцениваешь. Людей, знающих, что они хотят сказать, и умеющих сказать это, десяток на пенни. Неспособность подобрать ключ к тому и другому — поистине бесценный дар. Ты почти уникум, единственный в своём роде.

    И ты всегда обладал поразительной неспособностью выразить себя. Это так привлекательно — много интереснее, чем обладать умением пользоваться словами. Мне кажется, ты себя ужасно недооцениваешь. Людей, знающих, что они хотят сказать, и умеющих сказать это, десяток на пенни. Неспособность подобрать ключ к тому и другому — поистине бесценный дар. Ты почти уникум, единственный в своём роде.

    — Эрато · книга
16. «

    Мужчина воспринимает объект, женщина – взаимоотношения объектов. Нуждаются ли объекты друг в друге, любят ли, утоляют ли друг друга. Это добавочное измерение души, которого мужчины лишены, делает войну отвратительной и непостижимой в глазах истинных женщин. Хотите знать, что такое война? Война – это психоз, порожденный чьим-то неумением прозревать взаимоотношения вещей. Наши взаимоотношения с ближними своими. С экономикой, историей. Но прежде всего – с ничто. Со смертью.

    Мужчина воспринимает объект, женщина – взаимоотношения объектов. Нуждаются ли объекты друг в друге, любят ли, утоляют ли друг друга. Это добавочное измерение души, которого мужчины лишены, делает войну отвратительной и непостижимой в глазах истинных женщин. Хотите знать, что такое война? Война – это психоз, порожденный чьим-то неумением прозревать взаимоотношения вещей. Наши взаимоотношения с ближними своими. С экономикой, историей. Но прежде всего – с ничто. Со смертью.

    — Морис Кончис · книга
17. «

    Человеческие слова похожи на муаровый шёлк: всё зависит от того, под каким углом их рассматривать.

    Человеческие слова похожи на муаровый шёлк: всё зависит от того, под каким углом их рассматривать.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
18. «

    — Мертвые живы. — Каким образом? — Живы любовью.

    — Мертвые живы. — Каким образом? — Живы любовью.

    — Волхв · книга
19. «

    За цинизмом всегда скрывается неспособность к усилию — одним словом, импотенция; быть выше борьбы может лишь тот, кто по настоящему боролся.

    За цинизмом всегда скрывается неспособность к усилию — одним словом, импотенция; быть выше борьбы может лишь тот, кто по настоящему боролся.

    — Волхв · книга
20. «

    Откуда возьмется лучшая жизнь, если в нынешней ничего не менять?

    Откуда возьмется лучшая жизнь, если в нынешней ничего не менять?

    — Куколка · книга