152 лучших фразы Джона Грина

Ниже 152 цитаты Джона Грина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Важно не то, какую чушь лепечет голос, а какие чувства этот голос вызывает.

   Важно не то, какую чушь лепечет голос, а какие чувства этот голос вызывает.

   — Виноваты звезды · книга
2. «

   Пока он читал, я влюбилась — так, как мы обычно засыпаем: медленно, а потом вдруг сразу.

   Пока он читал, я влюбилась — так, как мы обычно засыпаем: медленно, а потом вдруг сразу.

   — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
3. «

   Одна из трудностей, связанных с болью — физической или психологической, — заключается в том, что мы можем приблизиться к ней только с помощью метафор. Ее нельзя представить, как мы представляем стол или тело. В каком-то смысле, боль — противоположность языка.

   Одна из трудностей, связанных с болью — физической или психологической, — заключается в том, что мы можем приблизиться к ней только с помощью метафор. Ее нельзя представить, как мы представляем стол или тело. В каком-то смысле, боль — противоположность языка.

   — Черепахи и нет им конца · книга
4. «

   Реальность никогда не бывает такой, как ты себе воображаешь.

   Реальность никогда не бывает такой, как ты себе воображаешь.

   — Марго Рот Шпигельман · книга
5. «

   Что такое «быстрая» смерть? «Быстро» — это сколько времени? Секунда? Десять?... И я не думаю, что даже миг чудовищной боли кажется «быстрым» тому, кто ее испытывает.

   Что такое «быстрая» смерть? «Быстро» — это сколько времени? Секунда? Десять?... И я не думаю, что даже миг чудовищной боли кажется «быстрым» тому, кто ее испытывает.

   — Майлз Холтер · книга
6. «

   Если не довелось прожить в служении высшему добру, можно по крайней мере послужить ему смертью, понимаешь? А я боюсь, что не смогу ни прожить, ни умереть ради чего-то важного.

   Если не довелось прожить в служении высшему добру, можно по крайней мере послужить ему смертью, понимаешь? А я боюсь, что не смогу ни прожить, ни умереть ради чего-то важного.

   — Огастус Уотерс · книга
7. «

   Любое спасение временно.

   Любое спасение временно.

   — Август · книга
8. «

   Ему хотелось заплакать, но вместо этого он ощутил боль в солнечном сплетении. То, что он сейчас чувствовал, было куда хуже слез. Слезы, пусть самые горькие, дополняют тебя. А его чувство было опустошающим.

   Ему хотелось заплакать, но вместо этого он ощутил боль в солнечном сплетении. То, что он сейчас чувствовал, было куда хуже слез. Слезы, пусть самые горькие, дополняют тебя. А его чувство было опустошающим.

   — Многочисленные Катерины · книга
9. «

   Настоящий ужас — это не когда тебе страшно, а когда у тебя нет выбора.

   Настоящий ужас — это не когда тебе страшно, а когда у тебя нет выбора.

   — Аза Холмс · книга
10. «

    Когда что-то делаешь, в реальности всегда оказывается не так круто, как ожидаешь.

    Когда что-то делаешь, в реальности всегда оказывается не так круто, как ожидаешь.

    — Квентин «Кью» Джейкобсен · книга
11. «

    Ты живешь, как будто в лабиринте застрял, думаешь о том, как однажды из него выберешься и как это будет прекрасно, и живешь именно этим воображением будущего, но оно никогда не наступает. Ты думаешь о будущем, чтобы сбежать из настоящего.

    Ты живешь, как будто в лабиринте застрял, думаешь о том, как однажды из него выберешься и как это будет прекрасно, и живешь именно этим воображением будущего, но оно никогда не наступает. Ты думаешь о будущем, чтобы сбежать из настоящего.

    — Аляска Янг · книга
12. «

    Да, значит, вот как чувствовал себя Ной. Однажды утром ты просыпаешься и понимаешь, что Господь тебя простил, и ходишь весь день щуришься, потому что совсем забыл, какое солнце, а оно теплое и похоже на папин поцелуй в щеку, а весь мир кажется ярче и чище, чем раньше, как будто всю Центральную Алабаму сунули в стиралку и засыпали экстрамощный порошок с усилителем цвета, отчего теперь трава стала зеленее, а жарито хрустят приятней.

    Да, значит, вот как чувствовал себя Ной. Однажды утром ты просыпаешься и понимаешь, что Господь тебя простил, и ходишь весь день щуришься, потому что совсем забыл, какое солнце, а оно теплое и похоже на папин поцелуй в щеку, а весь мир кажется ярче и чище, чем раньше, как будто всю Центральную Алабаму сунули в стиралку и засыпали экстрамощный порошок с усилителем цвета, отчего теперь трава стала зеленее, а жарито хрустят приятней.

    — Майлз Холтер · книга
13. «

    Я, как и Рабия, уверен, что люди должны верить в Бога не из-за рая или ада. Но я не считал нужным рассекать с факелом. Выдуманное место не сожжешь.

    Я, как и Рабия, уверен, что люди должны верить в Бога не из-за рая или ада. Но я не считал нужным рассекать с факелом. Выдуманное место не сожжешь.

    — Толстячок Майлз Холтер · книга
14. «

    Скорбь не меняет человека. Она его раскрывает.

    Скорбь не меняет человека. Она его раскрывает.

    — Питер ван Хутен · книга
15. «

    Она заметила — и не единожды — что метеоры падают там, вверху, пусть даже мы их не видим. Какая разница, умеет ли она целоваться? Она видит сквозь тучи.

    Она заметила — и не единожды — что метеоры падают там, вверху, пусть даже мы их не видим. Какая разница, умеет ли она целоваться? Она видит сквозь тучи.

    — Дэвис · книга
16. «

    Колин предпочитал принимать ванну, а не душ, поскольку считал, что то, что можно делать лежа, никогда не стоит делать стоя.

    Колин предпочитал принимать ванну, а не душ, поскольку считал, что то, что можно делать лежа, никогда не стоит делать стоя.

    — Многочисленные Катерины · книга
17. «

    Она, конечно, симпатичная, думал я, но нельзя западать на девчонку, которая относится к тебе как к десятилетнему. Мама у тебя уже есть.

    Она, конечно, симпатичная, думал я, но нельзя западать на девчонку, которая относится к тебе как к десятилетнему. Мама у тебя уже есть.

    — В поисках Аляски · книга
18. «

    Существуют произведения вроде «Царского недуга», о которых не хочется говорить вслух: это книги настолько особые, редкие и твои, что объявить о своих предпочтениях кажется предательством.

    Существуют произведения вроде «Царского недуга», о которых не хочется говорить вслух: это книги настолько особые, редкие и твои, что объявить о своих предпочтениях кажется предательством.

    — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
19. «

    Но теперь все это — совершенно все! — стало абсолютно другим, под покровом снега город выглядел почти угрожающе чистым. Подо мной не было ни дороги, ни тротуара, пожарные гидранты тоже исчезли. Улицы словно завернули в белоснежную бумагу, как подарок. Все изменилось не только на вид; запах тоже стал другим — бодрящий аромат холодного воздуха смешивался с кисловатым запахом влажного снега.

    Но теперь все это — совершенно все! — стало абсолютно другим, под покровом снега город выглядел почти угрожающе чистым. Подо мной не было ни дороги, ни тротуара, пожарные гидранты тоже исчезли. Улицы словно завернули в белоснежную бумагу, как подарок. Все изменилось не только на вид; запах тоже стал другим — бодрящий аромат холодного воздуха смешивался с кисловатым запахом влажного снега.

    — Рождественская пурга · книга
20. «

    Не знаю. Ну вот, я сижу в столовой и начинаю думать о том, как во мне живут все эти штуки, они едят для меня еду, и я, типа, ими всеми являюсь, будто бы я не столько человек, сколько отвратительный пузырь, кишащий бактериями. И я не могу очиститься, понимаете? Потому что грязь пронизывает меня. То есть я не могу найти в глубине себя чистую, незапятнанную часть — ту часть, где должна находиться моя душа. Выходит, что души у меня, наверное, не больше, чем у бактерий.

    Не знаю. Ну вот, я сижу в столовой и начинаю думать о том, как во мне живут все эти штуки, они едят для меня еду, и я, типа, ими всеми являюсь, будто бы я не столько человек, сколько отвратительный пузырь, кишащий бактериями. И я не могу очиститься, понимаете? Потому что грязь пронизывает меня. То есть я не могу найти в глубине себя чистую, незапятнанную часть — ту часть, где должна находиться моя душа. Выходит, что души у меня, наверное, не больше, чем у бактерий.

    — Аза Холмс · книга