Топ-210 цитат Джона Грина

Ниже 210 цитат Джона Грина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ты иногда ведешь себя как настоящий чудак на букву «м».

   Ты иногда ведешь себя как настоящий чудак на букву «м».

   — Квентин · книга
2. «

   Такие вещи нельзя оттягивать целую вечность. В какой-то момент пластырь просто необходимо отодрать ― больно, но потом все, и становится лучше.

   Такие вещи нельзя оттягивать целую вечность. В какой-то момент пластырь просто необходимо отодрать ― больно, но потом все, и становится лучше.

   — Толстячок Майлз Холтер · книга
3. «

   После того как Аляски не стало, я не думал о том, как она пахнет. Но когда Полковник открыл дверь, в нос ударил этот аромат: мокрой земли, травы, табачного дыма, а над всем этим — нотки ванильного молочка для тела. Она снова заполонила мое настоящее, и только из чувства такта я не сунул голову в ее переполненный бак с грязным бельем, стоявший у комода. Все было точно так, как я помнил: сотни книг стопками стоят вдоль стен, смятое светло-лиловое одеяло валяется в ногах кровати, шаткая башня книг и на маленьком столике, свеча-вулкан торчит из-под кровати. Все выглядело так, как я и ожидал, но запах, который, несомненно, принадлежал самой Аляске, поверг меня в шок. Я остановился посреди комнаты, закрыл глаза и медленно вдыхал через нос: ваниль, нескошенная осенняя трава, — но с каждым медленным вдохом аромат становился слабее, поскольку я к нему привыкал, и вскоре Аляска снова исчезла.

   После того как Аляски не стало, я не думал о том, как она пахнет. Но когда Полковник открыл дверь, в нос ударил этот аромат: мокрой земли, травы, табачного дыма, а над всем этим — нотки ванильного молочка для тела. Она снова заполонила мое настоящее, и только из чувства такта я не сунул голову в ее переполненный бак с грязным бельем, стоявший у комода. Все было точно так, как я помнил: сотни книг стопками стоят вдоль стен, смятое светло-лиловое одеяло валяется в ногах кровати, шаткая башня книг и на маленьком столике, свеча-вулкан торчит из-под кровати. Все выглядело так, как я и ожидал, но запах, который, несомненно, принадлежал самой Аляске, поверг меня в шок. Я остановился посреди комнаты, закрыл глаза и медленно вдыхал через нос: ваниль, нескошенная осенняя трава, — но с каждым медленным вдохом аромат становился слабее, поскольку я к нему привыкал, и вскоре Аляска снова исчезла.

   — В поисках Аляски · книга
4. «

   Боже, ужас какой. Над этим нельзя смеяться. Но я буду.

   Боже, ужас какой. Над этим нельзя смеяться. Но я буду.

   — Аляска Янг · книга
5. «

   Воображать своё будущее — это всё равно что ностальгировать.

   Воображать своё будущее — это всё равно что ностальгировать.

   — В поисках Аляски · книга
6. «

   — Ситуация, конечно, фиговая, но зато это самое невообразимое рождественское приключение. — Да, и прекрасная иллюстрация к тому, почему я в целом не люблю приключений.

   — Ситуация, конечно, фиговая, но зато это самое невообразимое рождественское приключение. — Да, и прекрасная иллюстрация к тому, почему я в целом не люблю приключений.

   — Герцог · книга
7. «

   — Что такое? Проблемы какие-то?! Тренер заорал: — Ты моим игрокам играть мешаешь! — ТАК В ЭТОМ-ТО И СМЫСЛ, ШЕРЛОК! — прокричал Полковник в ответ.

   — Что такое? Проблемы какие-то?! Тренер заорал: — Ты моим игрокам играть мешаешь! — ТАК В ЭТОМ-ТО И СМЫСЛ, ШЕРЛОК! — прокричал Полковник в ответ.

   — Чип Мартин · книга
8. «

   — Я считаю вечность некорректной концепцией, — ответила я. — Ты сама некорректная концепция, — самодовольно заметил он. — Знаю. Поэтому меня и изъяли из круговорота жизни.

   — Я считаю вечность некорректной концепцией, — ответила я. — Ты сама некорректная концепция, — самодовольно заметил он. — Знаю. Поэтому меня и изъяли из круговорота жизни.

   — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
9. «

   — На каждого живого приходится по четырнадцать мертвых. Я искал эту информацию пару лет назад. Мне было интересно, можно ли помнить всех. Ну если организоваться и закрепить за каждым живущим определенное количество умерших, хватит ли живых, чтобы помнить всех мертвых? — И как, хватит? — Конечно, любой в состоянии запомнить четырнадцать фамилий. Но мы скорбим неорганизованно, поэтому многие наизусть помнят Шекспира и никто не помнит человека, которому он посвятил свой Пятьдесят пятый сонет.

   — На каждого живого приходится по четырнадцать мертвых. Я искал эту информацию пару лет назад. Мне было интересно, можно ли помнить всех. Ну если организоваться и закрепить за каждым живущим определенное количество умерших, хватит ли живых, чтобы помнить всех мертвых? — И как, хватит? — Конечно, любой в состоянии запомнить четырнадцать фамилий. Но мы скорбим неорганизованно, поэтому многие наизусть помнят Шекспира и никто не помнит человека, которому он посвятил свой Пятьдесят пятый сонет.

   — Огастус Уотерс · книга
10. «

    Свободолюбивые дети — как наполненные гелием шарики, привязанные за ниточку. И ниточка эта постоянно натянута. А потом происходит нечто такое, что она рвётся и они могут улететь. Может статься, ты этого шарика больше никогда не увидишь. А может, года через при-четыре, или дня через три-четыре, ветер принесёт шарик обратно. Но ниточка эта обязательно обрывается. Проблема с этими шариками в том, что их слишком много. В небе от них уже тесно, они летают, трутся друг о друга, и все эти шарики в итоге так или иначе оказываются на моём столе, и со временем теряешь веру. Но иногда встречаешь какого-нибудь подростка с большими глазами и огромной копной волос, и не хочется говорить ему правду, потому что он кажется хорошим человеком. Ты ему сочувствуешь, потому что хуже туч шаров, которые вижу я, может быть только то, что видит он: голубое, безоблачное небо всего с одним шариком. Но запомни, когда ниточку перерезают, обратно её уже не прикрепить.

    Свободолюбивые дети — как наполненные гелием шарики, привязанные за ниточку. И ниточка эта постоянно натянута. А потом происходит нечто такое, что она рвётся и они могут улететь. Может статься, ты этого шарика больше никогда не увидишь. А может, года через при-четыре, или дня через три-четыре, ветер принесёт шарик обратно. Но ниточка эта обязательно обрывается. Проблема с этими шариками в том, что их слишком много. В небе от них уже тесно, они летают, трутся друг о друга, и все эти шарики в итоге так или иначе оказываются на моём столе, и со временем теряешь веру. Но иногда встречаешь какого-нибудь подростка с большими глазами и огромной копной волос, и не хочется говорить ему правду, потому что он кажется хорошим человеком. Ты ему сочувствуешь, потому что хуже туч шаров, которые вижу я, может быть только то, что видит он: голубое, безоблачное небо всего с одним шариком. Но запомни, когда ниточку перерезают, обратно её уже не прикрепить.

    — Бумажные города · книга
11. «

    Я начал с конца, и без особого труда отыскал предсмертное высказывание. Когда его взяли в плен боливийцы, Че Гевара сказал: «Ну, стреляй, трус. Всего лишь человека убьешь».

    Я начал с конца, и без особого труда отыскал предсмертное высказывание. Когда его взяли в плен боливийцы, Че Гевара сказал: «Ну, стреляй, трус. Всего лишь человека убьешь».

    — Толстячок Майлз Холтер · книга
12. «

    Глупо, конечно, скучать по человеку, с которым ты ни фига не ладишь. Но не знаю...все же хорошо, когда у тебя есть кто-то, с кем в любой момент можно поругаться.

    Глупо, конечно, скучать по человеку, с которым ты ни фига не ладишь. Но не знаю...все же хорошо, когда у тебя есть кто-то, с кем в любой момент можно поругаться.

    — Полковник · книга
13. «

    Я отлично умела быть ребенком, но совсем не справлялась с ролью того, кем стала сейчас.

    Я отлично умела быть ребенком, но совсем не справлялась с ролью того, кем стала сейчас.

    — Аза Холмс · книга
14. «

    Я купил им минуту. Может, эта минута купит им час, а час купит им год. Никто не даст им вечную жизнь, Хейзел Грейс, но ценой моей жизни теперь у них есть минута, а это уже кое-что.

    Я купил им минуту. Может, эта минута купит им час, а час купит им год. Никто не даст им вечную жизнь, Хейзел Грейс, но ценой моей жизни теперь у них есть минута, а это уже кое-что.

    — Огастус Уотерс · книга
15. «

    Знаешь, в чем твоя проблема, Квентин? Ты все ждешь от людей, что они перестанут быть такими, какие они есть.

    Знаешь, в чем твоя проблема, Квентин? Ты все ждешь от людей, что они перестанут быть такими, какие они есть.

    — Бумажные города · книга
16. «

    Прежде чем понять смысл, надо услышать.

    Прежде чем понять смысл, надо услышать.

    — Бумажные города · книга
17. «

    День был прекрасный, наконец-то похожий на настоящее лето, тёплый и влажный — такая погода после долгой зимы напоминает тебе, что если мир и не был предназначен для людей, то мы-то уж точно были для него предназначены.

    День был прекрасный, наконец-то похожий на настоящее лето, тёплый и влажный — такая погода после долгой зимы напоминает тебе, что если мир и не был предназначен для людей, то мы-то уж точно были для него предназначены.

    — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
18. «

    Любое спасение временно.

    Любое спасение временно.

    — Август · книга
19. «

    Не думаю, что это хорошо — плевать на других. Так не должно быть. Когда люди что-то для тебя значат, когда скучаешь по ним, если их нет рядом, — вот это хорошо.

    Не думаю, что это хорошо — плевать на других. Так не должно быть. Когда люди что-то для тебя значат, когда скучаешь по ним, если их нет рядом, — вот это хорошо.

    — Линдси Ли Уэллс · книга
20. «

    Он верил в равноправие ящиков и пихал в них все, что лезло.

    Он верил в равноправие ящиков и пихал в них все, что лезло.

    — Майлз Холтер · книга