Герцог

Эта их веселость не возбуждает. Возбуждает мрачное. Возбуждает амбивалентное. Возбуждает то, что оказывается глубже, чем показалось с первого взгляда.

— Талия — на десять сантиметров ниже, чем в мирное время. — Ниже? — То есть выше. — А грудь? — Что грудь? — Оставляем на месте? — Нет, берём с собой.

Нас зажигает небо, как мы — факел, — светить другим; ведь если добродетель не излучать, то это всё равно, что не иметь её.

— Господа офицеры — сверим часы. Сколько сейчас? — Пятнадцать ноль-ноль! — Пятнадцать с четвертью! — А точнее? — Плюс двадцать два!

— Где командующий? — Командует!

Из Мюнхгаузена, господа, воду лить не будем! Не зачем. Он нам дорог просто как Мюнхгаузен. Как Карл Фридрих Иероним... А уж пьёт его лошадь или не пьёт — это нас не волнует.

— А где же наша гвардия? Гвардия где? — Очевидно, обходит с флангов. — Кого? — Всех!

О, если б грех притворством не был скрыт И каждый был таким, каков на вид!

— Это ещё что такое? — Арестованный. — Почему под оркестр? — Ваше Высочество, сначала намечались торжества. Потом аресты. Потом решили совместить.

— Ну вот и славно… И не надо так трагично, дорогой мой… В конце концов, и Галилей отрекался! — Поэтому я всегда больше любил Джордано Бруно!

— Сдайте шпагу! — Ваше Высочество, ну не идите против своей совести. Я знаю, вы благородный человек и в душе тоже против Англии. — Да, в душе против. Да, она мне не нравится. Но я сижу и помалкиваю!

Почему продолжается война? Они что у вас, газет не читают?

— Подъём в шесть часов утра! — Ненаказуемо.

— Где мой военный мундир? — Прошу Ваше Высочество. Прошу. — Что? Мне в этом? В однобортном? Да вы что!? Не знаете, что в однобортном сейчас уже никто не воюет? Безобразие! Война у порога, а мы не готовы! Нет, мы не готовы к войне!

— Поразительно. — Что, Ваше Высочество? — Я говорю, поразительно, как наш народ гармонирует с природой!

Война — это не покер! Её нельзя объявлять, когда вздумается! Война это...война.