252 цитат-размышлений Джона Грина

Ниже 252 цитаты Джона Грина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Как дела, Кью? — спросил он. Знаешь, мы тут катаемся, разбрасываем по всему городу дохлую рыбу, бьем окна, фотографируем голых пацанов, врываемся в деловой небоскреб в пятнадцать минут четвертого утра и все такое. — Нормально, — ответил я.

   — Как дела, Кью? — спросил он. Знаешь, мы тут катаемся, разбрасываем по всему городу дохлую рыбу, бьем окна, фотографируем голых пацанов, врываемся в деловой небоскреб в пятнадцать минут четвертого утра и все такое. — Нормально, — ответил я.

   — Квентин «Кью» Джейкобсен · книга
2. «

   — Ладно. Анаграммы — раз. А все-таки другие таланты у тебя есть? — спросила Катерина, и Колин, собрав в кучку все свое мужество, сказал: — Ну, еще я неплохо целуюсь.

   — Ладно. Анаграммы — раз. А все-таки другие таланты у тебя есть? — спросила Катерина, и Колин, собрав в кучку все свое мужество, сказал: — Ну, еще я неплохо целуюсь.

   — Катерина XIX · книга
3. «

   Иногда человек на самом деле может оказаться вовсе не таким, каким ты его себе представляешь.

   Иногда человек на самом деле может оказаться вовсе не таким, каким ты его себе представляешь.

   — Бен · книга
4. «

   Представь, что ты хочешь найти кого-то или саму себя, но у тебя нет органов чувств. Ты не можешь понять, где стены, куда идти вперед, а куда — назад, что такое вода и воздух. Ты бесчувственная, у тебя нет формы. Единственный способ себя описать — определить, чем ты не являешься, и ты плаваешь в теле, которое не подчиняется тебе. Не тебе решать, кто ты такая, где живешь, когда тебе есть и чего бояться. Ты просто застряла внутри, совершенно одна, в темноте. Вот это страшно. а это, — я включила фонарик, — контроль над ситуацией. Власть. Тут могут оказаться и крысы и пауки, и еще черт знает что. Но мы освещаем их фонариками, а не наоборот. Мы знаем где стены и куда нам идти. Вот так, — я снова выключила фонарик, — я чувствую себя, когда мне страшно.

   Представь, что ты хочешь найти кого-то или саму себя, но у тебя нет органов чувств. Ты не можешь понять, где стены, куда идти вперед, а куда — назад, что такое вода и воздух. Ты бесчувственная, у тебя нет формы. Единственный способ себя описать — определить, чем ты не являешься, и ты плаваешь в теле, которое не подчиняется тебе. Не тебе решать, кто ты такая, где живешь, когда тебе есть и чего бояться. Ты просто застряла внутри, совершенно одна, в темноте. Вот это страшно. а это, — я включила фонарик, — контроль над ситуацией. Власть. Тут могут оказаться и крысы и пауки, и еще черт знает что. Но мы освещаем их фонариками, а не наоборот. Мы знаем где стены и куда нам идти. Вот так, — я снова выключила фонарик, — я чувствую себя, когда мне страшно.

   — Черепахи и нет им конца · книга
5. «

   Кто столь тверд, чтобы устоять перед соблазном?

   Кто столь тверд, чтобы устоять перед соблазном?

   — Из дневника Анны Франк · книга
6. «

   Но моя мать была настойчива, пребывая в иллюзиях, будто я все предыдущие годы умудрялся как-то скрывать от неё, что меня обожает вся школа.

   Но моя мать была настойчива, пребывая в иллюзиях, будто я все предыдущие годы умудрялся как-то скрывать от неё, что меня обожает вся школа.

   — Толстячок Майлз Холтер · книга
7. «

   Порой, мне всё ещё кажется, что мы придумали загробную жизнь, чтобы облегчить горечь утраты, скрасить своё прибывание в лабиринте.

   Порой, мне всё ещё кажется, что мы придумали загробную жизнь, чтобы облегчить горечь утраты, скрасить своё прибывание в лабиринте.

   — Толстячок Майлз Холтер · книга
8. «

   Воображать своё будущее — это всё равно что ностальгировать.

   Воображать своё будущее — это всё равно что ностальгировать.

   — В поисках Аляски · книга
9. «

   — Я его никогда как реального человека не воспринимала, — признается она. Я решаю, что это повод сделать паузу, и сажусь на корточки. — Кого, Роберта Джойнера? Марго упорно роет. — Ага. Ну, то есть он — это какое-то происшествие в моей жизни, понимаешь? Но ведь, как бы это сказать, прежде чем сыграть второстепенную роль в драме моей жизни, он играл главную роль в драме собственной жизни. Я, в общем, никогда не видела в нем личность. Парня, который возился в грязи, как и я. Любил, как и я. У которого оборвались ниточки, который не чувствовал, что его корешок цепляется за землю, который треснул внутри. Как и я.

   — Я его никогда как реального человека не воспринимала, — признается она. Я решаю, что это повод сделать паузу, и сажусь на корточки. — Кого, Роберта Джойнера? Марго упорно роет. — Ага. Ну, то есть он — это какое-то происшествие в моей жизни, понимаешь? Но ведь, как бы это сказать, прежде чем сыграть второстепенную роль в драме моей жизни, он играл главную роль в драме собственной жизни. Я, в общем, никогда не видела в нем личность. Парня, который возился в грязи, как и я. Любил, как и я. У которого оборвались ниточки, который не чувствовал, что его корешок цепляется за землю, который треснул внутри. Как и я.

   — Марго Рот Шпигельман · книга
10. «

    Нищий суфий в тряпье зашел в ювелирную палатку богатого торговца и спросил его: «Знаешь ли ты, как умрешь?» Богач ответил: «Нет. Никто не знает, как умрет». А суфий возразил: «Я знаю». — «Как же?» — поинтересовался хозяин лавки. Суфий лег на землю, скрестил на груди руки и сказал: «Вот так». И умер. И торговец раздал свое богатство и сам стал бедняком, стремясь к такому же духовному богатству, каким обладал умерший суфий.

    Нищий суфий в тряпье зашел в ювелирную палатку богатого торговца и спросил его: «Знаешь ли ты, как умрешь?» Богач ответил: «Нет. Никто не знает, как умрет». А суфий возразил: «Я знаю». — «Как же?» — поинтересовался хозяин лавки. Суфий лег на землю, скрестил на груди руки и сказал: «Вот так». И умер. И торговец раздал свое богатство и сам стал бедняком, стремясь к такому же духовному богатству, каким обладал умерший суфий.

    — В поисках Аляски · книга
11. «

    Следы, которые чаще всего оставляют люди, — это шрамы.

    Следы, которые чаще всего оставляют люди, — это шрамы.

    — Виноваты звезды · книга
12. «

    — Нет, не понимаешь, — возражает Марго, и она права: она все видит по моему лицу. До меня доходит, что я не могу стать ею, а она не может быть мной. Допустим, у Уитмена был такой дар, но у меня его нет. Мне приходится спрашивать у раненого, где болит, потому что я сам не могу стать этим раненым. Единственный раненый человек, которым я могу быть, это я сам.

    — Нет, не понимаешь, — возражает Марго, и она права: она все видит по моему лицу. До меня доходит, что я не могу стать ею, а она не может быть мной. Допустим, у Уитмена был такой дар, но у меня его нет. Мне приходится спрашивать у раненого, где болит, потому что я сам не могу стать этим раненым. Единственный раненый человек, которым я могу быть, это я сам.

    — Квентин «Кью» Джейкобсен · книга
13. «

    Я наиболее остро ощущал несправедливость мира, ведь со мной обошлись абсолютно нечестно: я полюбил девушку, она была готова полюбить меня, но не могла из-за собственной смерти.

    Я наиболее остро ощущал несправедливость мира, ведь со мной обошлись абсолютно нечестно: я полюбил девушку, она была готова полюбить меня, но не могла из-за собственной смерти.

    — Толстячок Майлз Холтер · книга
14. «

    — Мама, — сказала я, — тебе не обязательно было со мной сидеть! Она пожала плечами: — Мне так захотелось. Я люблю смотреть, как ты спишь. — Сказал Эдвард Каллен, — добавила я.

    — Мама, — сказала я, — тебе не обязательно было со мной сидеть! Она пожала плечами: — Мне так захотелось. Я люблю смотреть, как ты спишь. — Сказал Эдвард Каллен, — добавила я.

    — Виноваты звезды · книга
15. «

    После этого я вдруг поняла, что позвонить больше некому, и это было печальнее всего. Единственный, с кем я хотела говорить о смерти Огастуса Уотерса, был сам Огастус Уотерс.

    После этого я вдруг поняла, что позвонить больше некому, и это было печальнее всего. Единственный, с кем я хотела говорить о смерти Огастуса Уотерса, был сам Огастус Уотерс.

    — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
16. «

    Мир живет своей жизнью, даже если я участвую в этом вполсилы.

    Мир живет своей жизнью, даже если я участвую в этом вполсилы.

    — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
17. «

    Водой я залью адское пламя, а с помощью факела подожгу врата рая, чтобы люди чтили Господа не из-за стремления попасть в рай или страха оказаться в аду, а потому что Он — Бог.

    Водой я залью адское пламя, а с помощью факела подожгу врата рая, чтобы люди чтили Господа не из-за стремления попасть в рай или страха оказаться в аду, а потому что Он — Бог.

    — В поисках Аляски · книга
18. «

    Это фишка боли. Она требует, чтоб её прочувствовали.

    Это фишка боли. Она требует, чтоб её прочувствовали.

    — Виноваты звезды · книга
19. «

    Что такое «быстрая» смерть? «Быстро» — это сколько времени? Секунда? Десять?... И я не думаю, что даже миг чудовищной боли кажется «быстрым» тому, кто ее испытывает.

    Что такое «быстрая» смерть? «Быстро» — это сколько времени? Секунда? Десять?... И я не думаю, что даже миг чудовищной боли кажется «быстрым» тому, кто ее испытывает.

    — Майлз Холтер · книга
20. «

    — Я считаю вечность некорректной концепцией, — ответила я. — Ты сама некорректная концепция, — самодовольно заметил он. — Знаю. Поэтому меня и изъяли из круговорота жизни.

    — Я считаю вечность некорректной концепцией, — ответила я. — Ты сама некорректная концепция, — самодовольно заметил он. — Знаю. Поэтому меня и изъяли из круговорота жизни.

    — Хейзел Грейс Ланкастер · книга