43 сильных цитаты Джона Рескина

Джон Рескин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 43 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Любой современный студент-живописец знает об искусстве в пятьдесят раз больше, чем Джотто; но это не делает его более великим, чем Джотто.

   Любой современный студент-живописец знает об искусстве в пятьдесят раз больше, чем Джотто; но это не делает его более великим, чем Джотто.

   — Камни Венеции · книга
2. «

   Если у вас есть талант — трудолюбие улучшит его, а если у вас нет таланта — трудолюбие восполнит этот недочет.

   Если у вас есть талант — трудолюбие улучшит его, а если у вас нет таланта — трудолюбие восполнит этот недочет.
3. «

   Вся жизнь – музыка, если вовремя берёшь верную ноту. Только не нужно торопиться.

   Вся жизнь – музыка, если вовремя берёшь верную ноту. Только не нужно торопиться.

   — Этика пыли · книга
4. «

   Ни один человек не прожил настоящей жизни, если он не был очищен любовью женщины, подкрепляем ее мужеством и руководим ее скромной рассудительностью.

   Ни один человек не прожил настоящей жизни, если он не был очищен любовью женщины, подкрепляем ее мужеством и руководим ее скромной рассудительностью.
5. «

   Созданию произведений искусства должен предшествовать надлежащий нравственный уровень; без него не может быть искусства.

   Созданию произведений искусства должен предшествовать надлежащий нравственный уровень; без него не может быть искусства.

   — Лекции об искусстве · книга
6. «

   Люди постоянно твердят о настойчивости, о мужестве и непоколебимости, но терпение есть самая прекрасная, самая достойная черта непоколебимости – и самая редкая.

   Люди постоянно твердят о настойчивости, о мужестве и непоколебимости, но терпение есть самая прекрасная, самая достойная черта непоколебимости – и самая редкая.

   — Этика пыли · книга
7. «

   ...умение терпеть неподвижность столь же необходимо для здорового ума, как умение терпеть темноту: а именно, искушенный ум находит удовольствие в непогоде и сумерках, в их приглушенном, загадочном, непостоянном свете, а не только в ярком сиянии солнца, тогда как ум недалёкий пугается теней и непогоды; великий человек готов претерпеть превратности судьбы, чтобы достичь нового величия и славы, человек же заурядный не согласится платить такую цену; сходным образом великий ум готов принимать неподвижность и даже восхищаться ею, тогда как уму заурядному она быстро наскучит, ибо первый более терпелив, более склонен к созерцательности и готов заплатить сполна за будущее счастье узреть перемену. В любом случае любовь к неподвижности не есть свойство благородной природы, равно как любовь к темноте или боли. Однако природа допускает неподвижность и терпит её, даже извлекает из неё удовольствие, необходимое для благополучия мира; ибо те, кто не приемлет временной устойчивости, просто прыгают от одной перемены к другой, утрачивая по ходу остроту восприятия перемен, так что весь их мир постепенно накрывает тень скуки, спасения от которой нет.

   ...умение терпеть неподвижность столь же необходимо для здорового ума, как умение терпеть темноту: а именно, искушенный ум находит удовольствие в непогоде и сумерках, в их приглушенном, загадочном, непостоянном свете, а не только в ярком сиянии солнца, тогда как ум недалёкий пугается теней и непогоды; великий человек готов претерпеть превратности судьбы, чтобы достичь нового величия и славы, человек же заурядный не согласится платить такую цену; сходным образом великий ум готов принимать неподвижность и даже восхищаться ею, тогда как уму заурядному она быстро наскучит, ибо первый более терпелив, более склонен к созерцательности и готов заплатить сполна за будущее счастье узреть перемену. В любом случае любовь к неподвижности не есть свойство благородной природы, равно как любовь к темноте или боли. Однако природа допускает неподвижность и терпит её, даже извлекает из неё удовольствие, необходимое для благополучия мира; ибо те, кто не приемлет временной устойчивости, просто прыгают от одной перемены к другой, утрачивая по ходу остроту восприятия перемен, так что весь их мир постепенно накрывает тень скуки, спасения от которой нет.

   — Камни Венеции · книга
8. «

   Хороший вкус есть существенно нравственное качество.

   Хороший вкус есть существенно нравственное качество.

   — Искусство и действительность · книга
9. «

   Вкус не только часть или признак нравственного достоинства, это единственная нравственность.

   Вкус не только часть или признак нравственного достоинства, это единственная нравственность.

   — Искусство и действительность · книга
10. «

    Благими намерениями вымощена дорога, – вы знаете куда, дети. Не само это место вымощено ими, как часто говорят люди, потому что нельзя вымостить бездонную пропасть, а можно именно дорогу, ведущую к ней.

    Благими намерениями вымощена дорога, – вы знаете куда, дети. Не само это место вымощено ими, как часто говорят люди, потому что нельзя вымостить бездонную пропасть, а можно именно дорогу, ведущую к ней.

    — Этика пыли · книга
11. «

    Высшая мудрость заключается не в самоотречении, а в умении находить удовольствие в самых малых вещах.

    Высшая мудрость заключается не в самоотречении, а в умении находить удовольствие в самых малых вещах.
12. «

    Всё лучшее в человеке может проявиться только вместе со значительными недостатками.

    Всё лучшее в человеке может проявиться только вместе со значительными недостатками.
13. «

    Высота, на которой вы стоите наряду со всем живущим, определяется высотою и величием того, что вы любите.

    Высота, на которой вы стоите наряду со всем живущим, определяется высотою и величием того, что вы любите.

    — Теория красоты · книга
14. «

    Для того чтобы люди находили счастье в своей работе, необходимы три условия: работа должна быть им по силам, она не должна быть изнуряющей и ей обязательно должен сопутствовать успех.

    Для того чтобы люди находили счастье в своей работе, необходимы три условия: работа должна быть им по силам, она не должна быть изнуряющей и ей обязательно должен сопутствовать успех.
15. «

    Самая большая награда, которую мы получаем за свой труд, заключается не в том, что мы обретаем, а в том, кем мы становимся в результате этого труда.

    Самая большая награда, которую мы получаем за свой труд, заключается не в том, что мы обретаем, а в том, кем мы становимся в результате этого труда.
16. «

    Все жестокие чувства имеют одинаковый эффект. Они добавляют фальшь во все впечатления от внешних вещей, я бы характеризовал это, как жалкую ошибку.

    Все жестокие чувства имеют одинаковый эффект. Они добавляют фальшь во все впечатления от внешних вещей, я бы характеризовал это, как жалкую ошибку.
17. «

    Справедлива, тысячу раз справедлива мысль, что более велик человек, управляющий своими страстями, чем тот, кто овладевает городом.

    Справедлива, тысячу раз справедлива мысль, что более велик человек, управляющий своими страстями, чем тот, кто овладевает городом.

    — Лекции об искусстве · книга
18. «

    Не думайте о своих недостатках, а тем более о недостатках других: в каждом человеке ищите доброе и сильное; чтите это добро, радуйтесь, если возможно, подражайте ему – и недостатки ваши отпадут, как облетают сухие листья, когда придёт время.

    Не думайте о своих недостатках, а тем более о недостатках других: в каждом человеке ищите доброе и сильное; чтите это добро, радуйтесь, если возможно, подражайте ему – и недостатки ваши отпадут, как облетают сухие листья, когда придёт время.

    — Этика пыли · книга
19. «

    Мы живем в век низкого высокомерия и еще более низкого раболепия, в век, когда ум формируется главным образом в стяжании и занят осквернением всего святого, то перенимая, то разрушая творения тех благородных людей, усилиями которых только и стала возможной умственная и художественная жизнь этого века. В наш век нет веры в свои силы даже на столько, чтобы проявить оригинальную фантазию в отделке какого-нибудь пустяка, и в то же время столько наглости, что дай возможность — отменили бы всю солнечную систему.

    Мы живем в век низкого высокомерия и еще более низкого раболепия, в век, когда ум формируется главным образом в стяжании и занят осквернением всего святого, то перенимая, то разрушая творения тех благородных людей, усилиями которых только и стала возможной умственная и художественная жизнь этого века. В наш век нет веры в свои силы даже на столько, чтобы проявить оригинальную фантазию в отделке какого-нибудь пустяка, и в то же время столько наглости, что дай возможность — отменили бы всю солнечную систему.

    — Лекции об искусстве · книга
20. «

    Самая большая награда за тяжёлый труд — это не то, что человек за него получает, а то, кем он становится в процессе этой работы.

    Самая большая награда за тяжёлый труд — это не то, что человек за него получает, а то, кем он становится в процессе этой работы.