Что говорил Джон Рональд Руэл Толкин: 123 цитаты

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 123 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Фантазия является, как мне кажется, не низшей, но высшей формой Искусства — воистину, формой наиболее чистой и (если ее удается достичь) наиболее могущественной.

   Фантазия является, как мне кажется, не низшей, но высшей формой Искусства — воистину, формой наиболее чистой и (если ее удается достичь) наиболее могущественной.

   — Сказки волшебной страны · книга
2. «

   Западный путь кажется самым легким. Поэтому от него нужно отказаться.

   Западный путь кажется самым легким. Поэтому от него нужно отказаться.

   — Элронд · книга
3. «

   Я точно неумелый взломщик, который не знает, как выйти, и с тоски грабит один и тот же дом день за днём.

   Я точно неумелый взломщик, который не знает, как выйти, и с тоски грабит один и тот же дом день за днём.

   — Бильбо Бэггинс · книга
4. «

   Где ныне конь и конный? Где рог его громкозвучащий? Где шлем и кольчуга, где лик его горделивый? Где сладкозвучная арфа и костер, высоко горящий? Где весна и зрелое лето, и золотистая нива? Отгремели горной грозою, отшумели степными ветрами, Сгинули дни былые в закатной тени за холмами. С огнем отплясала радость, и с дымом умчалось горе, И невозвратное Время не вернется к нам из-за Моря...

   Где ныне конь и конный? Где рог его громкозвучащий? Где шлем и кольчуга, где лик его горделивый? Где сладкозвучная арфа и костер, высоко горящий? Где весна и зрелое лето, и золотистая нива? Отгремели горной грозою, отшумели степными ветрами, Сгинули дни былые в закатной тени за холмами. С огнем отплясала радость, и с дымом умчалось горе, И невозвратное Время не вернется к нам из-за Моря...

   — Теоден · книга
5. «

   Мы – на самом краю пропасти, где надежда и отчаяние сродни.

   Мы – на самом краю пропасти, где надежда и отчаяние сродни.

   — Арагорн · книга
6. «

   Настоящие имена рассказывают историю вещей, которым принадлежат.

   Настоящие имена рассказывают историю вещей, которым принадлежат.

   — Фангорн (Древень) · книга
7. «

   Теоден что-то крикнул своему коню, и он с места рванулся вперед. Позади билось на ветру знамя Рохана — белый конь мчался по зеленому полю. За ним лавиной двинулся передовой отряд. Но король Рохана летел впереди всех, его никто не мог догнать. Словно древнее божество, словно сам Великий Оромэ в битве Валар на заре мира, неудержимо мчался король Рохана. Он поднял щит, сверкнувший золотом в первых лучах солнца; трава под копытами его коня вспыхнула изумрудным ковром, потому что настало утро! Ветер с далекого Моря и солнце взяли верх, тьма отступила, полчища Мордора дрогнули в ужасе перед лавиной Всадников, катящейся на них, и побежали! А Всадники Рохана пели боевую песнь, пели и убивали врагов. И эта песнь, прекрасная и грозная, была слышна за стенами Минас-Тирита.

   Теоден что-то крикнул своему коню, и он с места рванулся вперед. Позади билось на ветру знамя Рохана — белый конь мчался по зеленому полю. За ним лавиной двинулся передовой отряд. Но король Рохана летел впереди всех, его никто не мог догнать. Словно древнее божество, словно сам Великий Оромэ в битве Валар на заре мира, неудержимо мчался король Рохана. Он поднял щит, сверкнувший золотом в первых лучах солнца; трава под копытами его коня вспыхнула изумрудным ковром, потому что настало утро! Ветер с далекого Моря и солнце взяли верх, тьма отступила, полчища Мордора дрогнули в ужасе перед лавиной Всадников, катящейся на них, и побежали! А Всадники Рохана пели боевую песнь, пели и убивали врагов. И эта песнь, прекрасная и грозная, была слышна за стенами Минас-Тирита.

   — Властелин Колец · книга
8. «

   Не всякому слуху верь.

   Не всякому слуху верь.

   — Гэндальф · книга
9. «

   Странное дело: о том, что хорошо, о днях, которые провел приятно, рассказывается скоро, и слушать про них не так уж интересно. А вот про то, что неприятно, что вызывает страх или отвращение, рассказы получаются долгими и захватывающими.

   Странное дело: о том, что хорошо, о днях, которые провел приятно, рассказывается скоро, и слушать про них не так уж интересно. А вот про то, что неприятно, что вызывает страх или отвращение, рассказы получаются долгими и захватывающими.

   — Хоббит, или Туда и обратно · книга
10. «

    — Что произошло? — спросил он себя. — К числу павших героев меня как будто пока не отнесешь. Хотя еще не все потеряно.

    — Что произошло? — спросил он себя. — К числу павших героев меня как будто пока не отнесешь. Хотя еще не все потеряно.

    — Бильбо Бэггинс · книга
11. «

    Укрепись сердцем — лучшей помощи не будет у того, кто отчаялся.

    Укрепись сердцем — лучшей помощи не будет у того, кто отчаялся.

    — Гэндальф · книга
12. «

    Вы когда-нибудь были в самом старом английском пабе — Trip to Jerusalem в Ноттингеме? Я однажды ездил в Ноттингем на конференцию, и, кажется, мы сразу пошли в паб, а конференция как-то без нас справилась.

    Вы когда-нибудь были в самом старом английском пабе — Trip to Jerusalem в Ноттингеме? Я однажды ездил в Ноттингем на конференцию, и, кажется, мы сразу пошли в паб, а конференция как-то без нас справилась.
13. «

    Вам нужно имя? Что в нем проку? Скажите-ка мне, кем вы будете, если лишить вас имен?

    Вам нужно имя? Что в нем проку? Скажите-ка мне, кем вы будете, если лишить вас имен?

    — Том Бомбадил · книга
14. «

    Лучшая форма для длинного произведения — это путешествие.

    Лучшая форма для длинного произведения — это путешествие.
15. «

    Зло можно возвещать по-разному. Одни сеют зло сами, другие – истинные друзья – в дни мира и благополучия странствуют в далеких странах, а в черный день являются, чтобы протянуть руку помощи.

    Зло можно возвещать по-разному. Одни сеют зло сами, другие – истинные друзья – в дни мира и благополучия странствуют в далеких странах, а в черный день являются, чтобы протянуть руку помощи.

    — Гэндальф · книга
16. «

    Просто ты не умеешь надеяться по-настоящему — вот в чем дело.

    Просто ты не умеешь надеяться по-настоящему — вот в чем дело.

    — Галадриэль · книга
17. «

    Бильбо внезапно понял, каково это — жить в беспросветном мраке, без надежды на лучшую долю. Кругом камень и тьма, промозглая сырость… Тут не только зашипишь, тут взвоешь. Это сочувствие было сродни озарению.

    Бильбо внезапно понял, каково это — жить в беспросветном мраке, без надежды на лучшую долю. Кругом камень и тьма, промозглая сырость… Тут не только зашипишь, тут взвоешь. Это сочувствие было сродни озарению.

    — Бильбо Бэггинс · книга
18. «

    — Клятва укрепляет слабое сердце! <...> — Или разбивает его. Пусть сердце останется самим собой, но пусть не покидает его доброта.

    — Клятва укрепляет слабое сердце! <...> — Или разбивает его. Пусть сердце останется самим собой, но пусть не покидает его доброта.

    — Гимли · книга
19. «

    Мир, который нас окружает, огромен. Ты можешь оградить себя стеной и запереться от этого мира, но самого мира тебе не запереть.

    Мир, который нас окружает, огромен. Ты можешь оградить себя стеной и запереться от этого мира, но самого мира тебе не запереть.

    — Гилдор Инглорион · книга
20. «

    Великое это благо — назойливые, упрямые друзья, не позволяющие тебе навеки уйти в гробовое молчание.

    Великое это благо — назойливые, упрямые друзья, не позволяющие тебе навеки уйти в гробовое молчание.