251 цитата Джона Рональда Руэла Толкина

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 251 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   И сказала Арвен: — Темна Тьма, но сердце моё наполнено радостью, ибо ты, Эстел, будешь среди тех великих, чья доблесть рассеет её. И отвечал Арагорн: — Увы! Не дано мне предвидеть этого. Но твоя надежда — моя надежда. Тьму отвергаю я полностью. Но и Сумерки, госпожа, не для меня; ибо я смертен, и если ты будешь верна мне, Вечерняя Звезда, ты тоже отринешь Сумерки. Долго стояла она, недвижна, как белое дерево, и сказала наконец: — Я буду верна тебе, Дунадан, и уйду от Сумерек. Но там — земля моего народа и древний дом моих предков.

   И сказала Арвен: — Темна Тьма, но сердце моё наполнено радостью, ибо ты, Эстел, будешь среди тех великих, чья доблесть рассеет её. И отвечал Арагорн: — Увы! Не дано мне предвидеть этого. Но твоя надежда — моя надежда. Тьму отвергаю я полностью. Но и Сумерки, госпожа, не для меня; ибо я смертен, и если ты будешь верна мне, Вечерняя Звезда, ты тоже отринешь Сумерки. Долго стояла она, недвижна, как белое дерево, и сказала наконец: — Я буду верна тебе, Дунадан, и уйду от Сумерек. Но там — земля моего народа и древний дом моих предков.

   — Арвен Ундомиэль · книга
2. «

   Весна и лето миновали и не вернутся уже на землю – разве что как воспоминание.

   Весна и лето миновали и не вернутся уже на землю – разве что как воспоминание.

   — Галадриэль · книга
3. «

   – Только вероломный говорит «прощай», завидев тьму впереди, – проронил Гимли. – Может быть, – сказал Элронд. – Но пусть не клянется выстоять во тьме тот, кто еще никогда не видел ночи! – Слово обета может укрепить колеблющегося, – не согласился Гимли. – Или сломить его, – молвил Элронд.

   – Только вероломный говорит «прощай», завидев тьму впереди, – проронил Гимли. – Может быть, – сказал Элронд. – Но пусть не клянется выстоять во тьме тот, кто еще никогда не видел ночи! – Слово обета может укрепить колеблющегося, – не согласился Гимли. – Или сломить его, – молвил Элронд.

   — Гимли · книга
4. «

   Бежит дорога все вперед, Куда она зовет? Какой готовит поворот? Какой узор совьет? Сольются тысячи дорог В один единый путь. Начало знаю, а итог Узнаю как-нибудь.

   Бежит дорога все вперед, Куда она зовет? Какой готовит поворот? Какой узор совьет? Сольются тысячи дорог В один единый путь. Начало знаю, а итог Узнаю как-нибудь.

   — Перегрин Тук (Пиппин) · книга
5. «

   Он мало разбирался в детских вкусах, но знал, что дети любят сладкое и волшебное. Любовь к волшебному с возрастом уходит, а сладкое он и сам до сих пор обожал.

   Он мало разбирался в детских вкусах, но знал, что дети любят сладкое и волшебное. Любовь к волшебному с возрастом уходит, а сладкое он и сам до сих пор обожал.

   — Кузнец из Большого Вуттона · книга
6. «

   Что ни случится после, подвиги не тускнеют.

   Что ни случится после, подвиги не тускнеют.

   — Арагорн · книга
7. «

   Бейте рюмки и бутылки, Бейте хрупкое стекло! Жгите пробки, гните вилки Бильбо Бэггинсу назло!

   Бейте рюмки и бутылки, Бейте хрупкое стекло! Жгите пробки, гните вилки Бильбо Бэггинсу назло!

   — Хоббит, или Туда и обратно · книга
8. «

   За горячими и дерзкими речами нередко кроется преданное сердце.

   За горячими и дерзкими речами нередко кроется преданное сердце.

   — Теоден · книга
9. «

   — Кругом опасность! Где же мне взять мужества, чтобы справиться со всем? — Знаешь, мужество прячется в самых неожиданных местах.

   — Кругом опасность! Где же мне взять мужества, чтобы справиться со всем? — Знаешь, мужество прячется в самых неожиданных местах.

   — Фродо Бэггинс · книга
10. «

    Ему казалось, что он сделал шаг в окно, распахнутое в давно исчезнувший мир. Он видел, что на этом мире почиет свет, для которого в его языке слов не находилось. Все, на что падал взгляд, было четким и словно очерченным одной линией, как будто каждую вещь задумали и создали только что, прямо на глазах; и вместе с тем каждая травинка казалась неизмеримо древней. Цвета были знакомые – золотой, белый, синий, зеленый; но все они были такими свежими, так золотились, белели, синели и зеленели, что Фродо казалось, будто он видит их впервые и только сейчас придумывает им названия – новые и достойные удивления.

    Ему казалось, что он сделал шаг в окно, распахнутое в давно исчезнувший мир. Он видел, что на этом мире почиет свет, для которого в его языке слов не находилось. Все, на что падал взгляд, было четким и словно очерченным одной линией, как будто каждую вещь задумали и создали только что, прямо на глазах; и вместе с тем каждая травинка казалась неизмеримо древней. Цвета были знакомые – золотой, белый, синий, зеленый; но все они были такими свежими, так золотились, белели, синели и зеленели, что Фродо казалось, будто он видит их впервые и только сейчас придумывает им названия – новые и достойные удивления.

    — Властелин Колец · книга
11. «

    Люди выбрали правителей из друзей Моргота и жили с тех пор во тьме, окруженные исчадиями Темного Владыки: чудищами, демонами, драконами, грязными орками, не зная счастья, не зная даже, что можно жить иначе.

    Люди выбрали правителей из друзей Моргота и жили с тех пор во тьме, окруженные исчадиями Темного Владыки: чудищами, демонами, драконами, грязными орками, не зная счастья, не зная даже, что можно жить иначе.

    — Сильмариллион · книга
12. «

    Бильбо внезапно понял, каково это — жить в беспросветном мраке, без надежды на лучшую долю. Кругом камень и тьма, промозглая сырость… Тут не только зашипишь, тут взвоешь. Это сочувствие было сродни озарению.

    Бильбо внезапно понял, каково это — жить в беспросветном мраке, без надежды на лучшую долю. Кругом камень и тьма, промозглая сырость… Тут не только зашипишь, тут взвоешь. Это сочувствие было сродни озарению.

    — Бильбо Бэггинс · книга
13. «

    Пусть же безумие послужит нам покровом, завесой пред глазами врага. Ибо он мудр, но взвешивает все на весах собственной злобы, а единственная мера его — жажда власти; по ней он и судит все сердца.

    Пусть же безумие послужит нам покровом, завесой пред глазами врага. Ибо он мудр, но взвешивает все на весах собственной злобы, а единственная мера его — жажда власти; по ней он и судит все сердца.

    — Гэндальф · книга
14. «

    Холодный рассудок щедрому сердцу не указ.

    Холодный рассудок щедрому сердцу не указ.

    — Гэндальф · книга
15. «

    – Боюсь, теперь он нанесет удар быстрее, чем замышлял! – Кто торопится, часто бьет мимо.

    – Боюсь, теперь он нанесет удар быстрее, чем замышлял! – Кто торопится, часто бьет мимо.

    — Гимли · книга
16. «

    Неминуемо явится в мир иное зло, может статься, ещё больше: ведь Саурон всего лишь прислужник предуготовитель. Но это уже не наша забота: мы не призваны улучшать мир и в ответе лишь за то время, в которое нам довелось жить — нам должно выпалывать зловредные сорняки и оставить потомкам чистые пахотные поля. Оставить им в наследство хорошую погоду мы не можем.

    Неминуемо явится в мир иное зло, может статься, ещё больше: ведь Саурон всего лишь прислужник предуготовитель. Но это уже не наша забота: мы не призваны улучшать мир и в ответе лишь за то время, в которое нам довелось жить — нам должно выпалывать зловредные сорняки и оставить потомкам чистые пахотные поля. Оставить им в наследство хорошую погоду мы не можем.

    — Гэндальф · книга
17. «

    Тот, кто не может отказаться от сокровища, будучи в нужде, находится в оковах.

    Тот, кто не может отказаться от сокровища, будучи в нужде, находится в оковах.

    — Арагорн · книга
18. «

    Духом владейте, доблестью укрепитесь, сила иссякла — сердцем мужайтесь.

    Духом владейте, доблестью укрепитесь, сила иссякла — сердцем мужайтесь.

    — Торхтхельм · книга
19. «

    Что касается разного рода подтекста, это не входило в намерения автора. Книга не является ни аллегорической, ни тематической. Многое можно додумать, согласно вкусам любителей аллегорий или ссылок на реальную действительность. Но я испытываю и всегда испытывал искреннюю неприязнь к аллегории во всех проявлениях — с тех самых пор, как стал достаточно стар и зануден, чтобы её замечать. Я куда больше люблю историю, настоящую или выдуманную, которая бы различным образом взаимодействовала с опытом читателя.

    Что касается разного рода подтекста, это не входило в намерения автора. Книга не является ни аллегорической, ни тематической. Многое можно додумать, согласно вкусам любителей аллегорий или ссылок на реальную действительность. Но я испытываю и всегда испытывал искреннюю неприязнь к аллегории во всех проявлениях — с тех самых пор, как стал достаточно стар и зануден, чтобы её замечать. Я куда больше люблю историю, настоящую или выдуманную, которая бы различным образом взаимодействовала с опытом читателя.
20. «

    И увядшее древо вновь расцветет, И начнется времени новый отсчет.

    И увядшее древо вновь расцветет, И начнется времени новый отсчет.

    — Орёл · книга