Джон Рональд Руэл Толкин — 46 цитат с глубоким смыслом

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 46 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Бильбо внезапно понял, каково это — жить в беспросветном мраке, без надежды на лучшую долю. Кругом камень и тьма, промозглая сырость… Тут не только зашипишь, тут взвоешь. Это сочувствие было сродни озарению.

   Бильбо внезапно понял, каково это — жить в беспросветном мраке, без надежды на лучшую долю. Кругом камень и тьма, промозглая сырость… Тут не только зашипишь, тут взвоешь. Это сочувствие было сродни озарению.

   — Бильбо Бэггинс · книга
2. «

   Ни силы в тебе нет, ни мудрости. Однако же избран ты, а значит, придётся тебе стать сильным, мудрым и доблестным.

   Ни силы в тебе нет, ни мудрости. Однако же избран ты, а значит, придётся тебе стать сильным, мудрым и доблестным.

   — Гэндальф · книга
3. «

   — Что произошло? — спросил он себя. — К числу павших героев меня как будто пока не отнесешь. Хотя еще не все потеряно.

   — Что произошло? — спросил он себя. — К числу павших героев меня как будто пока не отнесешь. Хотя еще не все потеряно.

   — Бильбо Бэггинс · книга
4. «

   — Если бы я! Если бы ты! — сказал он. — Пустые речи начинаются с «если».

   — Если бы я! Если бы ты! — сказал он. — Пустые речи начинаются с «если».

   — Дэнетор · книга
5. «

   В пути тебе встретится немало врагов, иных сразу узнаешь, иных — нет, но можешь встретить и друзей, даже когда на это будет меньше всего надежды.

   В пути тебе встретится немало врагов, иных сразу узнаешь, иных — нет, но можешь встретить и друзей, даже когда на это будет меньше всего надежды.

   — Элронд · книга
6. «

   Странное дело: о том, что хорошо, о днях, которые провел приятно, рассказывается скоро, и слушать про них не так уж интересно. А вот про то, что неприятно, что вызывает страх или отвращение, рассказы получаются долгими и захватывающими.

   Странное дело: о том, что хорошо, о днях, которые провел приятно, рассказывается скоро, и слушать про них не так уж интересно. А вот про то, что неприятно, что вызывает страх или отвращение, рассказы получаются долгими и захватывающими.

   — Хоббит, или Туда и обратно · книга
7. «

   Благодарю тебя. Слова твои, без сомнения, истинны. Но увы – они не согревают сердца. Не память нужна ему. Память лишь зеркало ушедшей жизни, пусть чистое, как Келед-зарам, но всё же зеркало. Во всяком случае, так думают гномы. Для эльфов прошлое вечно продолжается, и память у них — как живая жизнь; а мы вспоминаем о том, что ушло, и наша память подернута холодком...

   Благодарю тебя. Слова твои, без сомнения, истинны. Но увы – они не согревают сердца. Не память нужна ему. Память лишь зеркало ушедшей жизни, пусть чистое, как Келед-зарам, но всё же зеркало. Во всяком случае, так думают гномы. Для эльфов прошлое вечно продолжается, и память у них — как живая жизнь; а мы вспоминаем о том, что ушло, и наша память подернута холодком...

   — Гимли · книга
8. «

   Медленно гневается, но забывает ещё медленней.

   Медленно гневается, но забывает ещё медленней.

   — Сильмариллион · книга
9. «

   Со всех сторон — несчастное он существо. Ему опостылела тьма, а свет он никогда не любил.

   Со всех сторон — несчастное он существо. Ему опостылела тьма, а свет он никогда не любил.

   — Гэндальф · книга
10. «

    — <...> Будь осторожен! — А когда я был неосторожен за эти долгие годы? — горько спросил Арагорн. — Да, пожалуй, не был. Тем обиднее оступиться в конце пути.

    — <...> Будь осторожен! — А когда я был неосторожен за эти долгие годы? — горько спросил Арагорн. — Да, пожалуй, не был. Тем обиднее оступиться в конце пути.

    — Гэндальф · книга
11. «

    — Дорога впереди еще длинная, — заметил Гендальф. — Но это дорога домой.

    — Дорога впереди еще длинная, — заметил Гендальф. — Но это дорога домой.

    — Гэндальф · книга
12. «

    — Ты бы остерегся, Теоден, — вмешался Гэндальф. — Хоббитам только дай волю — они усядутся хоть на поле битвы и давай обсуждать кушанья и стряпню, а заодно порасскажут о деяньях своих отцов, дедов и прадедов, девятиюродных родичей с отцовской и материнской стороны.

    — Ты бы остерегся, Теоден, — вмешался Гэндальф. — Хоббитам только дай волю — они усядутся хоть на поле битвы и давай обсуждать кушанья и стряпню, а заодно порасскажут о деяньях своих отцов, дедов и прадедов, девятиюродных родичей с отцовской и материнской стороны.

    — Гэндальф · книга
13. «

    ... действовать сообща могут только друзья.

    ... действовать сообща могут только друзья.

    — Гэндальф · книга
14. «

    Бейте рюмки и бутылки, Бейте хрупкое стекло! Жгите пробки, гните вилки Бильбо Бэггинсу назло!

    Бейте рюмки и бутылки, Бейте хрупкое стекло! Жгите пробки, гните вилки Бильбо Бэггинсу назло!

    — Хоббит, или Туда и обратно · книга
15. «

    Никакие ворота не удержат Врага, если при них не будет защитников.

    Никакие ворота не удержат Врага, если при них не будет защитников.

    — Арагорн · книга
16. «

    Когда обрушится зима, и смолкнет птичья трель, И сад в пустыню превратит свирепая метель - Найду тебя, приду к тебе, чтоб быть навек вдвоем, И мы пойдем — рука в руке — под снегом и дождем!

    Когда обрушится зима, и смолкнет птичья трель, И сад в пустыню превратит свирепая метель - Найду тебя, приду к тебе, чтоб быть навек вдвоем, И мы пойдем — рука в руке — под снегом и дождем!

    — Фангорн (Древень) · книга
17. «

    — Клятва укрепляет слабое сердце! <...> — Или разбивает его. Пусть сердце останется самим собой, но пусть не покидает его доброта.

    — Клятва укрепляет слабое сердце! <...> — Или разбивает его. Пусть сердце останется самим собой, но пусть не покидает его доброта.

    — Гимли · книга
18. «

    ...если гибнут великие, то с малых великий спрос.

    ...если гибнут великие, то с малых великий спрос.

    — Арагорн · книга
19. «

    Пусть же безумие послужит нам покровом, завесой пред глазами врага. Ибо он мудр, но взвешивает все на весах собственной злобы, а единственная мера его — жажда власти; по ней он и судит все сердца.

    Пусть же безумие послужит нам покровом, завесой пред глазами врага. Ибо он мудр, но взвешивает все на весах собственной злобы, а единственная мера его — жажда власти; по ней он и судит все сердца.

    — Гэндальф · книга
20. «

    Временами, особенно осенью, он вдруг начинал грустить о каких-то диких краях, и странные видения незнакомых гор наполняли его сны.

    Временами, особенно осенью, он вдруг начинал грустить о каких-то диких краях, и странные видения незнакомых гор наполняли его сны.

    — Фродо Бэггинс · книга