633 лучших фразы Джона Рональда Руэла Толкина

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 633 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Нам всем тяжело. Всем, кто живет в наше смутное время. Каждый из нас обречен на потери. Но тебя-то не назовешь бедным и несчастным: ты не потерял самого себя — а это самая горькая потеря. В тяжелое мгновение ты остался с друзьями — и ничем не замутненная память о счастье будет тебе пожизненной наградой.

   Нам всем тяжело. Всем, кто живет в наше смутное время. Каждый из нас обречен на потери. Но тебя-то не назовешь бедным и несчастным: ты не потерял самого себя — а это самая горькая потеря. В тяжелое мгновение ты остался с друзьями — и ничем не замутненная память о счастье будет тебе пожизненной наградой.

   — Леголас · книга
2. «

   ... действовать сообща могут только друзья.

   ... действовать сообща могут только друзья.

   — Гэндальф · книга
3. «

   Не знаю, как вам объяснить, но после этой ночи я другой стал. Я словно вперед вижу, если можно так выразиться. Я знаю, что дорога перед нами длинная и ведет она во тьму, но я не могу повернуть назад. Я уже не ради эльфов иду, и не ради драконов, и не чтобы горы посмотреть. На самом деле я не знаю, чего хочу, но я должен что-то совершить прежде, чем все это кончится, и это что-то меня ждет не в Шире, а там, впереди. Мне надо пройти этот путь до конца – понимаете?

   Не знаю, как вам объяснить, но после этой ночи я другой стал. Я словно вперед вижу, если можно так выразиться. Я знаю, что дорога перед нами длинная и ведет она во тьму, но я не могу повернуть назад. Я уже не ради эльфов иду, и не ради драконов, и не чтобы горы посмотреть. На самом деле я не знаю, чего хочу, но я должен что-то совершить прежде, чем все это кончится, и это что-то меня ждет не в Шире, а там, впереди. Мне надо пройти этот путь до конца – понимаете?

   — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
4. «

   Выдался знобкий утренник. Мрак на востоке поблек и засерел. Слева, из-за дальних черных отрогов Привражья, брызнули алые лучи. Степь озарил яркий и чистый рассвет.

   Выдался знобкий утренник. Мрак на востоке поблек и засерел. Слева, из-за дальних черных отрогов Привражья, брызнули алые лучи. Степь озарил яркий и чистый рассвет.

   — Властелин Колец · книга
5. «

   Известное дело — не всяк вывозит, кому везет.

   Известное дело — не всяк вывозит, кому везет.

   — Гимли · книга
6. «

   Медленно гневается, но забывает ещё медленней.

   Медленно гневается, но забывает ещё медленней.

   — Сильмариллион · книга
7. «

   Неосторожно сказанное слово могут услышать не только друзья.

   Неосторожно сказанное слово могут услышать не только друзья.

   — Гэндальф · книга
8. «

   — Нет, даже если Тот и сам явится, в город он не войдет, покуда мы живы. — Покуда мы живы? А долго ли живы будем? У него есть оружие, перед которым от начала дней ни одна крепость не устояла. Голод

   — Нет, даже если Тот и сам явится, в город он не войдет, покуда мы живы. — Покуда мы живы? А долго ли живы будем? У него есть оружие, перед которым от начала дней ни одна крепость не устояла. Голод

   — горожане · книга
9. «

   После, конечно, могут нагрянуть и другие беды: Саурон и сам – только посланник, слуга, не более. Но не в нашей власти управлять всеми отливами и приливами в этом мире. Нам достаточно выполнить то, ради чего мы посланы на землю, сиречь – выкорчевать зло на полях, которыми мы ходим, дабы те, кто будет жить после нас, могли расчистить землю к севу. А какая у них будет погода – это уже от нас не зависит.

   После, конечно, могут нагрянуть и другие беды: Саурон и сам – только посланник, слуга, не более. Но не в нашей власти управлять всеми отливами и приливами в этом мире. Нам достаточно выполнить то, ради чего мы посланы на землю, сиречь – выкорчевать зло на полях, которыми мы ходим, дабы те, кто будет жить после нас, могли расчистить землю к севу. А какая у них будет погода – это уже от нас не зависит.

   — Гэндальф · книга
10. «

    В те далёкие дни случались славные битвы и совершались необыкновенные подвиги, память о которых ныне осталась только в легендах.

    В те далёкие дни случались славные битвы и совершались необыкновенные подвиги, память о которых ныне осталась только в легендах.

    — Хоббит, или Туда и обратно · книга
11. «

    Скольких я уложу, прежде чем они меня схватят? Вытащи я меч, они сразу увидят его блеск и, рано ли, поздно ли, меня поймают. Знать бы только, попаду я когда-нибудь в песню или нет? Песнь о Сэмвайзе, что пал в бою на горном перевале, окружив своего хозяина стеной из мертвых тел! Впрочем, что это я? Какая песня? Не будет никакой песни. Ведь они завладеют Кольцом, а значит, песен больше вообще никогда не будет.

    Скольких я уложу, прежде чем они меня схватят? Вытащи я меч, они сразу увидят его блеск и, рано ли, поздно ли, меня поймают. Знать бы только, попаду я когда-нибудь в песню или нет? Песнь о Сэмвайзе, что пал в бою на горном перевале, окружив своего хозяина стеной из мертвых тел! Впрочем, что это я? Какая песня? Не будет никакой песни. Ведь они завладеют Кольцом, а значит, песен больше вообще никогда не будет.

    — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
12. «

    – Пора спускаться на землю! Мы, Туки и Брендибаки, в небесах долго не выдерживаем... Вершины не про нас. – Не про нас, – признался Мерри. – Во всяком случае, пока. Уж не про меня – это точно... Но зато мы теперь их видим, эти вершины, и чтим их, правда? Я думаю, каждый должен любить то, что ему положено по его чину, и не мучиться. Надо же с чего-то начинать, надо иметь корни – а чернозем у нас, в Шире, хороший, и глубина – в самый раз!... Но есть вещи и глубже, и выше. Если бы их не было, никакой Старикан Гемджи не смог бы мирно копаться в своем огороде, что бы он сам про это ни думал! Хорошо, что я хоть одним глазком глянул наверх...

    – Пора спускаться на землю! Мы, Туки и Брендибаки, в небесах долго не выдерживаем... Вершины не про нас. – Не про нас, – признался Мерри. – Во всяком случае, пока. Уж не про меня – это точно... Но зато мы теперь их видим, эти вершины, и чтим их, правда? Я думаю, каждый должен любить то, что ему положено по его чину, и не мучиться. Надо же с чего-то начинать, надо иметь корни – а чернозем у нас, в Шире, хороший, и глубина – в самый раз!... Но есть вещи и глубже, и выше. Если бы их не было, никакой Старикан Гемджи не смог бы мирно копаться в своем огороде, что бы он сам про это ни думал! Хорошо, что я хоть одним глазком глянул наверх...

    — Перегрин Тук (Пиппин) · книга
13. «

    Бежит дорога все вперед, Куда она зовет? Какой готовит поворот? Какой узор совьет? Сольются тысячи дорог В один единый путь. Начало знаю, а итог Узнаю как-нибудь.

    Бежит дорога все вперед, Куда она зовет? Какой готовит поворот? Какой узор совьет? Сольются тысячи дорог В один единый путь. Начало знаю, а итог Узнаю как-нибудь.

    — Перегрин Тук (Пиппин) · книга
14. «

    Сердце горит у меня, поэтому сейчас вам лучше уйти.

    Сердце горит у меня, поэтому сейчас вам лучше уйти.

    — Король Тингол · книга
15. «

    Блажен, кто в сердце злу не отвечает, дрожит, но дверь ему не отпирает и на переговоры не идёт, но, сидя в тесной келье, тихо ткёт узор, злащённый стародавним словом, которое под древней Тьмы покровом давало нашим предкам вновь и вновь покой, надежду, веру и любовь.

    Блажен, кто в сердце злу не отвечает, дрожит, но дверь ему не отпирает и на переговоры не идёт, но, сидя в тесной келье, тихо ткёт узор, злащённый стародавним словом, которое под древней Тьмы покровом давало нашим предкам вновь и вновь покой, надежду, веру и любовь.

    — Мифопоэйя · книга
16. «

    Возможно, образ паука связан с тем, что в детстве меня укусил тарантул; во всяком случае, если кому-то угодно так думать, — я ничуть не возражаю. Скажу лишь, что сам ничего о том не помню (если бы мне не рассказывали, забыл бы напрочь), а к паукам как таковым антипатии не испытываю, не давлю их и не топчу ногами. Наоборот — выпускаю на улицу тех, которых время от времени нахожу.

    Возможно, образ паука связан с тем, что в детстве меня укусил тарантул; во всяком случае, если кому-то угодно так думать, — я ничуть не возражаю. Скажу лишь, что сам ничего о том не помню (если бы мне не рассказывали, забыл бы напрочь), а к паукам как таковым антипатии не испытываю, не давлю их и не топчу ногами. Наоборот — выпускаю на улицу тех, которых время от времени нахожу.

    — Избранные письма · книга
17. «

    Жестокая это была сеча, и никто не счел павших — вождей и простых воинов, прославленных и безымянных.

    Жестокая это была сеча, и никто не счел павших — вождей и простых воинов, прославленных и безымянных.

    — Властелин Колец · книга
18. «

    Сто сорок четыре избранника рассчитывали угоститься на славу; они только побаивались послеобеденной речи хозяина ( а без нее нельзя). Того и жди понесет он какую-нибудь околесицу под названием «стихи».

    Сто сорок четыре избранника рассчитывали угоститься на славу; они только побаивались послеобеденной речи хозяина ( а без нее нельзя). Того и жди понесет он какую-нибудь околесицу под названием «стихи».

    — Властелин Колец · книга
19. «

    Король тот, кто может удержать принадлежащие ему за собой, иначе его титул пустой звук. Тингол лишь отдал нам земли, куда не может дотянуться сам. Воистину, одним Дориатом правил бы он сейчас, не приди сюда нолдор. А посему пусть правит Дориатом и радуется, что соседи его — потомки Финвэ, а не орки Моргота, с которыми мы покончили. Во всех других местах будет так, как сочтем нужным мы.

    Король тот, кто может удержать принадлежащие ему за собой, иначе его титул пустой звук. Тингол лишь отдал нам земли, куда не может дотянуться сам. Воистину, одним Дориатом правил бы он сейчас, не приди сюда нолдор. А посему пусть правит Дориатом и радуется, что соседи его — потомки Финвэ, а не орки Моргота, с которыми мы покончили. Во всех других местах будет так, как сочтем нужным мы.

    — Маэдрос · книга
20. «

    А между тем, как Богом речено, Чей Промысел постичь нам не дано, как будто без начала и конца, как свиток, разворачивается пред нами Время, — и не внять в миру нам таинственным его и странным рунам.

    А между тем, как Богом речено, Чей Промысел постичь нам не дано, как будто без начала и конца, как свиток, разворачивается пред нами Время, — и не внять в миру нам таинственным его и странным рунам.

    — Мифопоэйя · книга