Сэмуайз Гэмджи (Сэм)

— Я вижу Шир, речку Брендивайн, Бэг Энд, фейерверки Гэндальфа, гирлянды на Праздничном дереве... — Рози Коттон танцует, в её волосах ленточки... Если б я на ком и женился, то только на ней... только на ней. — Я рад быть с тобой, Сэмуайз Гэмджи... встретить конец с тобой.

– Владычица Лориэна! Галадриэль! – мечтательно воскликнул Сэм. – Вам бы непременно надо повидать ее, сударь! Я самый обыкновенный хоббит, по ремеслу садовник, в стихах дуб дубом и сочинять не умею – так, смешное что-нибудь иногда, а чтобы настоящие стихи – этого нету. А потому я не могу вам передать, какая она.

— Вернись, Сэм. Я пойду в Мордор один. — Конечно, один. А я пойду с вами.

А ну — развею тишину, Спою, как пели в старину, Пусть ветер воет на луну И меркнет небосвод.

— Что ты слышал? Говори! — Ничего важного. Только кучу всего о Кольце, и о Тёмном Властелине, и о конце света...

Знаете, какое у меня чувство? Будто я внутри песни – понимаете?

Про тех, кто вернулся, сказок не складывают и песен не поют. Которые до конца шли, те — другое дело. А конец-то, знаете, не всегда бывает хорошим, для героев-то...

— …Мы словно в легенде очутились, мистер Фродо, в одной из тех, что берёт за душу. В ней столько страхов и опасностей, порой даже не хочется узнавать конец, потому что не верится, что все кончится хорошо. Как может всё стать по-прежнему, когда все так плохо?! Но в конце всё проходит... Даже самый непроглядный мрак рассеивается! Грядёт новый день! И когда засветит Солнце, оно будет светить ещё ярче! Такие великие легенды врезаются в сердце и запоминаются на всю жизнь, даже если ты слышал их ребенком и не понимаешь, почему они врезались... Но мне кажется, мистер Фродо, я понимаю. Понял теперь... Герои этих историй сто раз могли отступить, но не отступили! Они боролись! Потому что им было, на что опереться… — На что мы опираемся, Сэм? — На то, что в мире есть добро, мистер Фродо! И за него стоит бороться.

– Ты спрашиваешь, как я себя чувствую?! – закричал он. – Да этого никакими словами не выразишь! Всё равно что... – он взмахнул руками, – всё равно что весна после зимы, всё равно что луч в листве! В душе у меня сейчас всё сразу – трубы, и лютни, и все песни, какие я только слышал!

— Вы помните Шир, мистер Фродо? Скоро придёт весна. Расцветут все сады. И птицы будут вить гнезда в орешнике. И наши будут сеять ячмень на низинных полях. И есть первую землянику со сливками. Вы помните вкус земляники? — Нет, Сэм. Я не помню ни вкуса еды, ни журчания воды, ни шелеста травы. Я ногой во тьме... И нет ничего. Ничто не отделяет меня от огненного ока. Оно всё время... Перед глазами! — Так избавимся от него. Раз и навсегда! Держитесь, мистер Фродо. Я не могу нести кольцо за вас, но я могу нести вас!

Что ж, я дома!

Если бы только Госпожа могла нас сейчас видеть и слышать! Я сказал бы ей: «Владычица! Нам так мало нужно! Только немного воды и света, чистой воды и обыкновенного дневного света, и все. Они важнее всех драгоценностей мира, вы уж меня простите!»

Гил-Гэлад, светлый государь, Последний всеэльфийский царь, Хотел навеки превозмочь Нависшую над миром ночь.

— Интересно, сложат ли о нас песни или легенды. — Что? — Думаю, скажут люди когда-нибудь: «Давайте послушаем про Фродо и кольцо?» А я крикну: «Да, это моя любимая история!» «Фродо был очень храбрый, правда папа?» «Да, сынок, он знаменитейший из хоббитов, это не баран чихнул». — Ты забыл одного из главных героев — Сэмуайза Храброго. Я хочу послушать больше про него. Фродо не ушёл бы далеко без Сэма. — Мистер Фродо, зачем вы шутите? Я говорил серьёзно. — Я тоже.

Она такая красивая! Такая чудесная! Иногда она похожа на высокое дерево в цвету, а иногда на белый нарцисс, маленький и хрупкий. Тверже алмаза и мягче лунного света – вот она какая. Теплая, как солнечный луч, и холодная, как звездный мороз. Гордая и далекая, как ледник в горах, и веселая, как обыкновенная девчонка, у которой по весне маргаритки в косах...

Она прекрасна — это выше слов! Она похожа то на большое дерево, то на легкий одуванчик. То она твердая, как алмаз, то мягкая, как лунный свет. Теплая, как луч солнца, и холодная, как иней под звездами. Гордая и далекая, как снежная вершина, и веселая, как девушка весной, с маргаритками в косах. Но все это — пустые слова, совсем неподходящие для нее.