302 афоризмов Джона Стейнбека

Джон Стейнбек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 302 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Верно говорят: голодному во сне пообедать — и то счастье.

   Верно говорят: голодному во сне пообедать — и то счастье.

   — Самюэл Гамильтон · книга
2. «

   Я обратился к Старому Шкиперу:

   Я обратился к Старому Шкиперу:

   — Итен Аллен Хоули · книга
3. «

   Он чувствовал, что рядом крадется судьба, рыщут волки, реют стервятники — чувствовал, как вокруг сгущается зло, но был не в силах себя защитить.

   Он чувствовал, что рядом крадется судьба, рыщут волки, реют стервятники — чувствовал, как вокруг сгущается зло, но был не в силах себя защитить.

   — О мышах и людях. Жемчужина · книга
4. «

   Это не люди создают поездки — поездки создают людей.

   Это не люди создают поездки — поездки создают людей.
5. «

   После долгой борьбы каждому становится ясно, что не мы командуем путешествиями, а они нами.

   После долгой борьбы каждому становится ясно, что не мы командуем путешествиями, а они нами.
6. «

   Грехи есть у всех. Что кажется нам грехом? То, в чем мы не чувствуем уверенности. А тех, кто во всем уверен и не знает за собой никаких грехов, — тех сволочей я, на месте бога, гнал бы пинком в зад из царства небесного. Видеть их не могу.

   Грехи есть у всех. Что кажется нам грехом? То, в чем мы не чувствуем уверенности. А тех, кто во всем уверен и не знает за собой никаких грехов, — тех сволочей я, на месте бога, гнал бы пинком в зад из царства небесного. Видеть их не могу.

   — Гроздья гнева · книга
7. «

   Не странно ли, что женщины соперничают из-за мужчин, которые им даже не нужны?

   Не странно ли, что женщины соперничают из-за мужчин, которые им даже не нужны?

   — Заблудившийся автобус · книга
8. «

   Пожалуй, живя один, он был не более одинок, чем многие, у кого есть семья.

   Пожалуй, живя один, он был не более одинок, чем многие, у кого есть семья.

   — Итен Аллен Хоули · книга
9. «

   Мы можем стрелять ракетами в космос, но мы не можем вылечить гнев или недовольство.

   Мы можем стрелять ракетами в космос, но мы не можем вылечить гнев или недовольство.
10. «

    Вроде как я что-то не довёл до конца. Что-то со мной такое, как бывает, когда сделаешь дело наполовину, а что дальше, не знаешь. Что-то не доведено до конца. Моё место не здесь.

    Вроде как я что-то не довёл до конца. Что-то со мной такое, как бывает, когда сделаешь дело наполовину, а что дальше, не знаешь. Что-то не доведено до конца. Моё место не здесь.

    — Карл Траск · книга
11. «

    Быть человеком — значит взять на себя какую-то ответственность, а не просто заполнять собой пространство.

    Быть человеком — значит взять на себя какую-то ответственность, а не просто заполнять собой пространство.

    — Адам Траск · книга
12. «

    Только книжки не помогают. Человеку нужно, чтоб кто-то живой был рядом. – Голос Горбуна звучал жалобно. – Можно сойти с ума, ежели у тебя никого нету. Пускай хоть кто-нибудь, лишь бы был рядом. Я тебе говорю! – крикнул он. – Я тебе говорю: жить в одиночестве очень тяжко!

    Только книжки не помогают. Человеку нужно, чтоб кто-то живой был рядом. – Голос Горбуна звучал жалобно. – Можно сойти с ума, ежели у тебя никого нету. Пускай хоть кто-нибудь, лишь бы был рядом. Я тебе говорю! – крикнул он. – Я тебе говорю: жить в одиночестве очень тяжко!

    — О мышах и людях. Жемчужина · книга
13. «

    У торгашей одна забота: обставить да надуть, а называется это у них по-другому... В том-то все и дело. Укради покрышку — и ты вор, а он хотел украсть твои четыре доллара — и это ничего. Это коммерция.

    У торгашей одна забота: обставить да надуть, а называется это у них по-другому... В том-то все и дело. Укради покрышку — и ты вор, а он хотел украсть твои четыре доллара — и это ничего. Это коммерция.

    — Гроздья гнева · книга
14. «

    Будущее сулило безграничные, беспредельные возможности. Счастья у людей будет ну прямо полные штаны! Изобилие хлынет в Долину бурным потоком, как река Салинас в мартовские дни богатого дождями года. <...> И, пожалуй, в одном только у Самюэла слегка заходил ум за разум: он, видите ли, сомневался, будут ли люди счастливы, когда это замечательное время наконец настанет. <...> Аппетит меры не знает, — говорил Самюэл. — Дашь человеку сладкого пирога, наестся он так, что у него этот пирог из носа лезет, а ему подавай ещё.

    Будущее сулило безграничные, беспредельные возможности. Счастья у людей будет ну прямо полные штаны! Изобилие хлынет в Долину бурным потоком, как река Салинас в мартовские дни богатого дождями года. <...> И, пожалуй, в одном только у Самюэла слегка заходил ум за разум: он, видите ли, сомневался, будут ли люди счастливы, когда это замечательное время наконец настанет. <...> Аппетит меры не знает, — говорил Самюэл. — Дашь человеку сладкого пирога, наестся он так, что у него этот пирог из носа лезет, а ему подавай ещё.

    — К востоку от Эдема · книга
15. «

    Полагаться на зрение не мог никто, и никто не мог с твердостью сказать, существует ли на самом деле то, что он видит, или нет.

    Полагаться на зрение не мог никто, и никто не мог с твердостью сказать, существует ли на самом деле то, что он видит, или нет.

    — О мышах и людях. Жемчужина · книга
16. «

    Каждую ночь мир строился заново, и в нем было все — и дружба и вражда; в нем были хвастуны и трусы, были тихие люди, скромные люди, добрые люди. Каждой ночью в нем завязывались отношения между людьми, без чего не может существовать ни один мир, и каждым утром он снимался с места, словно бродячий цирк.

    Каждую ночь мир строился заново, и в нем было все — и дружба и вражда; в нем были хвастуны и трусы, были тихие люди, скромные люди, добрые люди. Каждой ночью в нем завязывались отношения между людьми, без чего не может существовать ни один мир, и каждым утром он снимался с места, словно бродячий цирк.

    — Гроздья гнева · книга
17. «

    Если знаешь, что говоришь, или хотя бы думаешь, что знаешь, говори громче.

    Если знаешь, что говоришь, или хотя бы думаешь, что знаешь, говори громче.

    — Зима тревоги нашей · книга
18. «

    По стенам, везде, где только можно, висели календари и плакаты, изображавшие неправдоподобно ярких девушек с налитыми грудями и без бедер: блондинки, брюнетки, рыжие — все, как одна, обладали этим чрезвычайным верхним устройством, и пришелец из другого мира при виде такой увлеченности художника и публики наверно решил бы, что мы размножаемся посредством молочных желез.

    По стенам, везде, где только можно, висели календари и плакаты, изображавшие неправдоподобно ярких девушек с налитыми грудями и без бедер: блондинки, брюнетки, рыжие — все, как одна, обладали этим чрезвычайным верхним устройством, и пришелец из другого мира при виде такой увлеченности художника и публики наверно решил бы, что мы размножаемся посредством молочных желез.

    — Заблудившийся автобус · книга
19. «

    Мужчина иной раз мучается, мучается — совсем себя изведет, потом, глядишь, и ноги протянул с тоски. А если его разозлить как следует, тогда всё будет хорошо.

    Мужчина иной раз мучается, мучается — совсем себя изведет, потом, глядишь, и ноги протянул с тоски. А если его разозлить как следует, тогда всё будет хорошо.

    — Гроздья гнева · книга
20. «

    Великие деяния, несомненно, изменяют ход истории, но вполне вероятно, что вообще все поступки и происшествия, вплоть до самых пустяковых — скажем, ты переступил через лежащий на дороге камень, или затаил дыхание при виде красивой девушки, или, копаясь в огороде, зашиб ноготь, так или иначе воздействуют на исторический процесс.

    Великие деяния, несомненно, изменяют ход истории, но вполне вероятно, что вообще все поступки и происшествия, вплоть до самых пустяковых — скажем, ты переступил через лежащий на дороге камень, или затаил дыхание при виде красивой девушки, или, копаясь в огороде, зашиб ноготь, так или иначе воздействуют на исторический процесс.

    — К востоку от Эдема · книга