352 цитаты Джона Стейнбека — коротко и по делу

Джон Стейнбек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 352 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Знаешь, — начал он, — я не так многого хотел в жизни. Смолоду приучил себя к мысли, что многого мне и не надо. От желаний сплошные разочарования.

   Знаешь, — начал он, — я не так многого хотел в жизни. Смолоду приучил себя к мысли, что многого мне и не надо. От желаний сплошные разочарования.

   — Ли · книга
2. «

   — Любопытная это штука, чувство греховности, заметил Самюэл. — Если бы человеку пришлось отказаться от всего, что у него есть, остаться нагим и босым, вытряхнуть и карманы, и душу, он, думаю, и тогда бы умудрился припрятать где-нибудь пяток мелких грешков ради собственного беспокойства. Уж если мы за что и цепляемся из последних сил, так это за наши грехи. — Может быть, сознание нашей греховности помогает нам проникнуться большим смирением. И вселяет в нас страх перед гневом Господним. — Да, наверно. Я думаю, ощущение собственной ничтожности дано нам тоже не без доброго умысла, потому что едва ли найдешь человека, лишенного этого ощущения напрочь; но что касается смирения, то его ценность понять трудно, хотя, наверно, логично допустить, что муки, принимаемые со смирением, сладостны и прекрасны. Что есть страдание?... Не уверен, что его природу мы понимаем правильно.

   — Любопытная это штука, чувство греховности, заметил Самюэл. — Если бы человеку пришлось отказаться от всего, что у него есть, остаться нагим и босым, вытряхнуть и карманы, и душу, он, думаю, и тогда бы умудрился припрятать где-нибудь пяток мелких грешков ради собственного беспокойства. Уж если мы за что и цепляемся из последних сил, так это за наши грехи. — Может быть, сознание нашей греховности помогает нам проникнуться большим смирением. И вселяет в нас страх перед гневом Господним. — Да, наверно. Я думаю, ощущение собственной ничтожности дано нам тоже не без доброго умысла, потому что едва ли найдешь человека, лишенного этого ощущения напрочь; но что касается смирения, то его ценность понять трудно, хотя, наверно, логично допустить, что муки, принимаемые со смирением, сладостны и прекрасны. Что есть страдание?... Не уверен, что его природу мы понимаем правильно.

   — Самюэл Гамильтон · книга
3. «

   Великим слабостей не прощают!

   Великим слабостей не прощают!

   — Благостный четверг · книга
4. «

   Человек так устроен, что все крупные исторические события на своем веку — убийство эрц-герцога в Сараево, Мюнхенский договор, Сталинградскую битву — жаждет увязать, по дням и по часам, с событиями собственной жизни. Американец точно помнит, что именно делал в то время, когда японцы разбомбили Пирл-Харбор; а некоторые даже утверждают, что имели предчувствие.

   Человек так устроен, что все крупные исторические события на своем веку — убийство эрц-герцога в Сараево, Мюнхенский договор, Сталинградскую битву — жаждет увязать, по дням и по часам, с событиями собственной жизни. Американец точно помнит, что именно делал в то время, когда японцы разбомбили Пирл-Харбор; а некоторые даже утверждают, что имели предчувствие.

   — Благостный четверг · книга
5. «

   В конце концов он уверился, что его Бог — просто терпеливый полицейский, которого можно ловко провести. Совсем недавно он пришел к заключению, что сумеет очиститься от грехов, покаявшись на исповеди во всей их совокупности, и невинным возвратиться в лоно матери-церкви.

   В конце концов он уверился, что его Бог — просто терпеливый полицейский, которого можно ловко провести. Совсем недавно он пришел к заключению, что сумеет очиститься от грехов, покаявшись на исповеди во всей их совокупности, и невинным возвратиться в лоно матери-церкви.

   — Золотая Чаша · книга
6. «

   Самое удивительное в будущем — это мысль о том, что наше время будут называть старыми добрыми временами.

   Самое удивительное в будущем — это мысль о том, что наше время будут называть старыми добрыми временами.
7. «

   Банк – это нечто другое. Бывает так: людям, каждому порознь, не по душе то, что делает банк, и все‑таки банк делает свое дело. Поверьте мне, банк – это нечто большее, чем люди. Банк – чудовище. Сотворили его люди, но управлять им они не могут.

   Банк – это нечто другое. Бывает так: людям, каждому порознь, не по душе то, что делает банк, и все‑таки банк делает свое дело. Поверьте мне, банк – это нечто большее, чем люди. Банк – чудовище. Сотворили его люди, но управлять им они не могут.

   — Гроздья гнева · книга
8. «

   Видывал я этот собачий взгляд — мимолётное выражение изумлённого презрения — и уверен, что с её точки зрения все люди, за исключением её хозяев, — абсолютно никчемные создания.

   Видывал я этот собачий взгляд — мимолётное выражение изумлённого презрения — и уверен, что с её точки зрения все люди, за исключением её хозяев, — абсолютно никчемные создания.
9. «

   — Только у меня и мысли грешные. — Ну что ж. Это можно и бесплатно.

   — Только у меня и мысли грешные. — Ну что ж. Это можно и бесплатно.

   — Гроздья гнева · книга
10. «

    Однажды начатый, процесс уже не прекращается.

    Однажды начатый, процесс уже не прекращается.

    — О мышах и людях. Жемчужина · книга
11. «

    ... Карфаген вёл свои войны руками наёмных солдат, а мы, американцы, призываем наёмников на тяжёлую и чёрную работу. Надеюсь, не настанет такой день, когда нас возьмут в полон народы, не настолько спесивые, или обленившиеся, или изнеженные, чтобы склоняться к земле и подбирать с неё то, что мы едим.

    ... Карфаген вёл свои войны руками наёмных солдат, а мы, американцы, призываем наёмников на тяжёлую и чёрную работу. Надеюсь, не настанет такой день, когда нас возьмут в полон народы, не настолько спесивые, или обленившиеся, или изнеженные, чтобы склоняться к земле и подбирать с неё то, что мы едим.

    — Путешествие с Чарли в поисках Америки · книга
12. «

    Говорят, когда любишь женщину, всё время в ней сомневаешься, потому что сомневаешься в себе.

    Говорят, когда любишь женщину, всё время в ней сомневаешься, потому что сомневаешься в себе.

    — К востоку от Эдема · книга
13. «

    Не понимаю, почему такая девушка, как ты… — начал он и в тот же миг пал жертвой древнейшего заблуждения, аксиомы, гласящей, что девушка, в которую ты влюблён, не может быть непорядочной или лживой.

    Не понимаю, почему такая девушка, как ты… — начал он и в тот же миг пал жертвой древнейшего заблуждения, аксиомы, гласящей, что девушка, в которую ты влюблён, не может быть непорядочной или лживой.

    — мистер Эдвардс · книга
14. «

    Мужчина — это такой зверь, что сам капкан насторожит, сам приманку положит, да сам в него и попадёт.

    Мужчина — это такой зверь, что сам капкан насторожит, сам приманку положит, да сам в него и попадёт.

    — Благостный четверг · книга
15. «

    Мужчина иной раз мучается, мучается — совсем себя изведет, потом, глядишь, и ноги протянул с тоски. А если его разозлить как следует, тогда всё будет хорошо.

    Мужчина иной раз мучается, мучается — совсем себя изведет, потом, глядишь, и ноги протянул с тоски. А если его разозлить как следует, тогда всё будет хорошо.

    — Гроздья гнева · книга
16. «

    Никто так щедро не раздает милостыню, как внезапно разбогатевший бедняк.

    Никто так щедро не раздает милостыню, как внезапно разбогатевший бедняк.

    — О мышах и людях. Жемчужина · книга
17. «

    Бабы, они все одинаковые. А глава закроешь, так и вовсе разницы не чувствуешь.

    Бабы, они все одинаковые. А глава закроешь, так и вовсе разницы не чувствуешь.

    — Адам Траск · книга
18. «

    Тюрьма свое дело делает медленно, да верно, — она сводит человека с ума.

    Тюрьма свое дело делает медленно, да верно, — она сводит человека с ума.

    — Гроздья гнева · книга
19. «

    — Это женская работа. — Работа есть работа. Ее много, зачем считаться, где мужская, где женская.

    — Это женская работа. — Работа есть работа. Ее много, зачем считаться, где мужская, где женская.

    — Гроздья гнева · книга
20. «

    Беда всяких там социологов в том, что они изучают народ как группу людей, а это совсем не так. Народ — это тот же самый зверь. И людского в нём не больше, чем в собаке.

    Беда всяких там социологов в том, что они изучают народ как группу людей, а это совсем не так. Народ — это тот же самый зверь. И людского в нём не больше, чем в собаке.

    — И проиграли бой · книга