394 цитат Джона Стейнбека, проверенных временем

Джон Стейнбек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 394 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Да, у человечества есть одна-единственная тайна. Все наши романы, вся поэзия вертится на непрекращающейся борьбе добра и зла в нас самих. Мне иногда кажется, что зло вынуждено приспосабливаться и менять обличье, но добро бессмертно. У порока каждый раз новое молодое лицо, зато больше всего на свете чтут добродетель, и так будет всегда!

   Да, у человечества есть одна-единственная тайна. Все наши романы, вся поэзия вертится на непрекращающейся борьбе добра и зла в нас самих. Мне иногда кажется, что зло вынуждено приспосабливаться и менять обличье, но добро бессмертно. У порока каждый раз новое молодое лицо, зато больше всего на свете чтут добродетель, и так будет всегда!

   — К востоку от Эдема · книга
2. «

   Доктор никогда не посещал плетеные хижины бедняков. Да и зачем, когда в городе больных больше чем достаточно — больных-богачей в домах из камня и штукатурки.

   Доктор никогда не посещал плетеные хижины бедняков. Да и зачем, когда в городе больных больше чем достаточно — больных-богачей в домах из камня и штукатурки.

   — О мышах и людях. Жемчужина · книга
3. «

   Не заносись верою выше орла, не будешь ползать вместе с червями.

   Не заносись верою выше орла, не будешь ползать вместе с червями.

   — Том · книга
4. «

   Я думаю, значимость человека в этом мире измеряется числом и природой посетивших его озарений. И хотя в миг озарения человек одинок, именно озарения единят нас с миром. Озарение есть начало всякого творчества, оно наделяет человека индивидуальностью.

   Я думаю, значимость человека в этом мире измеряется числом и природой посетивших его озарений. И хотя в миг озарения человек одинок, именно озарения единят нас с миром. Озарение есть начало всякого творчества, оно наделяет человека индивидуальностью.

   — К востоку от Эдема · книга
5. «

   Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

   Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

   — К востоку от Эдема · книга
6. «

   Никогда я не решался брать всю великую ответственность. <...> Вот в этом разница между величием и заурядностью. <...> И человеку заурядному приятно знать, что ничего, пожалуй, нет на свете сиротливей величия.

   Никогда я не решался брать всю великую ответственность. <...> Вот в этом разница между величием и заурядностью. <...> И человеку заурядному приятно знать, что ничего, пожалуй, нет на свете сиротливей величия.

   — К востоку от Эдема · книга
7. «

   Есть такая поговорка: кто в горе родится, у того счастливая жизнь.

   Есть такая поговорка: кто в горе родится, у того счастливая жизнь.

   — Гроздья гнева · книга
8. «

   ...обычно люди следуют чужим советам только в том случае, если и без них собирались так поступить...

   ...обычно люди следуют чужим советам только в том случае, если и без них собирались так поступить...

   — Путешествие с Чарли в поисках Америки · книга
9. «

   Между мной и моим сыном есть жестокое различие, как я все чаще замечал последние годы. Он перебегает от одного горшка с холодной кашей к другому и в каждый сует палец, твердо веря, что вот тут-то и найдет яство своей мечты, я же не приподниму ни единой крышки, ибо твердо верю, что везде только каша, и всегда холодная.

   Между мной и моим сыном есть жестокое различие, как я все чаще замечал последние годы. Он перебегает от одного горшка с холодной кашей к другому и в каждый сует палец, твердо веря, что вот тут-то и найдет яство своей мечты, я же не приподниму ни единой крышки, ибо твердо верю, что везде только каша, и всегда холодная.

   — Золотая Чаша · книга
10. «

    Увы, раньше клубника была слаще, и женщины уже не обнимают так, что не вырвешься!

    Увы, раньше клубника была слаще, и женщины уже не обнимают так, что не вырвешься!

    — К востоку от Эдема · книга
11. «

    Почему я никак не могу выкарабкаться из серого мешка своей тоски?

    Почему я никак не могу выкарабкаться из серого мешка своей тоски?

    — Десси Гамильтон · книга
12. «

    Один из самых опасных рифов – это болтовня. В тоске по славе – по любой славе, даже если ее принесет поражение, – столько людей предали сами себя до того, как их предали другие.

    Один из самых опасных рифов – это болтовня. В тоске по славе – по любой славе, даже если ее принесет поражение, – столько людей предали сами себя до того, как их предали другие.

    — Итен Хоули · книга
13. «

    Дурацкая западня. Привыкаешь к чему-то, а потом начинаешь думать, что тебе нравится.

    Дурацкая западня. Привыкаешь к чему-то, а потом начинаешь думать, что тебе нравится.

    — Заблудившийся автобус · книга
14. «

    Нет ничего приятнее на свете, чем сознавать свою нужность. Другое дело, когда работа бесцельная — вот тогда человек всякую уверенность в себе потеряет.

    Нет ничего приятнее на свете, чем сознавать свою нужность. Другое дело, когда работа бесцельная — вот тогда человек всякую уверенность в себе потеряет.

    — И проиграли бой · книга
15. «

    Бабы, они все одинаковые. А глава закроешь, так и вовсе разницы не чувствуешь.

    Бабы, они все одинаковые. А глава закроешь, так и вовсе разницы не чувствуешь.

    — Адам Траск · книга
16. «

    Ещё в долине росли светлые колокольчики: кремовые, похожие на крохотные фонарики, хрупкие и стыдливые, они встречались очень редко, и в них было столько волшебства, что, найдя такое чудо, ребёнок радовался и гордился целый день.

    Ещё в долине росли светлые колокольчики: кремовые, похожие на крохотные фонарики, хрупкие и стыдливые, они встречались очень редко, и в них было столько волшебства, что, найдя такое чудо, ребёнок радовался и гордился целый день.

    — К востоку от Эдема · книга
17. «

    — Интересно, отчего у богачей такой взгляд — студёный, неприветливый? — Для самозащиты! — объяснил Док. — Чтобы родственники не слопали.

    — Интересно, отчего у богачей такой взгляд — студёный, неприветливый? — Для самозащиты! — объяснил Док. — Чтобы родственники не слопали.

    — Благостный четверг · книга
18. «

    Однажды начатый, процесс уже не прекращается.

    Однажды начатый, процесс уже не прекращается.

    — О мышах и людях. Жемчужина · книга
19. «

    Какую свободу обрели бы мужчины и женщины, не попадайся они ежеминутно в сети и ловушки секса, обрекающего их на рабство и муки! Единственный недостаток подобной свободы в том, что без сексуального влечения человек не был бы человеком. Он был бы монстром.

    Какую свободу обрели бы мужчины и женщины, не попадайся они ежеминутно в сети и ловушки секса, обрекающего их на рабство и муки! Единственный недостаток подобной свободы в том, что без сексуального влечения человек не был бы человеком. Он был бы монстром.

    — К востоку от Эдема · книга
20. «

    ...ложь есть средство наживы или способ спасти свою шкуру. Если твёрдо придерживаться этого определения, то, думаю, лжецом можно считать и писателя — при условии, что тот неплохо зарабатывает.

    ...ложь есть средство наживы или способ спасти свою шкуру. Если твёрдо придерживаться этого определения, то, думаю, лжецом можно считать и писателя — при условии, что тот неплохо зарабатывает.

    — К востоку от Эдема · книга