414 фраз Джона Стейнбека для статуса

Джон Стейнбек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 414 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   В конце концов он уверился, что его Бог — просто терпеливый полицейский, которого можно ловко провести. Совсем недавно он пришел к заключению, что сумеет очиститься от грехов, покаявшись на исповеди во всей их совокупности, и невинным возвратиться в лоно матери-церкви.

   В конце концов он уверился, что его Бог — просто терпеливый полицейский, которого можно ловко провести. Совсем недавно он пришел к заключению, что сумеет очиститься от грехов, покаявшись на исповеди во всей их совокупности, и невинным возвратиться в лоно матери-церкви.

   — Золотая Чаша · книга
2. «

   Люди любят размещать всех по полочкам, особенно класть на свою.

   Люди любят размещать всех по полочкам, особенно класть на свою.

   — Ли · книга
3. «

   Нельзя бороться против денег без денег.

   Нельзя бороться против денег без денег.
4. «

   Когда человек лишается рук, попав в катастрофу, он вынужден вести долгую борьбу, чтобы свыкнуться со своей потерей, но тот, кто родился без рук, страдает лишь от того, что люди видят в нем существо странное. Если у человека никогда не было рук, он не может ощущать их отсутствие. В детстве мы нередко пробуем вообразить, что бы мы чувствовали, будь у нас крылья, но наивно предполагать, что при этом мы испытываем те же чувства, что птицы. И понятно, что уродам именно норма должна представляться уродством, потому что каждый человек считает себя нормальным. А для монстров, чье уродство никак не выражено внешне, норма — категория еще более смутная, потому что по виду такой монстр ничем не отличается от других людей и сравнить себя с ними не может. Родившемуся без совести должен быть смешон человек с чуткой душой. По понятиям преступника, честность — идиотизм. Но не забывайте, что урод — это всего лишь отклонение, и в глазах урода как раз норма — уродство.

   Когда человек лишается рук, попав в катастрофу, он вынужден вести долгую борьбу, чтобы свыкнуться со своей потерей, но тот, кто родился без рук, страдает лишь от того, что люди видят в нем существо странное. Если у человека никогда не было рук, он не может ощущать их отсутствие. В детстве мы нередко пробуем вообразить, что бы мы чувствовали, будь у нас крылья, но наивно предполагать, что при этом мы испытываем те же чувства, что птицы. И понятно, что уродам именно норма должна представляться уродством, потому что каждый человек считает себя нормальным. А для монстров, чье уродство никак не выражено внешне, норма — категория еще более смутная, потому что по виду такой монстр ничем не отличается от других людей и сравнить себя с ними не может. Родившемуся без совести должен быть смешон человек с чуткой душой. По понятиям преступника, честность — идиотизм. Но не забывайте, что урод — это всего лишь отклонение, и в глазах урода как раз норма — уродство.

   — К востоку от Эдема · книга
5. «

   Одинокие удильщики, которые верят в то, что рыба клюет только во время прилива, покинули свои скалы, и их места заняли те, кто убеждён, что рыба клюет только во время отлива.

   Одинокие удильщики, которые верят в то, что рыба клюет только во время прилива, покинули свои скалы, и их места заняли те, кто убеждён, что рыба клюет только во время отлива.

   — Квартал Тортилья-Флэт · книга
6. «

   Те минуты, что проводишь за чашкой кофе, — это отдых во всех смыслах.

   Те минуты, что проводишь за чашкой кофе, — это отдых во всех смыслах.
7. «

   Если человек говорит, что не хочет думать о чем-то, значит, он может думать только об этом.

   Если человек говорит, что не хочет думать о чем-то, значит, он может думать только об этом.
8. «

   У торгашей одна забота: обставить да надуть, а называется это у них по-другому... В том-то все и дело. Укради покрышку — и ты вор, а он хотел украсть твои четыре доллара — и это ничего. Это коммерция.

   У торгашей одна забота: обставить да надуть, а называется это у них по-другому... В том-то все и дело. Укради покрышку — и ты вор, а он хотел украсть твои четыре доллара — и это ничего. Это коммерция.

   — Гроздья гнева · книга
9. «

   Да, у человечества есть одна-единственная тайна. Все наши романы, вся поэзия вертится на непрекращающейся борьбе добра и зла в нас самих. Мне иногда кажется, что зло вынуждено приспосабливаться и менять обличье, но добро бессмертно. У порока каждый раз новое молодое лицо, зато больше всего на свете чтут добродетель, и так будет всегда!

   Да, у человечества есть одна-единственная тайна. Все наши романы, вся поэзия вертится на непрекращающейся борьбе добра и зла в нас самих. Мне иногда кажется, что зло вынуждено приспосабливаться и менять обличье, но добро бессмертно. У порока каждый раз новое молодое лицо, зато больше всего на свете чтут добродетель, и так будет всегда!

   — К востоку от Эдема · книга
10. «

    Правда бывает разная. ...если у вас курица на обед, все едят курятину, но одним достается белое мясо, а другим темное.

    Правда бывает разная. ...если у вас курица на обед, все едят курятину, но одним достается белое мясо, а другим темное.

    — Марджи Янг-Хант · книга
11. «

    По сравнению с писательством, игра на скачках — солидный, надежный бизнес.

    По сравнению с писательством, игра на скачках — солидный, надежный бизнес.
12. «

    Озарение заливает мир светом и преображает его, как вспышка ракеты преображает поле боя.

    Озарение заливает мир светом и преображает его, как вспышка ракеты преображает поле боя.

    — К востоку от Эдема · книга
13. «

    Если ты думаешь, что это грех, значит, грех. Человек сам создает свои грехи.

    Если ты думаешь, что это грех, значит, грех. Человек сам создает свои грехи.

    — Гроздья гнева · книга
14. «

    Если бы человеку пришлось отказаться от всего, что у него есть, остаться нагим и босым, вытряхнуть и карманы, и душу, он, думаю, и тогда бы умудрился припрятать где-нибудь пяток мелких грешков ради собственного беспокойства. Уж если мы за что и цепляемся из последних сил, так это за наши грехи.

    Если бы человеку пришлось отказаться от всего, что у него есть, остаться нагим и босым, вытряхнуть и карманы, и душу, он, думаю, и тогда бы умудрился припрятать где-нибудь пяток мелких грешков ради собственного беспокойства. Уж если мы за что и цепляемся из последних сил, так это за наши грехи.

    — К востоку от Эдема · книга
15. «

    Немножко любви — это как немножко вина. Но от их избытка человек может заболеть.

    Немножко любви — это как немножко вина. Но от их избытка человек может заболеть.

    — Пабло · книга
16. «

    ...самая опасная тенденция в мире — это готовность скорее поверить слуху, нежели удостовериться в факте.

    ...самая опасная тенденция в мире — это готовность скорее поверить слуху, нежели удостовериться в факте.

    — Русский дневник · книга
17. «

    Как это иногда бывает — время вдруг на миг остановилось, замерло. И звон смолк, и движение прервалось, и длилось это много, много долгих мгновений.

    Как это иногда бывает — время вдруг на миг остановилось, замерло. И звон смолк, и движение прервалось, и длилось это много, много долгих мгновений.

    — О мышах и людях · книга
18. «

    — Наверно, разные бывают степени величия, — проговорил Адам. — Не думаю. Маленького величия не бывает. Нет уж. По-моему, перед лицом жизненной ответственности ты один наедине с этой громадой и выбор у тебя таков: либо тепло и дружество и ласковое пониманье, либо же холод и одинокость величия. Вот и выбираешь. Я рад, что выбрал заурядность, но откуда мне знать, какую награду принесло бы величие?

    — Наверно, разные бывают степени величия, — проговорил Адам. — Не думаю. Маленького величия не бывает. Нет уж. По-моему, перед лицом жизненной ответственности ты один наедине с этой громадой и выбор у тебя таков: либо тепло и дружество и ласковое пониманье, либо же холод и одинокость величия. Вот и выбираешь. Я рад, что выбрал заурядность, но откуда мне знать, какую награду принесло бы величие?

    — Адам Траск · книга
19. «

    Что вообще человек о жизни знает, если хоть раз в дураках не побывал?

    Что вообще человек о жизни знает, если хоть раз в дураках не побывал?

    — Фауна · книга
20. «

    Мы народ, Том, мы живые. Нас не уничтожишь. Мы народ — мы живем и живем.

    Мы народ, Том, мы живые. Нас не уничтожишь. Мы народ — мы живем и живем.

    — Гроздья гнева · книга