91 лучших цитата — Джонатан Сафран Фоер

Джонатан Сафран Фоер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 91 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Короче, самое крутое, что я вычитал в National Geographic, — это что число людей, живущих сейчас на земле, больше, чем число умерших за всю историю человечества. Другими словами, если все одновременно захотят сыграть «Гамлета», кому-то придется ждать, потому что черепов на всех не хватит!

   Короче, самое крутое, что я вычитал в National Geographic, — это что число людей, живущих сейчас на земле, больше, чем число умерших за всю историю человечества. Другими словами, если все одновременно захотят сыграть «Гамлета», кому-то придется ждать, потому что черепов на всех не хватит!

   — Оскар Шелл · книга
2. «

   ЛЮДСКИЕ ПЕЧАЛИ: Печаль оттого, что могло бы быть

   ЛЮДСКИЕ ПЕЧАЛИ: Печаль оттого, что могло бы быть

   — Брод · книга
3. «

   Раньше я считал, что юмор — это единственный способ по достоинству оценить красоту и ужас мира, воспеть жизнь во всем ее многообразии. <...> А теперь я считаю, что все наоборот. Юмор — это способ укрыться от ужаса и красоты.

   Раньше я считал, что юмор — это единственный способ по достоинству оценить красоту и ужас мира, воспеть жизнь во всем ее многообразии. <...> А теперь я считаю, что все наоборот. Юмор — это способ укрыться от ужаса и красоты.

   — Джонатан · книга
4. «

   Что правильнее: считать, что у пещеры нет потолка или что там нет ничего, кроме потолка?

   Что правильнее: считать, что у пещеры нет потолка или что там нет ничего, кроме потолка?

   — Оскар Шелл · книга
5. «

   Я знаю, что правильных вещей может быть больше, чем одна. Их может быть две. Их может вообще не быть

   Я знаю, что правильных вещей может быть больше, чем одна. Их может быть две. Их может вообще не быть

   — Алекс · книга
6. «

   Я не хотел слышать про смерть Все только о ней и говорили, даже когда говорили не о ней.

   Я не хотел слышать про смерть Все только о ней и говорили, даже когда говорили не о ней.

   — Оскар · книга
7. «

   Меня не волновало, сможет ли он меня полюбить. Меня волновало, сможет ли он во мне нуждаться.

   Меня не волновало, сможет ли он меня полюбить. Меня волновало, сможет ли он во мне нуждаться.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
8. «

   Люби меня, потому что не существует любви, а все, что существует, я испробовал.

   Люби меня, потому что не существует любви, а все, что существует, я испробовал.

   — Полная иллюминация · книга
9. «

   Это ради тебя я совершаю вещи, которые я ненавижу. Вот что значит любить.

   Это ради тебя я совершаю вещи, которые я ненавижу. Вот что значит любить.

   — Алекс · книга
10. «

    Бог благоволит плагиатору. Не зря же написано: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их». Бог сам первый плагиатор и есть.

    Бог благоволит плагиатору. Не зря же написано: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их». Бог сам первый плагиатор и есть.

    — Полная иллюминация · книга
11. «

    Только тот, кто сам никогда не был зверем, мог придумать таблички, запрещающие их кормить.

    Только тот, кто сам никогда не был зверем, мог придумать таблички, запрещающие их кормить.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
12. «

    Жизнь уходила на то, чтобы на нее зарабатывать.

    Жизнь уходила на то, чтобы на нее зарабатывать.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
13. «

    Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесем его тяжелыми стенами, и обставим мягкой пурпурной мебелью, и оснастим дверным молоточком, чей стук будет подобен тому, что издает алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать.

    Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесем его тяжелыми стенами, и обставим мягкой пурпурной мебелью, и оснастим дверным молоточком, чей стук будет подобен тому, что издает алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать.

    — Полная иллюминация · книга
14. «

    Вся мировая история может быть перечеркнута в один миг.

    Вся мировая история может быть перечеркнута в один миг.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
15. «

    — ... С такой короткой стрижкой ты похожа на мальчика. <...> Разве тебе не хочется им нравиться? — Мне бы хотелось нравиться только тем мальчикам, которым я нравилась и до стрижки.

    — ... С такой короткой стрижкой ты похожа на мальчика. <...> Разве тебе не хочется им нравиться? — Мне бы хотелось нравиться только тем мальчикам, которым я нравилась и до стрижки.

    — Брод · книга
16. «

    Что же до Неуклюжены, которую я никогда не обзываю Неуклюжиной, а всегда Игорьком, то это мальчик — высший сорт. Теперь мне очевидно, что он станет мужчиной с мощью и производительностью и что его мозг будет повышенно мускулистым. Мы не ведем объемистых разговоров, потому что он такой молчаливый человек, но я уверен, что мы друзья, и не думаю, что солгу, если скажу, что друзья первостепенные.

    Что же до Неуклюжены, которую я никогда не обзываю Неуклюжиной, а всегда Игорьком, то это мальчик — высший сорт. Теперь мне очевидно, что он станет мужчиной с мощью и производительностью и что его мозг будет повышенно мускулистым. Мы не ведем объемистых разговоров, потому что он такой молчаливый человек, но я уверен, что мы друзья, и не думаю, что солгу, если скажу, что друзья первостепенные.

    — Полная иллюминация · книга
17. «

    Конец страданий не оправдывает страданий, потому-то у страданий и не бывает конца, во что я превратился, подумал я, ну и дурак, какой глупый и ограниченный, какой никчемный, какой нищий и жалкий, какой беспомощный.

    Конец страданий не оправдывает страданий, потому-то у страданий и не бывает конца, во что я превратился, подумал я, ну и дурак, какой глупый и ограниченный, какой никчемный, какой нищий и жалкий, какой беспомощный.

    — Дедушка Оскара · книга
18. «

    Можно простить уход, но как простить возвращение?

    Можно простить уход, но как простить возвращение?

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
19. «

    Жизнь была крошечным полым пространством, вырезанным из тверди вечности, и впервые стала бесценной — не как все другие слова, давно утратившие смысл, а как последний вдох утопающего.

    Жизнь была крошечным полым пространством, вырезанным из тверди вечности, и впервые стала бесценной — не как все другие слова, давно утратившие смысл, а как последний вдох утопающего.

    — Полная иллюминация · книга
20. «

    И если мы действительно устремлены к светлому будущему, не надлежит ли нам сначала заглянуть в свое прошлое и примирить себя с ним?

    И если мы действительно устремлены к светлому будущему, не надлежит ли нам сначала заглянуть в свое прошлое и примирить себя с ним?

    — Полная иллюминация · книга