31 цитата Джонатана Страуда, которые стоит перечитать

Подборка из 31 цитата Джонатана Страуда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Каждая империя думает, что уж она-то не такая, как другие, что с ней-то такого не случится. Они забывают уроки прошлого, даже самые свежие.

   Каждая империя думает, что уж она-то не такая, как другие, что с ней-то такого не случится. Они забывают уроки прошлого, даже самые свежие.

   — Глаз голема · книга
2. «

   Не прибавляли бодрости и мрачные рассуждения, долетавшие из висящего за моими плечами рюкзака, в котором я несла банку с черепом. — О, какое жуткое местечко! Замечательно!... Внимательнее под ноги смотри, Люси, иначе тебя занесет и полетим мы с тобой черт знает куда... Мне-то что, я уже мертвый, а вот ты... Тебе интересно было бы узнать, что чувствуешь, падая во тьме навстречу своей смерти? Ну и так далее, и тому подобное. Кончилось тем, что я пригрозила черепу, что вытащу из рюкзака его банку и вышвырну во тьму. Замолчал. А там и стена справа снова появилась. Вскоре после этого ступени резко свернули влево и стали менее крутыми. В рюкзаке у меня за спиной появилось угасшее было свечение. — Я устал, — заявил призрак. — Это Локвуд виноват. Тащится как улитка. — Он делает все правильно. Выверяет каждый шаг. — Столетняя бабушка по сравнению с ним молодая лань. Гепард! Акула! Мох растет быстрее, чем движется твой разлюбезный Локвуд.

   Не прибавляли бодрости и мрачные рассуждения, долетавшие из висящего за моими плечами рюкзака, в котором я несла банку с черепом. — О, какое жуткое местечко! Замечательно!... Внимательнее под ноги смотри, Люси, иначе тебя занесет и полетим мы с тобой черт знает куда... Мне-то что, я уже мертвый, а вот ты... Тебе интересно было бы узнать, что чувствуешь, падая во тьме навстречу своей смерти? Ну и так далее, и тому подобное. Кончилось тем, что я пригрозила черепу, что вытащу из рюкзака его банку и вышвырну во тьму. Замолчал. А там и стена справа снова появилась. Вскоре после этого ступени резко свернули влево и стали менее крутыми. В рюкзаке у меня за спиной появилось угасшее было свечение. — Я устал, — заявил призрак. — Это Локвуд виноват. Тащится как улитка. — Он делает все правильно. Выверяет каждый шаг. — Столетняя бабушка по сравнению с ним молодая лань. Гепард! Акула! Мох растет быстрее, чем движется твой разлюбезный Локвуд.

   — Призрак в банке · книга
3. «

   Идеальная пропаганда: вместо того чтобы отвергать страхи народа — сдержанно признать их.

   Идеальная пропаганда: вместо того чтобы отвергать страхи народа — сдержанно признать их.

   — Китти Джонс · книга
4. «

   Если и есть на свете что-то, что меня по-настоящему бесит, так это невнимание. Грубость я стерплю, жестокость тоже. По крайней мере, это показывает, что ты произвёл хоть какое-то впечатление.

   Если и есть на свете что-то, что меня по-настоящему бесит, так это невнимание. Грубость я стерплю, жестокость тоже. По крайней мере, это показывает, что ты произвёл хоть какое-то впечатление.

   — Бартимеус · книга
5. «

   — Э-э… Прелестный розарий. — Да… Разбит на том самом месте, где упала леди Каролина. — И красивое озеро… — В этом озере утонул сэр Джон Кери. Пошел как-то ночью купаться. Рассказывают, что он благополучно доплыл до середины, а затем камнем пошел ко дну — такими тяжелыми оказались воспоминания, которые нахлынули на него в эту минуту.

   — Э-э… Прелестный розарий. — Да… Разбит на том самом месте, где упала леди Каролина. — И красивое озеро… — В этом озере утонул сэр Джон Кери. Пошел как-то ночью купаться. Рассказывают, что он благополучно доплыл до середины, а затем камнем пошел ко дну — такими тяжелыми оказались воспоминания, которые нахлынули на него в эту минуту.

   — Кричащая лестница · книга
6. «

   Имена — дело серьезное, их важно иметь и опасно терять.

   Имена — дело серьезное, их важно иметь и опасно терять.

   — Бартимеус · книга
7. «

   Ее голос напомнил битое стекло в ведерке со льдом — неожиданно острый и очень холодный.

   Ее голос напомнил битое стекло в ведерке со льдом — неожиданно острый и очень холодный.

   — Бартимеус · книга
8. «

   — Нет, я, конечно, знал, что рано или поздно какой-нибудь придурок в остроконечной шляпе вызовет меня снова, но я не думал, что это будет тот же самый придурок, что и в прошлый раз! — У меня нет остроконечной шляпы! — И тем не менее ты придурок!

   — Нет, я, конечно, знал, что рано или поздно какой-нибудь придурок в остроконечной шляпе вызовет меня снова, но я не думал, что это будет тот же самый придурок, что и в прошлый раз! — У меня нет остроконечной шляпы! — И тем не менее ты придурок!

   — Бартимеус · книга
9. «

   Поблизости заухала сова — возможно, предвещала чью-то скорую кончину, а возможно, просто хохотала над фасоном шляпы моего хозяина.

   Поблизости заухала сова — возможно, предвещала чью-то скорую кончину, а возможно, просто хохотала над фасоном шляпы моего хозяина.

   — Бартимеус · книга
10. «

    Странно, сколько тьмы окружает нас, даже когда все вокруг кажется светлым и ярким. В ясный солнечный день, когда камни мостовой раскалены так, что к ним рукой не притронешься, тени все равно обступают нас. Они таятся в стенных нишах и под арками мостов, лежат под полями шляп, скрывая глаза проходящих мимо джентльменов. Тьма живет внутри наших ртов и ушей, в наших сумках и бумажниках. Прячется под мужскими пиджаками и женскими юбками. Мы живем в окружении теней, они постоянно с нами и сильно влияют на нас.

    Странно, сколько тьмы окружает нас, даже когда все вокруг кажется светлым и ярким. В ясный солнечный день, когда камни мостовой раскалены так, что к ним рукой не притронешься, тени все равно обступают нас. Они таятся в стенных нишах и под арками мостов, лежат под полями шляп, скрывая глаза проходящих мимо джентльменов. Тьма живет внутри наших ртов и ушей, в наших сумках и бумажниках. Прячется под мужскими пиджаками и женскими юбками. Мы живем в окружении теней, они постоянно с нами и сильно влияют на нас.

    — Крадущаяся тень · книга
11. «

    Город был прекрасен, ночь искусно скрыла все его недостатки и всех его обитателей, и живых, и мертвых.

    Город был прекрасен, ночь искусно скрыла все его недостатки и всех его обитателей, и живых, и мертвых.

    — Пустая могила · книга
12. «

    Со времен Древнего Египта, когда я оборачивался серебристым коршуном и тенью следовал через барханы пустыни за вторгшимися в страну кушитами, я всегда был и оставался специалистом по выслеживанию. Взять, к примеру, тех же кушитов: они оставляли за собой джиннов в облике шакалов и скорпионов, чтобы те стерегли позади и не дали врагу подкрасться. Однако коршун, летящий высоко в небе на фоне солнца, легко оставался незамеченным. Я нашёл лагерь кушитов, спрятанный среди сине-зелёных эвкалиптов оазиса Харга, и вывел на них войско фараона. Там они и полегли, все до единого.

    Со времен Древнего Египта, когда я оборачивался серебристым коршуном и тенью следовал через барханы пустыни за вторгшимися в страну кушитами, я всегда был и оставался специалистом по выслеживанию. Взять, к примеру, тех же кушитов: они оставляли за собой джиннов в облике шакалов и скорпионов, чтобы те стерегли позади и не дали врагу подкрасться. Однако коршун, летящий высоко в небе на фоне солнца, легко оставался незамеченным. Я нашёл лагерь кушитов, спрятанный среди сине-зелёных эвкалиптов оазиса Харга, и вывел на них войско фараона. Там они и полегли, все до единого.

    — Бартимеус · книга
13. «

    — Трус! Ты только и знаешь, что ускользать, красться, удирать и прятаться! — Это называется «применять интеллект».

    — Трус! Ты только и знаешь, что ускользать, красться, удирать и прятаться! — Это называется «применять интеллект».

    — Джабор · книга
14. «

    — Когда становишься призраком, — мягко заметил череп, — то начинаешь понимать, насколько люди преувеличивают значение фактов. Но факты моментально теряют свою ценность, а ты теряешь к ним интерес, как только расстаешься со своим бренным земным телом. Для нас, духов, имеют значение только эмоции и желания. Впрочем, это ты и сама, наверное, успела понять. «Ах, я потерял все свое золото!», «Я жажду мести!», «Приведите ко мне Мариссу Фиттис!». Ну, и тому подобная шелуха... А знаешь, о чём я мечтаю? — неожиданно усмехнулся он. — О чем, о чем. О гадости какой-нибудь, наверное. — Жить я мечтаю, Люси. Жить. Именно поэтому я разговариваю с тобой. Именно поэтому я повернулся спиной ко всему, что ожидает нас на Другой Стороне.

    — Когда становишься призраком, — мягко заметил череп, — то начинаешь понимать, насколько люди преувеличивают значение фактов. Но факты моментально теряют свою ценность, а ты теряешь к ним интерес, как только расстаешься со своим бренным земным телом. Для нас, духов, имеют значение только эмоции и желания. Впрочем, это ты и сама, наверное, успела понять. «Ах, я потерял все свое золото!», «Я жажду мести!», «Приведите ко мне Мариссу Фиттис!». Ну, и тому подобная шелуха... А знаешь, о чём я мечтаю? — неожиданно усмехнулся он. — О чем, о чем. О гадости какой-нибудь, наверное. — Жить я мечтаю, Люси. Жить. Именно поэтому я разговариваю с тобой. Именно поэтому я повернулся спиной ко всему, что ожидает нас на Другой Стороне.

    — Пустая могила · книга
15. «

    — Да, это было полезно. - В самом деле? — Нет. Иронизирую. Или это называется сарказм? Никогда не понимал разницы. — Ирония умнее, сарказм ядовитее. Очевидно, это скорее сарказм.

    — Да, это было полезно. - В самом деле? — Нет. Иронизирую. Или это называется сарказм? Никогда не понимал разницы. — Ирония умнее, сарказм ядовитее. Очевидно, это скорее сарказм.

    — Кричащая лестница · книга
16. «

    В конце концов, все мы приходим в этот мир лишь на короткое время. Пока мы живы, наш удел сражаться и пытаться принести хоть какую-то пользу другим.

    В конце концов, все мы приходим в этот мир лишь на короткое время. Пока мы живы, наш удел сражаться и пытаться принести хоть какую-то пользу другим.

    — Локвуд · книга
17. «

    Если верить некоторым людям [В основном тем, кому не грозит испытать это на собственном опыте. Сразу приходят на ум всякие там политики и писатели.], героическая кончина — прекрасная штука. Меня этот аргумент никогда не убеждал, прежде всего потому, что, как бы благороден, элегантен, сдержан, горд и непреклонен ты ни был, с каким бы мужеством и достоинством ни держался, в конечном счёте ты всё равно окажешься мёртв. А это состояние, на мой вкус, немножко чересчур постоянно.

    Если верить некоторым людям [В основном тем, кому не грозит испытать это на собственном опыте. Сразу приходят на ум всякие там политики и писатели.], героическая кончина — прекрасная штука. Меня этот аргумент никогда не убеждал, прежде всего потому, что, как бы благороден, элегантен, сдержан, горд и непреклонен ты ни был, с каким бы мужеством и достоинством ни держался, в конечном счёте ты всё равно окажешься мёртв. А это состояние, на мой вкус, немножко чересчур постоянно.

    — Бартимеус · книга
18. «

    Если я нарушу эту клятву, пусть верблюды втопчут меня в песок и пусть меня разбросают по полям вместе с навозом! — Это древняя египетская клятва. Будьте с ней поосторожнее — она неизменно срабатывает.

    Если я нарушу эту клятву, пусть верблюды втопчут меня в песок и пусть меня разбросают по полям вместе с навозом! — Это древняя египетская клятва. Будьте с ней поосторожнее — она неизменно срабатывает.

    — Бартимеус · книга
19. «

    Именно безграничная способность Натаниэля констатировать очевидные вещи делала его столь восхитительно человечным.

    Именно безграничная способность Натаниэля констатировать очевидные вещи делала его столь восхитительно человечным.

    — Бартимеус · книга
20. «

    Мальчишка завершил заклинание. Последняя ниточка уз лопнула. И я ушел, оставив позади едкий запах серы. Просто так, на память.

    Мальчишка завершил заклинание. Последняя ниточка уз лопнула. И я ушел, оставив позади едкий запах серы. Просто так, на память.

    — Бартимеус · книга