14 цитат Джозефа Шеридана Ле Фаню, проверенных временем

Подборка из 14 цитат Джозефа Шеридана Ле Фаню: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И буду я у тебя жестокая, и буду себялюбивая: но ведь любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее. Любя меня, ты пойдешь со мною на смерть; или пойдешь со мною, ненавидя меня — перед смертью и за смертным порогом. Все равно — любовь или ненависть, лишь бы не равнодушие.

   И буду я у тебя жестокая, и буду себялюбивая: но ведь любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее. Любя меня, ты пойдешь со мною на смерть; или пойдешь со мною, ненавидя меня — перед смертью и за смертным порогом. Все равно — любовь или ненависть, лишь бы не равнодушие.

   — Кармилла · книга
2. «

   Честная житейская проза зачастую таит в себе в десять раз больше удивительного, чем любые выдумки эпических поэтов, даже самых лучших.

   Честная житейская проза зачастую таит в себе в десять раз больше удивительного, чем любые выдумки эпических поэтов, даже самых лучших.

   — Дом у кладбища · книга
3. «

   Законы мы с вами чтим оба — ха-ха! — постольку, поскольку они служат нашему спокойствию, и не более того. Если эти законы начинают нам угрожать, тогда, конечно, дело обстоит по-другому.

   Законы мы с вами чтим оба — ха-ха! — постольку, поскольку они служат нашему спокойствию, и не более того. Если эти законы начинают нам угрожать, тогда, конечно, дело обстоит по-другому.

   — Пол Дейнджерфилд · книга
4. «

   Она привыкла не просить, а повелевать.

   Она привыкла не просить, а повелевать.

   — Кармилла · книга
5. «

   Благоразумие диктовало, по возможности, сохранять дружеские отношения со всеми, даже идти на уступки.

   Благоразумие диктовало, по возможности, сохранять дружеские отношения со всеми, даже идти на уступки.

   — Мод Руфин · книга
6. «

   Жизнь наша — череда разочарований, инфлюэнций и приступов ревматизма.

   Жизнь наша — череда разочарований, инфлюэнций и приступов ревматизма.

   — Дядя Сайлас · книга
7. «

   ...человеку, снедаемому лихорадкой тайной тревоги, достаточно пустяка, немногого, чтобы выйти из себя.

   ...человеку, снедаемому лихорадкой тайной тревоги, достаточно пустяка, немногого, чтобы выйти из себя.

   — Дом у кладбища · книга
8. «

   Сны легко проникают сквозь толстые каменные стены, освещают темные покои или омрачают светлые, и обитатели снов приходят и уходят, когда хотят, запоры им нипочем.

   Сны легко проникают сквозь толстые каменные стены, освещают темные покои или омрачают светлые, и обитатели снов приходят и уходят, когда хотят, запоры им нипочем.

   — Кармилла · книга
9. «

   Когда чувства заглушают и замутняют рассудок, потом едва догадываешься, что было на самом деле.

   Когда чувства заглушают и замутняют рассудок, потом едва догадываешься, что было на самом деле.

   — Кармилла · книга
10. «

    В натуре человека кроются особые силы, о которых мы не подозреваем, пока необходимость не вызывает их наружу.

    В натуре человека кроются особые силы, о которых мы не подозреваем, пока необходимость не вызывает их наружу.

    — Дядя Сайлас · книга
11. «

    Мы размышляем слишком много о прахе и слишком мало о духе, который живет вечно.

    Мы размышляем слишком много о прахе и слишком мало о духе, который живет вечно.

    — Моника Ноуллз · книга
12. «

    Любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее. Любя меня, ты пойдёшь со мною на смерть; или пойдёшь со мною, ненавидя меня — перед смертью и за смертным порогом. Всё равно — любовь или ненависть, лишь бы не равнодушие.

    Любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее. Любя меня, ты пойдёшь со мною на смерть; или пойдёшь со мною, ненавидя меня — перед смертью и за смертным порогом. Всё равно — любовь или ненависть, лишь бы не равнодушие.

    — Кармилла · книга
13. «

    Как известно, тот, кто подслушивает, редко слышит о себе хорошее; подглядывающий тоже иной раз видит не то, что бы ему хотелось.

    Как известно, тот, кто подслушивает, редко слышит о себе хорошее; подглядывающий тоже иной раз видит не то, что бы ему хотелось.

    — Дом у кладбища · книга
14. «

    Как же мы глупы и слепы; если, несмотря на наши отчаянные мольбы, нас постигает удар, то наша вера в силу молитвы бывает поколеблена; нам кажется, что наши слова не достигли ушей Всеведущего, не вызвали сострадательного отклика. Однако разве мы способны достаточно глубоко проникнуть в суть возвышенно-непостижимой, далеко спланированной игры, которая определяет судьбы наши и других людей, чтобы, сидя у доски, с уверенностью диктовать ходы?

    Как же мы глупы и слепы; если, несмотря на наши отчаянные мольбы, нас постигает удар, то наша вера в силу молитвы бывает поколеблена; нам кажется, что наши слова не достигли ушей Всеведущего, не вызвали сострадательного отклика. Однако разве мы способны достаточно глубоко проникнуть в суть возвышенно-непостижимой, далеко спланированной игры, которая определяет судьбы наши и других людей, чтобы, сидя у доски, с уверенностью диктовать ходы?

    — Дом у кладбища · книга