43 лучших фразы Джозефа Шеридана Ле Фаню

Подборка из 43 цитаты Джозефа Шеридана Ле Фаню: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И буду я у тебя жестокая, и буду себялюбивая: но ведь любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее. Любя меня, ты пойдешь со мною на смерть; или пойдешь со мною, ненавидя меня — перед смертью и за смертным порогом. Все равно — любовь или ненависть, лишь бы не равнодушие.

   И буду я у тебя жестокая, и буду себялюбивая: но ведь любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее. Любя меня, ты пойдешь со мною на смерть; или пойдешь со мною, ненавидя меня — перед смертью и за смертным порогом. Все равно — любовь или ненависть, лишь бы не равнодушие.

   — Кармилла · книга
2. «

   Кто-то усмотрел в докторе сходство с привидением, заметив, что к обоим следует обратиться, чтобы они заговорили.

   Кто-то усмотрел в докторе сходство с привидением, заметив, что к обоим следует обратиться, чтобы они заговорили.

   — Дядя Сайлас · книга
3. «

   Пусть, Мод, печаль возвращается снова и снова — она пуста: мертвые тела — лишь ими покинутые руины… какие останутся и после нас.

   Пусть, Мод, печаль возвращается снова и снова — она пуста: мертвые тела — лишь ими покинутые руины… какие останутся и после нас.

   — Моника Ноуллз · книга
4. «

   Когда ужас проникает в юный ум, воображение не обуздать — оно преодолевает границы возможного и правдоподобного.

   Когда ужас проникает в юный ум, воображение не обуздать — оно преодолевает границы возможного и правдоподобного.

   — Дядя Сайлас · книга
5. «

   Мы настолько материалисты, что не печалиться не способны. Мы забываем, какое благо в том, что наше настоящее тело дано нам не навсегда. Оно создано для времени и места скорбей — это всего лишь механизм, который изнашивается, постоянно обнаруживая недостатки, поломки… механизм, чудовищно подверженный боли.

   Мы настолько материалисты, что не печалиться не способны. Мы забываем, какое благо в том, что наше настоящее тело дано нам не навсегда. Оно создано для времени и места скорбей — это всего лишь механизм, который изнашивается, постоянно обнаруживая недостатки, поломки… механизм, чудовищно подверженный боли.

   — Моника Ноуллз · книга
6. «

   Она привыкла не просить, а повелевать.

   Она привыкла не просить, а повелевать.

   — Кармилла · книга
7. «

   Жизнь наша — череда разочарований, инфлюэнций и приступов ревматизма.

   Жизнь наша — череда разочарований, инфлюэнций и приступов ревматизма.

   — Дядя Сайлас · книга
8. «

   Насколько же отлична, сэр, моя судьба от других. Есть люди хуже меня… несравненно, во всех отношениях хуже… и, черт их побери, они процветают, а я иду на дно. Это несправедливо!

   Насколько же отлична, сэр, моя судьба от других. Есть люди хуже меня… несравненно, во всех отношениях хуже… и, черт их побери, они процветают, а я иду на дно. Это несправедливо!

   — Дик Деврё · книга
9. «

   В этом мире девушки все равно что гусеницы: потом они станут бабочками или мотыльками, но сперва надо превратиться в куколку или там в личинку — у всех по-разному, но судьба общая.

   В этом мире девушки все равно что гусеницы: потом они станут бабочками или мотыльками, но сперва надо превратиться в куколку или там в личинку — у всех по-разному, но судьба общая.

   — Кармилла · книга
10. «

    Я часто говорю себе, мисс: как хорошо, что я замужем не бывала. Только подумать, что нам такие мужья достанутся! В ладу живут пары — раз-два, и обчелся.

    Я часто говорю себе, мисс: как хорошо, что я замужем не бывала. Только подумать, что нам такие мужья достанутся! В ладу живут пары — раз-два, и обчелся.

    — Мэри Куинс · книга
11. «

    Не считайте своим другом того, кто друг вашим порокам; если вы восстаете на тех, кто указывает вам на ваши слабости.

    Не считайте своим другом того, кто друг вашим порокам; если вы восстаете на тех, кто указывает вам на ваши слабости.

    — Доктор · книга
12. «

    Любовь, как лихорадка, нападает, отпускает и возвращается вновь. Больной — даже его сиделка и доктор, если он призвал таковых себе на помощь, — полагает, что с болезнью покончено, страсть иссякла, пламя потухло и даже рассеялся дымок. Но нет, дуновение ревности вдруг сдует золу, и глядь — под ней тлеют старые чувства.

    Любовь, как лихорадка, нападает, отпускает и возвращается вновь. Больной — даже его сиделка и доктор, если он призвал таковых себе на помощь, — полагает, что с болезнью покончено, страсть иссякла, пламя потухло и даже рассеялся дымок. Но нет, дуновение ревности вдруг сдует золу, и глядь — под ней тлеют старые чувства.

    — Дом у кладбища · книга
13. «

    — Однажды ночью жизнь замутилась, и поблекли все цвета. Убили меня или нет, не знаю, но ранили, ранили сюда, — она показала на грудь, — и с тех пор я стала другая. — Ты что — умирала? — Да, умирала: любовь жестока. Любовь требует жертв. Жертвы требуют крови. Что за жертва без крови?

    — Однажды ночью жизнь замутилась, и поблекли все цвета. Убили меня или нет, не знаю, но ранили, ранили сюда, — она показала на грудь, — и с тех пор я стала другая. — Ты что — умирала? — Да, умирала: любовь жестока. Любовь требует жертв. Жертвы требуют крови. Что за жертва без крови?

    — Кармилла · книга
14. «

    Эта планета мне надоела, я не прочь перерезать себе глотку и попробовать пожить на другой звезде.

    Эта планета мне надоела, я не прочь перерезать себе глотку и попробовать пожить на другой звезде.

    — Дик Деврё · книга
15. «

    Ты моя, ты будешь моей, мы будем с тобой вместе навечно.

    Ты моя, ты будешь моей, мы будем с тобой вместе навечно.

    — Кармилла · книга
16. «

    Когда чувства заглушают и замутняют рассудок, потом едва догадываешься, что было на самом деле.

    Когда чувства заглушают и замутняют рассудок, потом едва догадываешься, что было на самом деле.

    — Кармилла · книга
17. «

    Бывает, что ум дремлет, самому говорить не хочется, но чужие речи безразлично-приятны.

    Бывает, что ум дремлет, самому говорить не хочется, но чужие речи безразлично-приятны.

    — Кармилла · книга
18. «

    Как известно, тот, кто подслушивает, редко слышит о себе хорошее; подглядывающий тоже иной раз видит не то, что бы ему хотелось.

    Как известно, тот, кто подслушивает, редко слышит о себе хорошее; подглядывающий тоже иной раз видит не то, что бы ему хотелось.

    — Дом у кладбища · книга
19. «

    Мы наконец уразумели: только привязанность дает нам счастье. И как же прав святой Павел, предпочитающий любовь — этот закон на все времена! Привязанность, дорогая Моника, нетленна и, как таковая, божественна, богоданна, а посему — счастьем исполнена и им одаривает.

    Мы наконец уразумели: только привязанность дает нам счастье. И как же прав святой Павел, предпочитающий любовь — этот закон на все времена! Привязанность, дорогая Моника, нетленна и, как таковая, божественна, богоданна, а посему — счастьем исполнена и им одаривает.

    — Сайлас Руфин · книга
20. «

    Разве не видел каждый из нас тех, кому жизнь не только нежеланна, но — настоящая мука… чреда телесных пыток, и, однако, они держатся за нее с отчаянным и жалким упорством — неразумные состарившиеся дети.

    Разве не видел каждый из нас тех, кому жизнь не только нежеланна, но — настоящая мука… чреда телесных пыток, и, однако, они держатся за нее с отчаянным и жалким упорством — неразумные состарившиеся дети.

    — Мод Руфин · книга