215 цитат Эдгара Аллана По о жизни и людях

Ниже 215 цитат Эдгара Аллана По — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   И всё, что я любил — я любил в одиночестве.

   И всё, что я любил — я любил в одиночестве.
2. «

   Долгими часами, удерживая мою руку в своей, она исповедовала мне тайны сердца, чья более чем пылкая преданность достигала степени идолопоклонства.

   Долгими часами, удерживая мою руку в своей, она исповедовала мне тайны сердца, чья более чем пылкая преданность достигала степени идолопоклонства.

   — Лигейя · книга
3. «

   Egli e vivo е parlerebbe se non osservasse la regola del Silenzio.

   Egli e vivo е parlerebbe se non osservasse la regola del Silenzio.

   — В смерти - жизнь · книга
4. «

   Даже в могиле не все потеряно. Иначе не существует бессмертия.

   Даже в могиле не все потеряно. Иначе не существует бессмертия.

   — Колодец и маятник · книга
5. «

   Излюбленной темой для разговора были для меня народные приметы — истинность их я готов был в то время доказывать чуть ли не с пеной у рта. Мы вели на эту тему долгие и горячие споры; мой друг утверждал, что все это лишь пустые суеверия, я же возражал, что предчувствия, возникающие в народе совершенно непроизвольно — то есть без какого-либо определенного повода, — обязательно содержат в себе зерно истины и, несомненно, заслуживают внимания.

   Излюбленной темой для разговора были для меня народные приметы — истинность их я готов был в то время доказывать чуть ли не с пеной у рта. Мы вели на эту тему долгие и горячие споры; мой друг утверждал, что все это лишь пустые суеверия, я же возражал, что предчувствия, возникающие в народе совершенно непроизвольно — то есть без какого-либо определенного повода, — обязательно содержат в себе зерно истины и, несомненно, заслуживают внимания.

   — Сфинкс · книга
6. «

   Была ночь, и пошел дождь, и в воздухе, когда он падал, он был водой, но, упав на землю, становился кровью.

   Была ночь, и пошел дождь, и в воздухе, когда он падал, он был водой, но, упав на землю, становился кровью.

   — Демон · книга
7. «

   Ты победил, и я покоряюсь. Однако отныне ты тоже мертв — ты погиб для мира, для небес, для надежды! Мною ты был жив, а убив меня, — взгляни на этот облик, ведь это ты, — ты бесповоротно погубил самого себя!

   Ты победил, и я покоряюсь. Однако отныне ты тоже мертв — ты погиб для мира, для небес, для надежды! Мною ты был жив, а убив меня, — взгляни на этот облик, ведь это ты, — ты бесповоротно погубил самого себя!

   — Доктор Джеймс Уилсон · книга
8. «

   О, Боже мой, о, Небесный Отец мой! Неужели все это неизбежно? Неужели этот победитель не будет когда-нибудь побежден? Неужели мы не часть и не частица существа Твоего? Кто... кто знает тайны воли и ее могущества? Человек не уступил бы и ангелам, даже и перед смертью не склонился бы, если б не была у него слабая воля.

   О, Боже мой, о, Небесный Отец мой! Неужели все это неизбежно? Неужели этот победитель не будет когда-нибудь побежден? Неужели мы не часть и не частица существа Твоего? Кто... кто знает тайны воли и ее могущества? Человек не уступил бы и ангелам, даже и перед смертью не склонился бы, если б не была у него слабая воля.

   — Лигейя · книга
9. «

   ... И вот те, кто по своей неспособности творить насмехались над творчеством, теперь громче всех расточают хвалы творению. То, что в зачаточном состоянии возмущало их ограниченный рассудок, став фактом, вызывает у них восхищение, порожденное инстинктивным чувством прекрасного.

   ... И вот те, кто по своей неспособности творить насмехались над творчеством, теперь громче всех расточают хвалы творению. То, что в зачаточном состоянии возмущало их ограниченный рассудок, став фактом, вызывает у них восхищение, порожденное инстинктивным чувством прекрасного.

   — Эллисон · книга
10. «

    Глубоко в эту темноту вглядываясь, долго я стоял там, размышляя, опасаясь, Сомневаясь, снились сны, о которых прежде не смел мечтать ни один смертный…

    Глубоко в эту темноту вглядываясь, долго я стоял там, размышляя, опасаясь, Сомневаясь, снились сны, о которых прежде не смел мечтать ни один смертный…
11. «

    Толстеют ли люди от шуток, или сама толщина располагает к шутке – этого я никогда не мог узнать доподлинно, но, во всяком случае, худощавый шутник – rara avis in terris.

    Толстеют ли люди от шуток, или сама толщина располагает к шутке – этого я никогда не мог узнать доподлинно, но, во всяком случае, худощавый шутник – rara avis in terris.

    — Лягушонок · книга
12. «

    Что до истины, то, конечно, если при постижении какой-либо истины мы обретаем дотоле не замеченную гармонию, то сразу же испытываем истинно поэтическое чувство; но чувство это относится лишь к самой гармонии и ни в коей мере не к истине, лишь послужившей выявлению этой гармонии.

    Что до истины, то, конечно, если при постижении какой-либо истины мы обретаем дотоле не замеченную гармонию, то сразу же испытываем истинно поэтическое чувство; но чувство это относится лишь к самой гармонии и ни в коей мере не к истине, лишь послужившей выявлению этой гармонии.

    — Поэтический принцип · книга
13. «

    Трус — это тот, кто боится быть или казаться трусом, когда это нужно.

    Трус — это тот, кто боится быть или казаться трусом, когда это нужно.
14. «

    Иные сочетания самых простых предметов имеют над нами особенную власть, однако постичь природу этой власти мы ещё не умеем.

    Иные сочетания самых простых предметов имеют над нами особенную власть, однако постичь природу этой власти мы ещё не умеем.

    — Падение дома Ашеров · книга
15. «

    .... Этот черный твой убор Для меня в моей кручине стал эмблемой лжи отныне, – Дай мне снова быть в пустыне! Прочь! Верни душе простор!

    .... Этот черный твой убор Для меня в моей кручине стал эмблемой лжи отныне, – Дай мне снова быть в пустыне! Прочь! Верни душе простор!

    — Ворон · книга
16. «

    Гляжу не в свой удел земной, Хоть мало в нем земли. Года любви смело волной Минутной ненависти. Пускай отверженный любой Достойней, счастливей меня. Скорблю лишь, что моей судьбой Печалишься, ведь, посторонний я.

    Гляжу не в свой удел земной, Хоть мало в нем земли. Года любви смело волной Минутной ненависти. Пускай отверженный любой Достойней, счастливей меня. Скорблю лишь, что моей судьбой Печалишься, ведь, посторонний я.
17. «

    Но я убежден до глубины души, что дух противоречия принадлежит к извечным побуждающим началам в сердце человеческом — к неотторжимым, первозданным способностям, которые определяют самую природу Человека. Кому не случалось сотню раз совершать дурной поступок безо всякой на то причины, лишь потому, что этого нельзя делать?

    Но я убежден до глубины души, что дух противоречия принадлежит к извечным побуждающим началам в сердце человеческом — к неотторжимым, первозданным способностям, которые определяют самую природу Человека. Кому не случалось сотню раз совершать дурной поступок безо всякой на то причины, лишь потому, что этого нельзя делать?

    — Чёрный кот · книга
18. «

    И очнувшись от печали, Улыбнулся я вначале.

    И очнувшись от печали, Улыбнулся я вначале.

    — Ворон · книга
19. «

    Часы твоего счастья прошли; радость не повторяется два раза в жизни, как розы Пешта не цветут два раза в году. Ты не будешь уже наслаждаться жизнью, а будешь носить с собой свой саван на земле, как мусульмане — в Мекке.

    Часы твоего счастья прошли; радость не повторяется два раза в жизни, как розы Пешта не цветут два раза в году. Ты не будешь уже наслаждаться жизнью, а будешь носить с собой свой саван на земле, как мусульмане — в Мекке.

    — Морелла · книга
20. «

    Наши телескопы и математические исследования постоянно убеждают нас, что пространство и следственно объем имеют важное значение для Всевышнего. Звезды движутся по циклам, наиболее годным для вращения наибольшего количества тел без их столкновения. Тела эти имеют в точности такую форму, чтобы вместить наивозможно большее количество материи в пределах данной поверхности.

    Наши телескопы и математические исследования постоянно убеждают нас, что пространство и следственно объем имеют важное значение для Всевышнего. Звезды движутся по циклам, наиболее годным для вращения наибольшего количества тел без их столкновения. Тела эти имеют в точности такую форму, чтобы вместить наивозможно большее количество материи в пределах данной поверхности.

    — Остров феи · книга