217 афоризмов Эдгара Аллана По

Ниже 217 цитат Эдгара Аллана По — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Моя нынешняя фамилия — весьма распространенная и довольно-таки плебейская — Симпсон. Имя мое — Наполеон Бонапарт.

   Моя нынешняя фамилия — весьма распространенная и довольно-таки плебейская — Симпсон. Имя мое — Наполеон Бонапарт.

   — Наполеон Симпсон · книга
2. «

   Слова — зыбкая вещь.

   Слова — зыбкая вещь.
3. «

   Обезображенное тело — но еще дышавшее... еще содрогающееся... еще живущее!

   Обезображенное тело — но еще дышавшее... еще содрогающееся... еще живущее!

   — Береника · книга
4. «

   О, Боже мой, о, Небесный Отец мой! Неужели все это неизбежно? Неужели этот победитель не будет когда-нибудь побежден? Неужели мы не часть и не частица существа Твоего? Кто... кто знает тайны воли и ее могущества? Человек не уступил бы и ангелам, даже и перед смертью не склонился бы, если б не была у него слабая воля.

   О, Боже мой, о, Небесный Отец мой! Неужели все это неизбежно? Неужели этот победитель не будет когда-нибудь побежден? Неужели мы не часть и не частица существа Твоего? Кто... кто знает тайны воли и ее могущества? Человек не уступил бы и ангелам, даже и перед смертью не склонился бы, если б не была у него слабая воля.

   — Лигейя · книга
5. «

   Между гор и долин Едет рыцарь один, Никого ему в мире не надо. Он все едет вперед, Он всё песню поет, Он замыслил найти Эльдорадо.

   Между гор и долин Едет рыцарь один, Никого ему в мире не надо. Он все едет вперед, Он всё песню поет, Он замыслил найти Эльдорадо.
6. «

   Происхождение надувательства относится к эпохе детства человечества. Эта наука прослеживается в веках вплоть до самой глубокой древности. Однако современные люди довели ее до совершенства, о каком и мечтать не могли наши толстолобые праотцы.

   Происхождение надувательства относится к эпохе детства человечества. Эта наука прослеживается в веках вплоть до самой глубокой древности. Однако современные люди довели ее до совершенства, о каком и мечтать не могли наши толстолобые праотцы.

   — Надувательство как точная наука · книга
7. «

   Я не раз замечал, что в поисках истины логика нащупывает свой путь по отклонениям от обычного и заурядного и что в случаях, подобных этому, следует спрашивать не «что произошло?», а «что произошло необыкновенного, такого, чего не случалось прежде?».

   Я не раз замечал, что в поисках истины логика нащупывает свой путь по отклонениям от обычного и заурядного и что в случаях, подобных этому, следует спрашивать не «что произошло?», а «что произошло необыкновенного, такого, чего не случалось прежде?».

   — Огюст Дюпен · книга
8. «

   Я так долго был погружен в свои мысли, что в конце концов лишился разума.

   Я так долго был погружен в свои мысли, что в конце концов лишился разума.
9. «

   Слова смертного приговора — страшные слова...

   Слова смертного приговора — страшные слова...

   — Колодец и маятник · книга
10. «

    Мы скоро почувствовали, к чему ведет пресловутая свобода, бесконечные речи, радикализм и тому подобные шутки. Людям, которые являлись нашими лучшими клиентами, теперь некогда было и подумать о нас, грешных. Они только и знали, что читать о революциях, следить за успехами человеческой мысли и приспосабливаться к духу времени.

    Мы скоро почувствовали, к чему ведет пресловутая свобода, бесконечные речи, радикализм и тому подобные шутки. Людям, которые являлись нашими лучшими клиентами, теперь некогда было и подумать о нас, грешных. Они только и знали, что читать о революциях, следить за успехами человеческой мысли и приспосабливаться к духу времени.

    — Ганс Пфааль · книга
11. «

    ... Так радость постепенно становилась кошмаром, самое прекрасное превращалось в отвратительнейшее, и Гинном преображался в Геену*.

    ... Так радость постепенно становилась кошмаром, самое прекрасное превращалось в отвратительнейшее, и Гинном преображался в Геену*.
12. «

    Egli e vivo е parlerebbe se non osservasse la regola del Silenzio.

    Egli e vivo е parlerebbe se non osservasse la regola del Silenzio.

    — В смерти - жизнь · книга
13. «

    «Человек рожден, чтоб плакать» — сказал поэт. Но это не так: он рожден, чтобы надувать. Такова цель его жизни — его жизненная задача — его предназначение. Поэтому про человека, совершившего надувательство, говорят, что он уже «отпетый».

    «Человек рожден, чтоб плакать» — сказал поэт. Но это не так: он рожден, чтобы надувать. Такова цель его жизни — его жизненная задача — его предназначение. Поэтому про человека, совершившего надувательство, говорят, что он уже «отпетый».

    — Надувательство как точная наука · книга
14. «

    ... Впечатление от наших речей, как я замечаю, далеко не всегда пропорционально их смыслу в наших глазах.

    ... Впечатление от наших речей, как я замечаю, далеко не всегда пропорционально их смыслу в наших глазах.

    — Не закладывай чёрту своей головы · книга
15. «

    То, что он почитал главным, были (странно сказать!) всего лишь физические упражнения на свежем воздухе. «Здоровье, достигаемое иными средствами, — говорил он, — едва ли достойно зваться здоровьем».

    То, что он почитал главным, были (странно сказать!) всего лишь физические упражнения на свежем воздухе. «Здоровье, достигаемое иными средствами, — говорил он, — едва ли достойно зваться здоровьем».

    — Поместье Арнгейм · книга
16. «

    Но такова уж извращенность человеческой природы — она предпочитает отдаленное и неясное близкому и определённому.

    Но такова уж извращенность человеческой природы — она предпочитает отдаленное и неясное близкому и определённому.

    — Без дыхания · книга
17. «

    То была бурная, но странно прекрасная ночь, ее суровая и грозная красота ошеломила меня. Должно быть где-то по соседству рождался и набирал силы ураган, ибо направление ветра то и дело резко менялось; необычайно плотные, тяжелые тучи нависли совсем низко, задевая башни замка, и видно было, что они со страшной быстротой мчатся со всех сторон, сталкиваются, — и не уносятся прочь.

    То была бурная, но странно прекрасная ночь, ее суровая и грозная красота ошеломила меня. Должно быть где-то по соседству рождался и набирал силы ураган, ибо направление ветра то и дело резко менялось; необычайно плотные, тяжелые тучи нависли совсем низко, задевая башни замка, и видно было, что они со страшной быстротой мчатся со всех сторон, сталкиваются, — и не уносятся прочь.

    — Падение дома Ашеров · книга
18. «

    Каждому автору следует ограничиваться тем, что он испытал на собственном опыте. Так, Марк Антоний сочинил трактат об опьянении.

    Каждому автору следует ограничиваться тем, что он испытал на собственном опыте. Так, Марк Антоний сочинил трактат об опьянении.

    — Без дыхания · книга
19. «

    Умереть смеясь — вот, наверное, самая великолепная изо всех великолепных смертей.

    Умереть смеясь — вот, наверное, самая великолепная изо всех великолепных смертей.

    — Свидание · книга
20. «

    Из всех женщин, известных мне в мире, она — внешне спокойная, неизменно безмятежная Лигейя — с наибольшим исступлением отдавалась в жертву диким коршунам беспощадной страсти.

    Из всех женщин, известных мне в мире, она — внешне спокойная, неизменно безмятежная Лигейя — с наибольшим исступлением отдавалась в жертву диким коршунам беспощадной страсти.

    — Лигейя · книга