52 цитаты Эдуарда Успенского, ставших крылатыми

Ниже 52 цитаты Эдуарда Успенского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Крокодил Гена — это проповедь о том, что есть животные и они полноправные члены сообщества на Земле. Дядя Федор — проповедь «Давайте детям больше свободы".

   Крокодил Гена — это проповедь о том, что есть животные и они полноправные члены сообщества на Земле. Дядя Федор — проповедь «Давайте детям больше свободы".
2. «

   — А нам не нужны знания! — решили зайчишка Лизетта, кротёнок Коп и барсук Филипп. — Мы в индейцы пойдём! Чудаки! Если бы они знали, сколько знаний нужно иметь современному индейцу, они бы быстро потоптали в обратную сторону.

   — А нам не нужны знания! — решили зайчишка Лизетта, кротёнок Коп и барсук Филипп. — Мы в индейцы пойдём! Чудаки! Если бы они знали, сколько знаний нужно иметь современному индейцу, они бы быстро потоптали в обратную сторону.

   — Профессор Филин из Темного леса и его новый воспитательный метод · книга
3. «

   — Дом дружбы? — заинтересовался кладовщик. — Ну, тогда другое дело! Тогда я дам тебе гвозди. Уж так и быть, бери! Только я дам тебе гнутые гвозди. Идёт? — Идёт! — обрадовался Чебурашка. — Большое спасибо. Тогда дайте мне уж заодно и гнутый молоток! — Гнутый молоток? — удивился кладовщик. — А зачем? — Как — зачем? Забивать гнутые гвозди!

   — Дом дружбы? — заинтересовался кладовщик. — Ну, тогда другое дело! Тогда я дам тебе гвозди. Уж так и быть, бери! Только я дам тебе гнутые гвозди. Идёт? — Идёт! — обрадовался Чебурашка. — Большое спасибо. Тогда дайте мне уж заодно и гнутый молоток! — Гнутый молоток? — удивился кладовщик. — А зачем? — Как — зачем? Забивать гнутые гвозди!

   — Чебурашка · книга
4. «

   Сейчас без языка нельзя. Пропадёшь сразу: или из тебя шапку сделают, или воротник, или просто коврик для ног.

   Сейчас без языка нельзя. Пропадёшь сразу: или из тебя шапку сделают, или воротник, или просто коврик для ног.

   — кот Матроскин · книга
5. «

   Мы не пушки какие-нибудь, чтобы нас нацеливать. Вы своего Иванова-оглы нацеливайте.

   Мы не пушки какие-нибудь, чтобы нас нацеливать. Вы своего Иванова-оглы нацеливайте.

   — кот Матроскин · книга
6. «

   Я уже привык к деревне и к людям. И меня уже знают все, здороваются. А в городе надо тысячу лет прожить, чтобы тебя уважать начали.

   Я уже привык к деревне и к людям. И меня уже знают все, здороваются. А в городе надо тысячу лет прожить, чтобы тебя уважать начали.

   — кот Матроскин · книга
7. «

   — А вы знаете, — вдруг сказала Галя, — сколько в нашем городе вот таких одиноких Чандров и Тобиков? — Сколько? — спросил Чебурашка. — Много, — ответила девочка. — У них совсем нет друзей. К ним никто не приходит на день рождения. И никто их не пожалеет, когда им бывает грустно.

   — А вы знаете, — вдруг сказала Галя, — сколько в нашем городе вот таких одиноких Чандров и Тобиков? — Сколько? — спросил Чебурашка. — Много, — ответила девочка. — У них совсем нет друзей. К ним никто не приходит на день рождения. И никто их не пожалеет, когда им бывает грустно.

   — Галя · книга
8. «

   Любой писатель — проповедник. И я проповедник, все свое проповедую — дружбу, товарищество, верность… Но я еще проповедую, что надо быть нестандартным, надо хулиганить.

   Любой писатель — проповедник. И я проповедник, все свое проповедую — дружбу, товарищество, верность… Но я еще проповедую, что надо быть нестандартным, надо хулиганить.
9. «

   Чебурашка медленно шёл по тёмной улице. Все в городе давно спали и вокруг не было ни души. Но вдруг прямо над Чебурашкой, на высоком дереве, послышался какой-то шорох. — Кто там? — спросил он. — Это я, — ответил ему тоненький голосок. — Старуха Шапокляк. И Чебурашка разглядел в ветвях свою старую знакомую. — А что вы там делаете? — Висю, — отвечала старуха. — Уже два часа. — Понятно, — сказал Чебурашка и отправился дальше.

   Чебурашка медленно шёл по тёмной улице. Все в городе давно спали и вокруг не было ни души. Но вдруг прямо над Чебурашкой, на высоком дереве, послышался какой-то шорох. — Кто там? — спросил он. — Это я, — ответил ему тоненький голосок. — Старуха Шапокляк. И Чебурашка разглядел в ветвях свою старую знакомую. — А что вы там делаете? — Висю, — отвечала старуха. — Уже два часа. — Понятно, — сказал Чебурашка и отправился дальше.

   — Крокодил Гена и его друзья · книга
10. «

    Я не против того, чтобы ребенка иногда лупили, это может быть хорошим лекарством при правильном применении. А иногда надо давать полную свободу, чтобы дать ребенку возможность осознать себя.

    Я не против того, чтобы ребенка иногда лупили, это может быть хорошим лекарством при правильном применении. А иногда надо давать полную свободу, чтобы дать ребенку возможность осознать себя.
11. «

    — У вас есть ещё вопросы? — Есть, — ответил Миша. — Вот и оставьте их при себе. — Почему? — Потому что у меня больше нет ответов. Кончились.

    — У вас есть ещё вопросы? — Есть, — ответил Миша. — Вот и оставьте их при себе. — Почему? — Потому что у меня больше нет ответов. Кончились.

    — профессор Чайников · книга
12. «

    Мои папа и мама! Я живу хорошо. Просто замечательно. У меня есть свой дом. Он теплый. В нем одна комната и кухня. А недавно мы клад нашли и корову купили. И трактор — тр-тр Митю. Трактор хороший, только он бензин не любит, а любит суп. Мама и папа, я без вас очень скучаю. Особенно по вечерам. Но я вам не скажу, где я живу. А то вы меня заберете, а Матроскин и Шарик пропадут. А еще у нас печка есть теплая. Я так люблю на ней отдыхать. Здоровье-то у меня не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается. Потому что, дорогие мои папа и мама, жизнь у меня была сложная, полная лишений и выгоняний. Но сейчас все по-другому. И колбаса у меня есть, и молоко парное стоит в мисочке на полу. Пей — не хочу. Мне мышей даже видеть не хочется. Я их просто так ловлю, для развлечения… Или на удочку, или пылесосом из норок вытаскиваю и в поле уношу. А днем я люблю на крышу вскарабкаться. И там глаза вытаращу, усы расправлю и загораю как ненормальный. На солнышке облизываюсь и сохну. А на днях я линять начал. Старая шерсть с меня сыплется — хоть в дом не заходи. Зато новая растет — чистая, шелковистая! Просто каракуль. Да еще охрип я немножечко. Прохожих много, на всех лаять приходится. Час полаешь, два полаешь, а потом у меня не лай, а свист какой-то получается и бульканье. Дорогие папа и мама, вы меня теперь просто не узнаете. Хвост у меня крючком, уши торчком, нос холодный и лохматость повысилась. Мне теперь можно даже зимой на снегу спать. Я теперь сам в магазин хожу. И все продавцы меня знают. Кости мне бесплатно дают… Так что вы за меня не переживайте. Я такой здоровый стал, прямо — ух! Если я на выставку попаду, мне все медали обеспечены. За красоту и сообразительность. До свиданья. Ваш сын — дядя Шарик.

    Мои папа и мама! Я живу хорошо. Просто замечательно. У меня есть свой дом. Он теплый. В нем одна комната и кухня. А недавно мы клад нашли и корову купили. И трактор — тр-тр Митю. Трактор хороший, только он бензин не любит, а любит суп. Мама и папа, я без вас очень скучаю. Особенно по вечерам. Но я вам не скажу, где я живу. А то вы меня заберете, а Матроскин и Шарик пропадут. А еще у нас печка есть теплая. Я так люблю на ней отдыхать. Здоровье-то у меня не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается. Потому что, дорогие мои папа и мама, жизнь у меня была сложная, полная лишений и выгоняний. Но сейчас все по-другому. И колбаса у меня есть, и молоко парное стоит в мисочке на полу. Пей — не хочу. Мне мышей даже видеть не хочется. Я их просто так ловлю, для развлечения… Или на удочку, или пылесосом из норок вытаскиваю и в поле уношу. А днем я люблю на крышу вскарабкаться. И там глаза вытаращу, усы расправлю и загораю как ненормальный. На солнышке облизываюсь и сохну. А на днях я линять начал. Старая шерсть с меня сыплется — хоть в дом не заходи. Зато новая растет — чистая, шелковистая! Просто каракуль. Да еще охрип я немножечко. Прохожих много, на всех лаять приходится. Час полаешь, два полаешь, а потом у меня не лай, а свист какой-то получается и бульканье. Дорогие папа и мама, вы меня теперь просто не узнаете. Хвост у меня крючком, уши торчком, нос холодный и лохматость повысилась. Мне теперь можно даже зимой на снегу спать. Я теперь сам в магазин хожу. И все продавцы меня знают. Кости мне бесплатно дают… Так что вы за меня не переживайте. Я такой здоровый стал, прямо — ух! Если я на выставку попаду, мне все медали обеспечены. За красоту и сообразительность. До свиданья. Ваш сын — дядя Шарик.

    — Дядя Фёдор, пёс и кот · книга
13. «

    Мама ворчит, что я никогда метлы в руки не беру. А ведь я правильно делаю: у нас же есть пылесос. На метле надо ездить.

    Мама ворчит, что я никогда метлы в руки не беру. А ведь я правильно делаю: у нас же есть пылесос. На метле надо ездить.

    — Профессор Филин из Темного леса и его новый воспитательный метод · книга
14. «

    Чебурашка сам по себе — я сам по себе. Я о нем просто не думаю. Пройденный этап. Последние герои — самые любимые.

    Чебурашка сам по себе — я сам по себе. Я о нем просто не думаю. Пройденный этап. Последние герои — самые любимые.
15. «

    Лился сумрак голубой В паруса фрегата… Ложка здесь. Чашка здесь, Чистая рубашка есть. Вот мушкет пристрелянный, Вот бочонок рома… Он такой рассеянный — Все оставит дома.

    Лился сумрак голубой В паруса фрегата… Ложка здесь. Чашка здесь, Чистая рубашка есть. Вот мушкет пристрелянный, Вот бочонок рома… Он такой рассеянный — Все оставит дома.
16. «

    Серебро клади в сундук, Золото — в подушку… Но на этом месте внук Перебил старушку: — Слушай, если это все Так тебе знакомо, Ты давай Сама езжай, А я останусь дома!

    Серебро клади в сундук, Золото — в подушку… Но на этом месте внук Перебил старушку: — Слушай, если это все Так тебе знакомо, Ты давай Сама езжай, А я останусь дома!
17. «

    «Интересно, как меня наградят за задержание носорога?», — размышлял Чебурашка на ходу. Он знал, что имеются три медали: «За спасение утопающих», «За храбрость» и «За труд». «За спасение утопающих» сюда явно не подходило. «Наверное, дадут «За храбрость», — думал он, преследуя Птенчика (прим. Так звали носорога). «Нет, пожалуй, «За храбрость» не дадут», — мелькало у него в голове, когда ему снова приходилось удирать от разгневанного носорога. А когда он пробежал по городу целых пятнадцать километров, километров, то окончательно убедился, что будет награждён медалью «За труд».

    «Интересно, как меня наградят за задержание носорога?», — размышлял Чебурашка на ходу. Он знал, что имеются три медали: «За спасение утопающих», «За храбрость» и «За труд». «За спасение утопающих» сюда явно не подходило. «Наверное, дадут «За храбрость», — думал он, преследуя Птенчика (прим. Так звали носорога). «Нет, пожалуй, «За храбрость» не дадут», — мелькало у него в голове, когда ему снова приходилось удирать от разгневанного носорога. А когда он пробежал по городу целых пятнадцать километров, километров, то окончательно убедился, что будет награждён медалью «За труд».

    — Крокодил Гена и его друзья · книга
18. «

    Матроскин говорит продавцу: — Здравствуйте, нам кровать нужна на колесиках. Есть у вас такие? К нам тётя в гости приезжает на постоянную жизнь. Продавец отвечает: — У нас сейчас любые кровати есть. Хоть на колесиках, хоть с моторчиком. У нас в деревне капитализм наступил. — Хорошо, — говорит дядя Фёдор, — давайте посмотрим ваши кровати. — А чего их смотреть? — говорит продавец. — Вы скажите, какая кровать вам нужна. Мы нажнём кнопочку, и дядя Вася вам её со склада притащит. — Какой-то странный у вас капитализм наступил, — говорит Матроскин. И кроватей у вас завались, и кнопочки есть, а дядя Вася всё так же на себе тяжести таскает, как при развитом социализме.

    Матроскин говорит продавцу: — Здравствуйте, нам кровать нужна на колесиках. Есть у вас такие? К нам тётя в гости приезжает на постоянную жизнь. Продавец отвечает: — У нас сейчас любые кровати есть. Хоть на колесиках, хоть с моторчиком. У нас в деревне капитализм наступил. — Хорошо, — говорит дядя Фёдор, — давайте посмотрим ваши кровати. — А чего их смотреть? — говорит продавец. — Вы скажите, какая кровать вам нужна. Мы нажнём кнопочку, и дядя Вася вам её со склада притащит. — Какой-то странный у вас капитализм наступил, — говорит Матроскин. И кроватей у вас завались, и кнопочки есть, а дядя Вася всё так же на себе тяжести таскает, как при развитом социализме.

    — кот Матроскин · книга
19. «

    Безобразие, на дворе капитализм построили, а у нас одна пара валенок на всех, как при развитом социализме!

    Безобразие, на дворе капитализм построили, а у нас одна пара валенок на всех, как при развитом социализме!

    — кот Матроскин · книга
20. «

    Трагизм моей личной жизни в том, что я настолько привык к сопротивлению среды, что когда оказываюсь в Америке, Голландии или Финляндии, где ни с кем не надо бороться, я себя чувствую выброшенным из жизни. Я привык сражаться за справедливость, за колбасу, а там мои бойцовские качества никому не нужны.

    Трагизм моей личной жизни в том, что я настолько привык к сопротивлению среды, что когда оказываюсь в Америке, Голландии или Финляндии, где ни с кем не надо бороться, я себя чувствую выброшенным из жизни. Я привык сражаться за справедливость, за колбасу, а там мои бойцовские качества никому не нужны.