Елена Шварц: 11 высказываний о главном

Подборка из 11 цитат Елены Шварца: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Музыка! Кроме неё на свете нет ничего, из волн её выпрыгнут дети и рыбой — в неё. Кто же спасется? Всякий утонет, запомнит, раковиной споёт. Музыка в развитых пеленах мокрым и гневным младенцем идёт.

   Музыка! Кроме неё на свете нет ничего, из волн её выпрыгнут дети и рыбой — в неё. Кто же спасется? Всякий утонет, запомнит, раковиной споёт. Музыка в развитых пеленах мокрым и гневным младенцем идёт.
2. «

   Солнышко вставало с песнею утешной, ведь оно не знало о любви кромешной.

   Солнышко вставало с песнею утешной, ведь оно не знало о любви кромешной.
3. «

   Мне моя отдельность надоела. Раствориться б шипучей таблеткой в воде! Бросить нелепо — двуногое тело, Быть везде и нигде,

   Мне моя отдельность надоела. Раствориться б шипучей таблеткой в воде! Бросить нелепо — двуногое тело, Быть везде и нигде,
4. «

   Не предаст меня тело коварное — Это скопище скрупулов бранное, Это атомов стадо лукавое, Это правильных бредов собрание. Поболит-поболит и опомнится и по кругу пойдёт опять. Не предаст меня вече багровое крови шумное, не предаст.

   Не предаст меня тело коварное — Это скопище скрупулов бранное, Это атомов стадо лукавое, Это правильных бредов собрание. Поболит-поболит и опомнится и по кругу пойдёт опять. Не предаст меня вече багровое крови шумное, не предаст.
5. «

   Но Бездна не только вовне — внутри нас тоже таится Бездна, таятся космос и хаос.

   Но Бездна не только вовне — внутри нас тоже таится Бездна, таятся космос и хаос.

   — Две беспредельности были во мне · книга
6. «

   Мне нравятся слова, прочитанные мной позавчера: ученье — свет, а неученье — тьма. Но я хочу исправить их: ученье — жизнь, а неученье — могила.

   Мне нравятся слова, прочитанные мной позавчера: ученье — свет, а неученье — тьма. Но я хочу исправить их: ученье — жизнь, а неученье — могила.
7. «

   У дома нашего сегодня дверь болит. Он плывет по весне, суровый и утлый. А снег еще хрустит, как будто бы костями людоеды хрустят в мусорной яме. Смотрит в небо стадо луж черно-голубых тихими глазами сирот и немых. Наточила луна из лучей сотни синих ножей.

   У дома нашего сегодня дверь болит. Он плывет по весне, суровый и утлый. А снег еще хрустит, как будто бы костями людоеды хрустят в мусорной яме. Смотрит в небо стадо луж черно-голубых тихими глазами сирот и немых. Наточила луна из лучей сотни синих ножей.
8. «

   Человек граничит с морем, Он — чужая всем страна, В нем кочуют реки, горы, Ропщут племена, В нем таятся руды, звери, Тлеют города, Но когда он смотрит в точку — Тонет, тонет навсегда. Человек граничит с морем, Но не весь и не всегда, — Дрогнет ум, потоп начнется, Хлынет темная вода.

   Человек граничит с морем, Он — чужая всем страна, В нем кочуют реки, горы, Ропщут племена, В нем таятся руды, звери, Тлеют города, Но когда он смотрит в точку — Тонет, тонет навсегда. Человек граничит с морем, Но не весь и не всегда, — Дрогнет ум, потоп начнется, Хлынет темная вода.
9. «

   Мук моих зритель, Ангел-хранитель, Ты ведь устал. Сколько смятенья, Сколько сомненья, Слез наводненье — Ты их считал.

   Мук моих зритель, Ангел-хранитель, Ты ведь устал. Сколько смятенья, Сколько сомненья, Слез наводненье — Ты их считал.
10. «

    Один лишь чертеж, только замысел созвездия Ориона — Доказательство Божьего бытия. И другого не надо. Наглядно и строго. Если б волки завыли на всходящего Бога, Принялась с ними выть бы и я. Если б волки завыли, Если б птицы запели, Я б подпела им в тон, Глядя, как по невидимой цели Сквозь серебристые ели Бьет трехглазой стрелой Орион.

    Один лишь чертеж, только замысел созвездия Ориона — Доказательство Божьего бытия. И другого не надо. Наглядно и строго. Если б волки завыли на всходящего Бога, Принялась с ними выть бы и я. Если б волки завыли, Если б птицы запели, Я б подпела им в тон, Глядя, как по невидимой цели Сквозь серебристые ели Бьет трехглазой стрелой Орион.
11. «

    Как многообразен внешний мир, как будто дело чести Создателя, чтобы на огромном пляже не было двух одинаковых песчинок. Их не может быть, я уверена. Но мир душевный и, конечно, духовный гораздо менее многообразен, чувства и боль у всех почти одинаковы, и духовные переживания — они поднимаются по дороге, маршрут которой святым хорошо известен. То есть чем сущностней, тем ближе к единице.

    Как многообразен внешний мир, как будто дело чести Создателя, чтобы на огромном пляже не было двух одинаковых песчинок. Их не может быть, я уверена. Но мир душевный и, конечно, духовный гораздо менее многообразен, чувства и боль у всех почти одинаковы, и духовные переживания — они поднимаются по дороге, маршрут которой святым хорошо известен. То есть чем сущностней, тем ближе к единице.