40 коротких цитат Элифа Шафак: красивые цитаты

Ниже 40 цитат Элифа Шафак: красивые цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Предназначение не означает, что твоя жизнь предрешена изначально. Поэтому отдавать всё на волю судьбы есть признак полнейшего невежества. Музыка вселенной проникает повсюду, и её сочиняют на сорока различных уровнях. Твое предназначение — это тот уровень, на котором ты будешь играть свою собственную мелодию. Ты можешь никогда не менять инструмент, но, насколько хорошо ты будешь играть, зависит только от тебя.

   Предназначение не означает, что твоя жизнь предрешена изначально. Поэтому отдавать всё на волю судьбы есть признак полнейшего невежества. Музыка вселенной проникает повсюду, и её сочиняют на сорока различных уровнях. Твое предназначение — это тот уровень, на котором ты будешь играть свою собственную мелодию. Ты можешь никогда не менять инструмент, но, насколько хорошо ты будешь играть, зависит только от тебя.

   — Элиф Шафак · книга
2. «

   Дождь — это ведь грязь, хаос и ярость, словно нам их и без того мало. И ещё дождь — это борьба. Всегда. Десять миллионов человек, как барахтающиеся в воде беспомощные котята, тщетно сражаются с летящими каплями. Не то чтобы мы были совсем одиноки в этой борьбе. Вместе с нами — улицы с их допотопными названиями, нанесёнными по трафарету на жестяные таблички, и разбросанные здесь и там гробницы бесчисленных святых, и горы мусора, поджидающие на каждом углу, и пугающе огромные строительные котлованы, которые скоро превратятся в помпезные современные здания. Мы все злимся, когда небеса, разверзшись, плюют нам на голову. Но потом, когда на землю падают последние капли, а другие повисают на отмытых от пыли листьях, в беззащитное мгновенье, когда мы ещё не уверены, что дождь прекратился, и дождь тоже в этом не уверен, в светлый промежуток вдруг снисходит умиротворение. На протяжении одной долгой минуты небо будто извиняется за весь учинённый бардак. А мы, с пропитанными влагой волосами и сырыми обшлагами, всё ещё уныло и опасливо всматриваемся в прояснившееся лазурное небо. Смотрим и невольно улыбаемся в ответ. Мы прощаем небо. Всегда.

   Дождь — это ведь грязь, хаос и ярость, словно нам их и без того мало. И ещё дождь — это борьба. Всегда. Десять миллионов человек, как барахтающиеся в воде беспомощные котята, тщетно сражаются с летящими каплями. Не то чтобы мы были совсем одиноки в этой борьбе. Вместе с нами — улицы с их допотопными названиями, нанесёнными по трафарету на жестяные таблички, и разбросанные здесь и там гробницы бесчисленных святых, и горы мусора, поджидающие на каждом углу, и пугающе огромные строительные котлованы, которые скоро превратятся в помпезные современные здания. Мы все злимся, когда небеса, разверзшись, плюют нам на голову. Но потом, когда на землю падают последние капли, а другие повисают на отмытых от пыли листьях, в беззащитное мгновенье, когда мы ещё не уверены, что дождь прекратился, и дождь тоже в этом не уверен, в светлый промежуток вдруг снисходит умиротворение. На протяжении одной долгой минуты небо будто извиняется за весь учинённый бардак. А мы, с пропитанными влагой волосами и сырыми обшлагами, всё ещё уныло и опасливо всматриваемся в прояснившееся лазурное небо. Смотрим и невольно улыбаемся в ответ. Мы прощаем небо. Всегда.

   — Элиф Шафак · книга
3. «

   Там, где есть любовь, обязательно есть слово, а не молчание.

   Там, где есть любовь, обязательно есть слово, а не молчание.

   — Элиф Шафак
4. «

   Большинство проблем человечества вырастают из взаимного недопонимания. Нельзя воспринимать слова прямолинейно. Когда мы вступаем в зону любви, язык не годен к употреблению. Любовь нельзя втиснуть в слова, её можно передать лишь в молчании.

   Большинство проблем человечества вырастают из взаимного недопонимания. Нельзя воспринимать слова прямолинейно. Когда мы вступаем в зону любви, язык не годен к употреблению. Любовь нельзя втиснуть в слова, её можно передать лишь в молчании.

   — Элиф Шафак · книга
5. «

   Жизнь без любви никчемна. Не спрашивай себя, какую любовь ты ищешь, духовную или телесную, божественную или земную, восточную или западную… Одни деления приводят к другим делениям. У любви нет названий. Она то, что она есть, — чистая и простая. Любовь — вода жизни. Влюбленный — огонь души. Вся вселенная начинает кружиться иначе, когда огонь влюбляется в воду.

   Жизнь без любви никчемна. Не спрашивай себя, какую любовь ты ищешь, духовную или телесную, божественную или земную, восточную или западную… Одни деления приводят к другим делениям. У любви нет названий. Она то, что она есть, — чистая и простая. Любовь — вода жизни. Влюбленный — огонь души. Вся вселенная начинает кружиться иначе, когда огонь влюбляется в воду.

   — Элиф Шафак · книга
6. «

   Подобно тому как деревья постоянно общаются, конкурируют и сотрудничают – и над, и под землёй, – так и истории прорастают, наливаются и расцветают, сплетаясь невидимыми корнями.

   Подобно тому как деревья постоянно общаются, конкурируют и сотрудничают – и над, и под землёй, – так и истории прорастают, наливаются и расцветают, сплетаясь невидимыми корнями.

   — Элиф Шафак · книга
7. «

   Вопреки мнению многих любовь не только сладостное чувство, которое неожиданно приходит и быстро уходит. <...> Любовь есть суть и цель жизни. Как напоминает нам Руми, она поражает всех, даже тех, кто остерегается её, даже тех, для кого слово «романтический» имеет негативный смысл.

   Вопреки мнению многих любовь не только сладостное чувство, которое неожиданно приходит и быстро уходит. <...> Любовь есть суть и цель жизни. Как напоминает нам Руми, она поражает всех, даже тех, кто остерегается её, даже тех, для кого слово «романтический» имеет негативный смысл.

   — Элиф Шафак · книга
8. «

   В ту ночь, когда я закончила этот роман, в небе висел растущий месяц. Я думала о Текиле Лейле и о своей бабушке. Пусть первая — полностью вымышленный персонаж, а вторая не менее реальна, чем моя собственная кровь, почему-то мне показалось, что они встретились и подружились, словно сёстры-отщепенки. В конце концов, границы сознания ничего не значат для женщин, которые не перестают петь песни свободы в лунном свете…

   В ту ночь, когда я закончила этот роман, в небе висел растущий месяц. Я думала о Текиле Лейле и о своей бабушке. Пусть первая — полностью вымышленный персонаж, а вторая не менее реальна, чем моя собственная кровь, почему-то мне показалось, что они встретились и подружились, словно сёстры-отщепенки. В конце концов, границы сознания ничего не значат для женщин, которые не перестают петь песни свободы в лунном свете…

   — Элиф Шафак · книга
9. «

   Человеческие останки… Но что конкретно мы имеем под этим в виду? Немного костей и мягких тканей? Одежду и аксессуары? Что-то, что можно положить в гроб? Или, наоборот, нечто материальное: слова, которые мы посылаем в эфир; биения сердца, которые мы передаём своим любимым; пустоту, которую мы пытаемся заполнить и не способны адекватно описать? Когда всё сказано и сделано, что именно остаётся от прожитой жизни, от человеческого бытия… и возможно ли это действительно эксгумировать?

   Человеческие останки… Но что конкретно мы имеем под этим в виду? Немного костей и мягких тканей? Одежду и аксессуары? Что-то, что можно положить в гроб? Или, наоборот, нечто материальное: слова, которые мы посылаем в эфир; биения сердца, которые мы передаём своим любимым; пустоту, которую мы пытаемся заполнить и не способны адекватно описать? Когда всё сказано и сделано, что именно остаётся от прожитой жизни, от человеческого бытия… и возможно ли это действительно эксгумировать?

   — Элиф Шафак · книга
10. «

    Мосты появляются в нашей жизни лишь тогда, когда мы готовы по ним пройти.

    Мосты появляются в нашей жизни лишь тогда, когда мы готовы по ним пройти.

    — Элиф Шафак · книга
11. «

    Казалось, между человеком и зданием существует какая-то удивительная, нерасторжимая и в то же время взаимоисключающая связь. Подобно дню и ночи, они не могли сосуществовать одновременно. Когда восходит солнце, луна исчезает.

    Казалось, между человеком и зданием существует какая-то удивительная, нерасторжимая и в то же время взаимоисключающая связь. Подобно дню и ночи, они не могли сосуществовать одновременно. Когда восходит солнце, луна исчезает.

    — Элиф Шафак · книга
12. «

    За это Асия и любила кафе: за сонное оцепенение и абсолютную дисгармонию. Оно как будто находилось где-то вне времени и пространства. Стамбул был вечно охвачен спешкой, а в кафе «Кундера» царила апатия. Люди снаружи цеплялись друг за друга; чтобы скрыть своё одиночество, они притворялись, будто ближе друг к другу, чем на самом деле. А здесь всё было наоборот, здесь все притворялись намного более отстранёнными, чем в действительности. Это место словно отрицало существование всего города.

    За это Асия и любила кафе: за сонное оцепенение и абсолютную дисгармонию. Оно как будто находилось где-то вне времени и пространства. Стамбул был вечно охвачен спешкой, а в кафе «Кундера» царила апатия. Люди снаружи цеплялись друг за друга; чтобы скрыть своё одиночество, они притворялись, будто ближе друг к другу, чем на самом деле. А здесь всё было наоборот, здесь все притворялись намного более отстранёнными, чем в действительности. Это место словно отрицало существование всего города.

    — Элиф Шафак · книга
13. «

    Поиск Любви меняет нас. Нет такого человека, который не возмужал бы на этом пути. Едва начинаешь поиск Любви — и сразу меняешься внутри и снаружи.

    Поиск Любви меняет нас. Нет такого человека, который не возмужал бы на этом пути. Едва начинаешь поиск Любви — и сразу меняешься внутри и снаружи.

    — Элиф Шафак · книга
14. «

    Воспоминания, ускользающие и обрывочные, словно клочья шерсти, развеянные ветром.

    Воспоминания, ускользающие и обрывочные, словно клочья шерсти, развеянные ветром.

    — Элиф Шафак · книга
15. «

    Если более трёх человек спят в достаточно тесном пространстве, они рано или поздно начинают дышать в одном ритме. Возможно, таким образом Бог даёт людям знать, что они в состоянии достичь согласия друг с другом и прекратить все споры и раздоры, сотрясающие этот мир.

    Если более трёх человек спят в достаточно тесном пространстве, они рано или поздно начинают дышать в одном ритме. Возможно, таким образом Бог даёт людям знать, что они в состоянии достичь согласия друг с другом и прекратить все споры и раздоры, сотрясающие этот мир.

    — Элиф Шафак · книга
16. «

    Любовь и молодость движутся в быстром танце.

    Любовь и молодость движутся в быстром танце.

    — Элиф Шафак · книга
17. «

    Горе как ласточка. Однажды ты просыпаешься и думаешь, что оно прошло, но оно просто улетело в тёплые края погреть свои пёрышки. Рано или поздно оно вернётся и снова усядется у тебя на сердце, словно на карнизе.

    Горе как ласточка. Однажды ты просыпаешься и думаешь, что оно прошло, но оно просто улетело в тёплые края погреть свои пёрышки. Рано или поздно оно вернётся и снова усядется у тебя на сердце, словно на карнизе.

    — Элиф Шафак · книга
18. «

    Впрочем, сам Джахан тоже не спал – он работал.

    Впрочем, сам Джахан тоже не спал – он работал.

    — Элиф Шафак · книга
19. «

    Слово «кино» напоминало конфету в обёртке: не знаешь, что скрывается внутри, но не сомневаешься, что это нечто восхитительное.

    Слово «кино» напоминало конфету в обёртке: не знаешь, что скрывается внутри, но не сомневаешься, что это нечто восхитительное.

    — Элиф Шафак · книга
20. «

    Лейла никогда не говорила этого своим друзьям, во всяком случае настолько подробно, но они были её подушкой безопасности. Всякий раз, когда она спотыкалась или даже падала, друзья оказывались рядом, поддерживали и смягчали силу удара. В те ночи, когда клиенты обходились с ней слишком жестоко, она находила в себе силы держаться именно благодаря тому, что друзья самим фактом своего существования были снадобьем для её царапин и синяков, а в те дни, когда она предавалась жалости к самой себе, они ставили её на ноги и вдыхали ей в лёгкие жизнь.

    Лейла никогда не говорила этого своим друзьям, во всяком случае настолько подробно, но они были её подушкой безопасности. Всякий раз, когда она спотыкалась или даже падала, друзья оказывались рядом, поддерживали и смягчали силу удара. В те ночи, когда клиенты обходились с ней слишком жестоко, она находила в себе силы держаться именно благодаря тому, что друзья самим фактом своего существования были снадобьем для её царапин и синяков, а в те дни, когда она предавалась жалости к самой себе, они ставили её на ноги и вдыхали ей в лёгкие жизнь.

    — Элиф Шафак · книга