185 цитат Элифа Шафака — избранное

Ниже 185 цитат Элифа Шафака — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Наверное, у меня вообще проблемы с ощущением времени. Я не умею жить сегодняшним днём, забыв о дне вчерашнем. Снова и снова вспоминаю о девочке, одержимой великими идеями, которой была когда-то. От этой девочки, так любившей играть словами, сегодня мало что осталось. Думая о ней, я чувствую, что меня предали. Хотя предатель не кто иной, как я сама.

   Наверное, у меня вообще проблемы с ощущением времени. Я не умею жить сегодняшним днём, забыв о дне вчерашнем. Снова и снова вспоминаю о девочке, одержимой великими идеями, которой была когда-то. От этой девочки, так любившей играть словами, сегодня мало что осталось. Думая о ней, я чувствую, что меня предали. Хотя предатель не кто иной, как я сама.

   — Эсма · книга
2. «

   С тех пор как я здесь, я ни разу не слышал, чтобы зверь на кого-нибудь напал. Животные делают это, только если голодны. Если их хорошо кормить и не обижать, они никого не тронут. У людей же все иначе. Голоден человек или сыт, он всегда готов причинить зло другому. Рядом с сытым львом вы можете спать спокойно, а вот с незнакомым человеком следует быть настороже, даже если он наелся до отвала.

   С тех пор как я здесь, я ни разу не слышал, чтобы зверь на кого-нибудь напал. Животные делают это, только если голодны. Если их хорошо кормить и не обижать, они никого не тронут. У людей же все иначе. Голоден человек или сыт, он всегда готов причинить зло другому. Рядом с сытым львом вы можете спать спокойно, а вот с незнакомым человеком следует быть настороже, даже если он наелся до отвала.

   — Джахан · книга
3. «

   Не будь одной из тех презренных душ, что не заслужили ни упрека, ни похвалы.

   Не будь одной из тех презренных душ, что не заслужили ни упрека, ни похвалы.

   — Ученик архитектора · книга
4. «

   Реальный мир, в котором живут реальные люди, напоминает смесь грязи и сахара и, кстати, имеет примерно такой же вкус.

   Реальный мир, в котором живут реальные люди, напоминает смесь грязи и сахара и, кстати, имеет примерно такой же вкус.

   — Честь · книга
5. «

   Этим дождь похож на горе. Ты изо всех сил стараешься уберечься, но, когда оказывается, что усилия тщетны, перестаёшь считать капли и всецело отдаёшься обрушившемуся на тебя бурному потоку.

   Этим дождь похож на горе. Ты изо всех сил стараешься уберечься, но, когда оказывается, что усилия тщетны, перестаёшь считать капли и всецело отдаёшься обрушившемуся на тебя бурному потоку.

   — Стамбульский бастард · книга
6. «

   Некоторые люди не умеют пускать корни, но ничуть от этого не страдают.

   Некоторые люди не умеют пускать корни, но ничуть от этого не страдают.

   — Элайас · книга
7. «

   Если от горя до ликования всего один шаг, стоит ли удивляться, что расстояние от любви до ненависти оказывается ничуть не более длинным.

   Если от горя до ликования всего один шаг, стоит ли удивляться, что расстояние от любви до ненависти оказывается ничуть не более длинным.

   — Ученик архитектора · книга
8. «

   Плачь, дорогуша. И никогда не стыдись своих слёз. Плачь — и никто не усомнится, что ты жива.

   Плачь, дорогуша. И никогда не стыдись своих слёз. Плачь — и никто не усомнится, что ты жива.

   — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
9. «

   Что бы ни случилось в твоей жизни, с каким бы страшным несчастьем тебе ни пришлось столкнуться, не отчаивайся. Даже когда все двери закрыты, Бог единственно для тебя открывает новые пути. Будь благодарен! Разумеется, легко быть благодарным, когда все хорошо. Но суфий благодарит Бога не только за то, что ему дано, но и за то, в чем ему отказано.

   Что бы ни случилось в твоей жизни, с каким бы страшным несчастьем тебе ни пришлось столкнуться, не отчаивайся. Даже когда все двери закрыты, Бог единственно для тебя открывает новые пути. Будь благодарен! Разумеется, легко быть благодарным, когда все хорошо. Но суфий благодарит Бога не только за то, что ему дано, но и за то, в чем ему отказано.

   — Шамс Тебризи · книга
10. «

    Безмятежность. Бесчувственность. Иногда Пери мечтала о них как о великом даре. Если бы только она могла забыть. Если бы только могла не испытывать боли. Она пыталась отделаться от прошлого, но, несмотря на все её усилия, оно упорно преследовало её. (…) Сознание своей вины, стыд и ненависть к себе, соединившись, переплавились в некую плотную субстанцию, тяжким грузом лежавшую на её душе.

    Безмятежность. Бесчувственность. Иногда Пери мечтала о них как о великом даре. Если бы только она могла забыть. Если бы только могла не испытывать боли. Она пыталась отделаться от прошлого, но, несмотря на все её усилия, оно упорно преследовало её. (…) Сознание своей вины, стыд и ненависть к себе, соединившись, переплавились в некую плотную субстанцию, тяжким грузом лежавшую на её душе.

    — Три дочери Евы · книга
11. «

    Эдим никогда не задавал ни себе, ни другим вопросы, которые начинались со слова «почему». Вопросы, которые начинались со слова «как» (как наполнять коробки печеньем? как управлять станком?) или со слова «что» (что делать за рулеточным столом? на что ставить?), представлялись ему более простыми и понятными. Но все «почему» относились к области абстракций и неизменно ставили его в тупик.

    Эдим никогда не задавал ни себе, ни другим вопросы, которые начинались со слова «почему». Вопросы, которые начинались со слова «как» (как наполнять коробки печеньем? как управлять станком?) или со слова «что» (что делать за рулеточным столом? на что ставить?), представлялись ему более простыми и понятными. Но все «почему» относились к области абстракций и неизменно ставили его в тупик.

    — Честь · книга
12. «

    С возрастом начинаешь сознавать, что твои возможности далеко не безграничны, и спокойнее относиться к собственным неудачам.

    С возрастом начинаешь сознавать, что твои возможности далеко не безграничны, и спокойнее относиться к собственным неудачам.

    — Эсма · книга
13. «

    Она всегда старалась сделать так, чтобы прошлое оставалось как можно дальше от будущего, к которому она стремилась. Она надеялась, что, с какими бы мрачными и печальными воспоминаниями ни было сопряжено это прошлое, оно всё равно не сможет её поглотить. Хотя на самом деле прекрасно знала, что, как ни тошно это признавать, прошлое продолжает жить в настоящем.

    Она всегда старалась сделать так, чтобы прошлое оставалось как можно дальше от будущего, к которому она стремилась. Она надеялась, что, с какими бы мрачными и печальными воспоминаниями ни было сопряжено это прошлое, оно всё равно не сможет её поглотить. Хотя на самом деле прекрасно знала, что, как ни тошно это признавать, прошлое продолжает жить в настоящем.

    — Стамбульский бастард · книга
14. «

    Мы снова остаемся одни. Зизхан таращится на меня как на великое чудо. – Почему он такой злой на тебя? – спрашивает он. – Потому что он крыса, которая притворяется человеком. Зизхан хохочет, словно это лучшая шутка, которую он слышал в своей жизни. – Человек-крыса, – повторяет он. – Здорово! Он погружается в задумчивость и после изрекает: – Еще бывать человек-рыба, человек-птица, человек-змея, человек-слон. В этом мире мало человеческих людей.

    Мы снова остаемся одни. Зизхан таращится на меня как на великое чудо. – Почему он такой злой на тебя? – спрашивает он. – Потому что он крыса, которая притворяется человеком. Зизхан хохочет, словно это лучшая шутка, которую он слышал в своей жизни. – Человек-крыса, – повторяет он. – Здорово! Он погружается в задумчивость и после изрекает: – Еще бывать человек-рыба, человек-птица, человек-змея, человек-слон. В этом мире мало человеческих людей.

    — Искендер · книга
15. «

    Мудрость не изливается с небес, но прорастает из земли, с трудом пробивая себе путь.

    Мудрость не изливается с небес, но прорастает из земли, с трудом пробивая себе путь.

    — Синан · книга
16. «

    Я думаю, что часть меня всегда была кочевником физически и духовно. Истории сопровождают меня, соединяя мои произведения и воспоминания, как экзистенциальный клей.

    Я думаю, что часть меня всегда была кочевником физически и духовно. Истории сопровождают меня, соединяя мои произведения и воспоминания, как экзистенциальный клей.
17. «

    Если более трёх человек спят в достаточно тесном пространстве, они рано или поздно начинают дышать в одном ритме. Возможно, таким образом Бог даёт людям знать, что они в состоянии достичь согласия друг с другом и прекратить все споры и раздоры, сотрясающие этот мир.

    Если более трёх человек спят в достаточно тесном пространстве, они рано или поздно начинают дышать в одном ритме. Возможно, таким образом Бог даёт людям знать, что они в состоянии достичь согласия друг с другом и прекратить все споры и раздоры, сотрясающие этот мир.

    — Эдим Топрак · книга
18. «

    Беспомощность Налан усиливала даже не внезапная смерть Лейлы, не ужас и жестокость, которые ей сопутствовали, а совершенное отсутствие справедливости во всём этом. Жизнь полна несправедливости, но, как теперь понимала Налан, смерть превосходит её в этом смысле. Даже в детстве кровь у неё закипала, когда она видела, что с кем-нибудь — не важно, с кем, — обращаются жестоко и несправедливо. И если сравнить эту долю достоинства с малюсеньким наделом земли, которые принадлежит тебе, и только тебе, именно ты посеешь семя своей надежды. Этот крохотный зародыш в один прекрасный день даст ростки и расцветёт. По мнению Налан, именно за это малюсенькое семя и следует бороться.

    Беспомощность Налан усиливала даже не внезапная смерть Лейлы, не ужас и жестокость, которые ей сопутствовали, а совершенное отсутствие справедливости во всём этом. Жизнь полна несправедливости, но, как теперь понимала Налан, смерть превосходит её в этом смысле. Даже в детстве кровь у неё закипала, когда она видела, что с кем-нибудь — не важно, с кем, — обращаются жестоко и несправедливо. И если сравнить эту долю достоинства с малюсеньким наделом земли, которые принадлежит тебе, и только тебе, именно ты посеешь семя своей надежды. Этот крохотный зародыш в один прекрасный день даст ростки и расцветёт. По мнению Налан, именно за это малюсенькое семя и следует бороться.

    — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
19. «

    Несчастья, происходящие с другими, она воспринимала как свои собственные; они висели у неё на шее, подобно ожерелью из сосновых игл.

    Несчастья, происходящие с другими, она воспринимала как свои собственные; они висели у неё на шее, подобно ожерелью из сосновых игл.

    — Три дочери Евы · книга
20. «

    Новый облик Сельмы выражал всё то, что он ненавидел и презирал, против чего всегда боролся. Религиозное мракобесие. Уверенность в том, что их путь самый правильный, только потому, что они впитали эту религию с молоком матери и покорно приняли то, чему их учили, когда о других культурах, философах, другом образе мысли, наконец, они знают так мало, если вообще что-нибудь знают? Что касается Сельмы, то во внешности и манерах Менсура её бесило буквально всё: снисходительное пренебрежение, светившееся в его взгляде, авторитарность его тона, гордая складка, залёгшая у рта. Поразительно, насколько надменны всё эти безбожники. С какой лёгкостью они отбрасывают многовековые традиции, как непомерно их самомнение, позволяющее им ставить себя выше общества. Как они могут считать себя просвещёнными людьми, когда о культуре и вере собственного народа знают так мало, если вообще что-нибудь знают?

    Новый облик Сельмы выражал всё то, что он ненавидел и презирал, против чего всегда боролся. Религиозное мракобесие. Уверенность в том, что их путь самый правильный, только потому, что они впитали эту религию с молоком матери и покорно приняли то, чему их учили, когда о других культурах, философах, другом образе мысли, наконец, они знают так мало, если вообще что-нибудь знают? Что касается Сельмы, то во внешности и манерах Менсура её бесило буквально всё: снисходительное пренебрежение, светившееся в его взгляде, авторитарность его тона, гордая складка, залёгшая у рта. Поразительно, насколько надменны всё эти безбожники. С какой лёгкостью они отбрасывают многовековые традиции, как непомерно их самомнение, позволяющее им ставить себя выше общества. Как они могут считать себя просвещёнными людьми, когда о культуре и вере собственного народа знают так мало, если вообще что-нибудь знают?

    — Три дочери Евы · книга