216 цитат Элифа Шафака — коротко и по делу

Ниже 216 цитат Элифа Шафака — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Наверное, у меня вообще проблемы с ощущением времени. Я не умею жить сегодняшним днём, забыв о дне вчерашнем. Снова и снова вспоминаю о девочке, одержимой великими идеями, которой была когда-то. От этой девочки, так любившей играть словами, сегодня мало что осталось. Думая о ней, я чувствую, что меня предали. Хотя предатель не кто иной, как я сама.

   Наверное, у меня вообще проблемы с ощущением времени. Я не умею жить сегодняшним днём, забыв о дне вчерашнем. Снова и снова вспоминаю о девочке, одержимой великими идеями, которой была когда-то. От этой девочки, так любившей играть словами, сегодня мало что осталось. Думая о ней, я чувствую, что меня предали. Хотя предатель не кто иной, как я сама.

   — Эсма · книга
2. «

   Только переспав с мужчиной, можно наверняка понять, подходит ли он тебе вообще. Только в постели проявляются самые глубокие, скрытые комплексы; и что бы там люди ни говорили, секс — это, скорее, нечто чувственное, а не физическое.

   Только переспав с мужчиной, можно наверняка понять, подходит ли он тебе вообще. Только в постели проявляются самые глубокие, скрытые комплексы; и что бы там люди ни говорили, секс — это, скорее, нечто чувственное, а не физическое.

   — Асия Казанчи · книга
3. «

   Им овладело упоение собственным успехом – опасное чувство, способное погубить самые лучшие начинания. В такие моменты шайтан стоит у своей жертвы за спиной и вкрадчиво шепчет ей на ухо: «Если уж тебе удалось получить так много, то почему бы не попросить еще большего?»

   Им овладело упоение собственным успехом – опасное чувство, способное погубить самые лучшие начинания. В такие моменты шайтан стоит у своей жертвы за спиной и вкрадчиво шепчет ей на ухо: «Если уж тебе удалось получить так много, то почему бы не попросить еще большего?»

   — Ученик архитектора · книга
4. «

   Комары — это заклятые враги рода человеческого. Они погубили половину людей, когда-либо ступавших по этой земле. Меня всегда поражало, что люди, которые до смерти боятся тигров, не говоря уже о мифических вампирах и зомби, забывают о том, что их злейший враг — не кто иной, как крошечный комар.

   Комары — это заклятые враги рода человеческого. Они погубили половину людей, когда-либо ступавших по этой земле. Меня всегда поражало, что люди, которые до смерти боятся тигров, не говоря уже о мифических вампирах и зомби, забывают о том, что их злейший враг — не кто иной, как крошечный комар.

   — фиговое дерево · книга
5. «

   Когда мы влюбляемся, то превращаем предмет нашей любви в божество, вот в чём опасность. Если нам не отвечают взаимностью, в наших душах пробуждается гнев, обида, даже ненависть… Любовь ведь чем-то похожа на веру. Так же слепа, не находите? Сладчайшая из всех эйфорий. Мы чувствуем таинственную связь с тем, кто находится за рамками нашей собственной личности, такой понятной и знакомой. Но когда любовь — или вера — поглощает нас целиком, она превращается в догму, перестаёт развиваться. Сладость сменяется горечью. Мы начинаем страдать под властью божества, которое сами же и создали.

   Когда мы влюбляемся, то превращаем предмет нашей любви в божество, вот в чём опасность. Если нам не отвечают взаимностью, в наших душах пробуждается гнев, обида, даже ненависть… Любовь ведь чем-то похожа на веру. Так же слепа, не находите? Сладчайшая из всех эйфорий. Мы чувствуем таинственную связь с тем, кто находится за рамками нашей собственной личности, такой понятной и знакомой. Но когда любовь — или вера — поглощает нас целиком, она превращается в догму, перестаёт развиваться. Сладость сменяется горечью. Мы начинаем страдать под властью божества, которое сами же и создали.

   — Три дочери Евы · книга
6. «

   С самого первого дня знакомства эта женщина поражала его своими противоречиями. Она казалась робкой, пугливой и застенчивой, но он чувствовал, что под хрупкой наружной оболочкой скрывается прочная сердцевина, что в нежную ткань её души вплетены нити отваги, упорства и решительности. Иногда глаза её лучились светом, который в далёком детстве Элайас видел лишь в глазах своей матери. Но в то же время на лице её постоянно лежала грустная тень. Собственно, именно аура неизбывной печали, окружившая Пимби, толкнула к ней Элайаса.

   С самого первого дня знакомства эта женщина поражала его своими противоречиями. Она казалась робкой, пугливой и застенчивой, но он чувствовал, что под хрупкой наружной оболочкой скрывается прочная сердцевина, что в нежную ткань её души вплетены нити отваги, упорства и решительности. Иногда глаза её лучились светом, который в далёком детстве Элайас видел лишь в глазах своей матери. Но в то же время на лице её постоянно лежала грустная тень. Собственно, именно аура неизбывной печали, окружившая Пимби, толкнула к ней Элайаса.

   — Честь · книга
7. «

   Какое мучение, когда твои мысли и эмоции всё ещё привязаны к человеку, с которым ты расстался физически!

   Какое мучение, когда твои мысли и эмоции всё ещё привязаны к человеку, с которым ты расстался физически!

   — Стамбульский бастард · книга
8. «

   Все это происходило в бедной, далёкой от цивилизации курдской деревушке, в которой не было ни электричества, ни дорог, ни врачей, ни школы. За плотную завесу изоляции не проникали никакие новости извне. Жители деревушки не слыхивали ни о последствиях Второй мировой войны, ни об атомной бомбе. Тем не менее они были убеждены, что в мире, раскинувшемся вдали от берегов Евфрата, творятся странные вещи. Желания познать этот неведомый мир у них не возникало, а дальние странствия представлялось им совершенно бессмысленным занятием. Все, что есть, было и будет в этом мире, человек видит вокруг себя, здесь и сейчас. Людям положено жить на одном месте, подобно деревьям и камням. Исключение составляют три категории: странствующие мистики, утратившие прошлое, глупцы, лишенные разума, и поэты, потерявшие своих возлюбленных. Все прочие жители деревни.

   Все это происходило в бедной, далёкой от цивилизации курдской деревушке, в которой не было ни электричества, ни дорог, ни врачей, ни школы. За плотную завесу изоляции не проникали никакие новости извне. Жители деревушки не слыхивали ни о последствиях Второй мировой войны, ни об атомной бомбе. Тем не менее они были убеждены, что в мире, раскинувшемся вдали от берегов Евфрата, творятся странные вещи. Желания познать этот неведомый мир у них не возникало, а дальние странствия представлялось им совершенно бессмысленным занятием. Все, что есть, было и будет в этом мире, человек видит вокруг себя, здесь и сейчас. Людям положено жить на одном месте, подобно деревьям и камням. Исключение составляют три категории: странствующие мистики, утратившие прошлое, глупцы, лишенные разума, и поэты, потерявшие своих возлюбленных. Все прочие жители деревни.

   — Честь · книга
9. «

   Детство заканчивается не переменами в организме и не пубертатом, а в тот момент, когда человек способен увидеть собственную жизнь глазами постороннего.

   Детство заканчивается не переменами в организме и не пубертатом, а в тот момент, когда человек способен увидеть собственную жизнь глазами постороннего.

   — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
10. «

    Сознание своей вины — чувство, к которому приходишь постепенно. Начинается всё с сомнения, крошечного, как вошь. Она поселяется на твоей коже, откладывает яйца, и вскоре на твоём теле не остаётся живого места.

    Сознание своей вины — чувство, к которому приходишь постепенно. Начинается всё с сомнения, крошечного, как вошь. Она поселяется на твоей коже, откладывает яйца, и вскоре на твоём теле не остаётся живого места.

    — Честь · книга
11. «

    Зизхан будит меня на рассвете, чтобы вместе медитировать. Сегодня я поднимаюсь без ворчания. Мы сидим, скрестив ноги, на полу, напротив друг друга. Зизхан, как обычно, сияет. Интересно, где он заряжает свои батарейки? — Чистишь ум, — говорит он, как обычно. — Грязный воздух плохо для города. Грязный ум плохо для человека.

    Зизхан будит меня на рассвете, чтобы вместе медитировать. Сегодня я поднимаюсь без ворчания. Мы сидим, скрестив ноги, на полу, напротив друг друга. Зизхан, как обычно, сияет. Интересно, где он заряжает свои батарейки? — Чистишь ум, — говорит он, как обычно. — Грязный воздух плохо для города. Грязный ум плохо для человека.

    — Искендер · книга
12. «

    Правда — это ризома, подземный стебель или ствол растений с боковыми побегами. Вы должны копнуть поглубже, чтобы добраться до неё, а раскопав — относиться к ней с уважением.

    Правда — это ризома, подземный стебель или ствол растений с боковыми побегами. Вы должны копнуть поглубже, чтобы добраться до неё, а раскопав — относиться к ней с уважением.

    — фиговое дерево · книга
13. «

    Не называйте меня дерьмом. У дерьма тоже есть сердце.

    Не называйте меня дерьмом. У дерьма тоже есть сердце.

    — Стамбульский бастард · книга
14. «

    Алчность затыкает рот благодарности.

    Алчность затыкает рот благодарности.

    — Микеланджело Буонарроти · книга
15. «

    Слухи, подобно кочующим племенам, не знают покоя, и нет на земле места, куда они не сумели бы добраться.

    Слухи, подобно кочующим племенам, не знают покоя, и нет на земле места, куда они не сумели бы добраться.

    — Честь · книга
16. «

    ...не надо охотиться на любовь где-то вне себя. Всё, что надо, — это сломать внутренние барьеры, которые мешают нам в поисках любви.

    ...не надо охотиться на любовь где-то вне себя. Всё, что надо, — это сломать внутренние барьеры, которые мешают нам в поисках любви.

    — Элла Рубинштейн · книга
17. «

    Два величайших блага на свете – это книги и друзья. Но если книг человеку требуется много, то истинных друзей у него может быть всего лишь несколько.

    Два величайших блага на свете – это книги и друзья. Но если книг человеку требуется много, то истинных друзей у него может быть всего лишь несколько.

    — Ученик архитектора · книга
18. «

    – Как ты можешь жить совершенно одна? Женщине нужен мужчина, защитник. – А у твоей жены есть рядом мужчина, который ее защищает? Уверена, она так же одинока, как и я. Некоторые женщины замужем и одиноки одновременно. А некоторые, вроде меня, просто одиноки.

    – Как ты можешь жить совершенно одна? Женщине нужен мужчина, защитник. – А у твоей жены есть рядом мужчина, который ее защищает? Уверена, она так же одинока, как и я. Некоторые женщины замужем и одиноки одновременно. А некоторые, вроде меня, просто одиноки.

    — контрабандист · книга
19. «

    Ангел смерти или слеп, или выжил из ума. Азраила пора увольнять. Неужели Бог не замечает, как хреново его помощник делает свою работу? Почему всегда умирают не те, кто должен умереть?

    Ангел смерти или слеп, или выжил из ума. Азраила пора увольнять. Неужели Бог не замечает, как хреново его помощник делает свою работу? Почему всегда умирают не те, кто должен умереть?

    — Искендер Топрак · книга
20. «

    Уже рассвело. Остался лишь шаг до таинственной черты, разделяющей ночную тьму и день. Удивительный час, когда ещё достаточно рано, чтобы лелеять надежды на то, что твои сны сбудутся, но уже слишком поздно и слишком далеко от царства Морфея, чтобы видеть сами сны. Око Аллаха всесильно и всеведуще. Это око никогда не смыкается и даже не мигает. И всё же нет гарантии, что вся земля в равной степени доступна наблюдению. И если мир — это сцена, которой разыгрываются представления, то возможно, время от времени занавес опускается и серебряную чашу закрывает прозрачное покрывало.

    Уже рассвело. Остался лишь шаг до таинственной черты, разделяющей ночную тьму и день. Удивительный час, когда ещё достаточно рано, чтобы лелеять надежды на то, что твои сны сбудутся, но уже слишком поздно и слишком далеко от царства Морфея, чтобы видеть сами сны. Око Аллаха всесильно и всеведуще. Это око никогда не смыкается и даже не мигает. И всё же нет гарантии, что вся земля в равной степени доступна наблюдению. И если мир — это сцена, которой разыгрываются представления, то возможно, время от времени занавес опускается и серебряную чашу закрывает прозрачное покрывало.

    — Стамбульский бастард · книга