241 коротких цитата Элифа Шафака

Ниже 241 цитата Элифа Шафака — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Есть три источника мудрости, из которых должен черпать каждый мастер, сказал он: книги, работа и путешествия. Да, для того, чтобы достичь в своем деле больших высот, необходимо беспрестанно читать, трудиться и ездить по миру.

   Есть три источника мудрости, из которых должен черпать каждый мастер, сказал он: книги, работа и путешествия. Да, для того, чтобы достичь в своем деле больших высот, необходимо беспрестанно читать, трудиться и ездить по миру.

   — Ученик архитектора · книга
2. «

   Роженица знает, что нет рождения без боли, мать без боли не может подарить жизнь своему дитяти. Точно так же необходимы трудности, когда рождается другое «я». Глине, чтобы закалиться, надо пройти через огонь. Любви, чтобы стать совершеннее, надо пройти через боль.

   Роженица знает, что нет рождения без боли, мать без боли не может подарить жизнь своему дитяти. Точно так же необходимы трудности, когда рождается другое «я». Глине, чтобы закалиться, надо пройти через огонь. Любви, чтобы стать совершеннее, надо пройти через боль.

   — Шамс Тебризи · книга
3. «

   – Вселенная, говоришь? – спрашиваю я. – А что такое вселенная, ты знаешь? Это злоба, ненависть, жестокость… В этой вселенной люди убивают друг друга. – Угу, – кивает Зизхан и погружается в задумчивость, словно слышит обо всем этом впервые. Он закрывает глаза, и мне даже кажется, что он собирается вздремнуть. Но он говорит с закрытыми глазами, и голос звучит бодро: – Давай смотреть на природа. Животный убивать другой животный. Большой насекомый ест маленький. Волк ест овца. Много крови, очень много. Но животный и защищать друг друга. Рыбы плавать стаями. Птицы тоже. – Потому что в мире слишком много хищников. Если ты окружен себе подобными, у тебя больше шансов выжить. – Все мы надо заботиться друг о друге, – изрекает Зизхан. <...> – В природе есть гармония, – говорит он, старательно выговаривая трудное слово. – Есть гармония внутри тебя – вот вопрос. <...> – Будь по-твоему, – киваю я. – Пусть в природе царит гармония. Равновесие между добром и злом и все такое. Какой вывод из этого следует? Каждый может вытворять все, что в голову взбредет. Это твое гребаное равновесие все равно невозможно нарушить. – Нет, нет, не так. Нельзя делать что хотеть. Надо делать только то, что хотеть Бог. Я состоять из разных веществ. Ты тоже. Зизхан состоять из вода. А ты? Огонь, похоже, что так. Да, конечно, огонь. Всегда драться, потом жалеть. Язык острый, как стрела. Ты говорить, вселенная – дикие джунгли. В этих джунглях я разбивать свой сад. – О каком дерьмовом саде ты говоришь? – Дорогой друг, – произносит Зизхан, словно начинает читать письмо. – Злоба – это тигр. Ты смотреть на тигр и думать: какой большой животный. Он будет мой. Но никто не может приручить тигр. Он всех ест. – Оставь несчастных тигров в покое. Злобе мы научились не у них. Злобе мы учимся у других людей. Они так преуспели в ненависти к себе подобным, что никакие дикие звери за ними не угонятся. – Если ты любить только себя, это как хищная птица, – талдычит Зизхан, пропуская мои слова мимо ушей. – Гриф. Стервятник. Он говорит: лететь со мной, и станешь сильным. Но он врать. Если ты любить только себя, ты слабый. Если ты любить других, ты сильный.

   – Вселенная, говоришь? – спрашиваю я. – А что такое вселенная, ты знаешь? Это злоба, ненависть, жестокость… В этой вселенной люди убивают друг друга. – Угу, – кивает Зизхан и погружается в задумчивость, словно слышит обо всем этом впервые. Он закрывает глаза, и мне даже кажется, что он собирается вздремнуть. Но он говорит с закрытыми глазами, и голос звучит бодро: – Давай смотреть на природа. Животный убивать другой животный. Большой насекомый ест маленький. Волк ест овца. Много крови, очень много. Но животный и защищать друг друга. Рыбы плавать стаями. Птицы тоже. – Потому что в мире слишком много хищников. Если ты окружен себе подобными, у тебя больше шансов выжить. – Все мы надо заботиться друг о друге, – изрекает Зизхан. <...> – В природе есть гармония, – говорит он, старательно выговаривая трудное слово. – Есть гармония внутри тебя – вот вопрос. <...> – Будь по-твоему, – киваю я. – Пусть в природе царит гармония. Равновесие между добром и злом и все такое. Какой вывод из этого следует? Каждый может вытворять все, что в голову взбредет. Это твое гребаное равновесие все равно невозможно нарушить. – Нет, нет, не так. Нельзя делать что хотеть. Надо делать только то, что хотеть Бог. Я состоять из разных веществ. Ты тоже. Зизхан состоять из вода. А ты? Огонь, похоже, что так. Да, конечно, огонь. Всегда драться, потом жалеть. Язык острый, как стрела. Ты говорить, вселенная – дикие джунгли. В этих джунглях я разбивать свой сад. – О каком дерьмовом саде ты говоришь? – Дорогой друг, – произносит Зизхан, словно начинает читать письмо. – Злоба – это тигр. Ты смотреть на тигр и думать: какой большой животный. Он будет мой. Но никто не может приручить тигр. Он всех ест. – Оставь несчастных тигров в покое. Злобе мы научились не у них. Злобе мы учимся у других людей. Они так преуспели в ненависти к себе подобным, что никакие дикие звери за ними не угонятся. – Если ты любить только себя, это как хищная птица, – талдычит Зизхан, пропуская мои слова мимо ушей. – Гриф. Стервятник. Он говорит: лететь со мной, и станешь сильным. Но он врать. Если ты любить только себя, ты слабый. Если ты любить других, ты сильный.

   — Искендер · книга
4. «

   Если более трёх человек спят в достаточно тесном пространстве, они рано или поздно начинают дышать в одном ритме. Возможно, таким образом Бог даёт людям знать, что они в состоянии достичь согласия друг с другом и прекратить все споры и раздоры, сотрясающие этот мир.

   Если более трёх человек спят в достаточно тесном пространстве, они рано или поздно начинают дышать в одном ритме. Возможно, таким образом Бог даёт людям знать, что они в состоянии достичь согласия друг с другом и прекратить все споры и раздоры, сотрясающие этот мир.

   — Эдим Топрак · книга
5. «

   Д/Али сказал, что миллионы стамбульцев использовали лишь малую толику своего потенциала из-за губительной близости могил. Охота к нововведениям теряется, если всё время напоминать, мол, вот-вот придёт смерть со своей косой, которая отсвечивает красным в лучах заходящего солнца. Именно поэтому проекты реновации ни к чему не приводили и инфраструктуру строить не удавалось, а коллективная память оказывалась не прочнее салфетки. К чему создавать будущее или возвращаться мыслями к прошлому, если мы постоянно скатываемся к размышлениям о конце? Демократия, права человека, свобода слова — есть ли в них смысл, если в итоге мы все умрём? Устройство кладбищ и отношение к мёртвым, как заключил Д/Али, — самая большая разница между цивилизациями.

   Д/Али сказал, что миллионы стамбульцев использовали лишь малую толику своего потенциала из-за губительной близости могил. Охота к нововведениям теряется, если всё время напоминать, мол, вот-вот придёт смерть со своей косой, которая отсвечивает красным в лучах заходящего солнца. Именно поэтому проекты реновации ни к чему не приводили и инфраструктуру строить не удавалось, а коллективная память оказывалась не прочнее салфетки. К чему создавать будущее или возвращаться мыслями к прошлому, если мы постоянно скатываемся к размышлениям о конце? Демократия, права человека, свобода слова — есть ли в них смысл, если в итоге мы все умрём? Устройство кладбищ и отношение к мёртвым, как заключил Д/Али, — самая большая разница между цивилизациями.

   — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
6. «

   Человеческая память напоминает ночного кутилу, который выпил лишнего: как ни старайся, она не может следовать по прямой. Её болтает по беспорядочному лабиринту, и часто она движется головокружительными зигзагами, совершенно невосприимчивая к разуму и рискующая вовсе испариться.

   Человеческая память напоминает ночного кутилу, который выпил лишнего: как ни старайся, она не может следовать по прямой. Её болтает по беспорядочному лабиринту, и часто она движется головокружительными зигзагами, совершенно невосприимчивая к разуму и рискующая вовсе испариться.

   — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
7. «

   Одиночество – это удел, который способен выносить лишь Создатель.

   Одиночество – это удел, который способен выносить лишь Создатель.

   — Синан · книга
8. «

   Может быть, супружество — не более чем мимолётная блажь. Поддавшись ей, ты начинаешь верить, что это навсегда, а потом можешь даже смеяться над тем, как обманулся, но только если сам ушёл первый. То обстоятельство, что, прежде чем погибнуть без возврата, брак ещё какое-то время агонизирует, давало обманчивую надежду, пока ты не осознавал, что надеяться можно не на то, что всё образуется, а на то, что оба в итоге помучаются и разойдутся, каждый своим путём.

   Может быть, супружество — не более чем мимолётная блажь. Поддавшись ей, ты начинаешь верить, что это навсегда, а потом можешь даже смеяться над тем, как обманулся, но только если сам ушёл первый. То обстоятельство, что, прежде чем погибнуть без возврата, брак ещё какое-то время агонизирует, давало обманчивую надежду, пока ты не осознавал, что надеяться можно не на то, что всё образуется, а на то, что оба в итоге помучаются и разойдутся, каждый своим путём.

   — Стамбульский бастард · книга
9. «

   Ангел смерти или слеп, или выжил из ума. Азраила пора увольнять. Неужели Бог не замечает, как хреново его помощник делает свою работу? Почему всегда умирают не те, кто должен умереть?

   Ангел смерти или слеп, или выжил из ума. Азраила пора увольнять. Неужели Бог не замечает, как хреново его помощник делает свою работу? Почему всегда умирают не те, кто должен умереть?

   — Искендер Топрак · книга
10. «

    Человеческий ум нуждается в новых идеях. Иначе он не сможет работать, так же как автомобильный двигатель без бензина. А книги — самый богатый источник идей.

    Человеческий ум нуждается в новых идеях. Иначе он не сможет работать, так же как автомобильный двигатель без бензина. А книги — самый богатый источник идей.

    — Честь · книга
11. «

    В природе буквально всё сущее неумолчно говорит. Крыланы, медоносные пчёлы, горные козлы, ужи… Одни верещат, другие пищат, а остальные каркают, стрекочут, квакают или чирикают. Галька скрипит, виноградные лозы шелестят. Солёные озёра рассказывают истории о военных действиях и возвращении на родину, поле подпевает в унисон, когда дует мельтеми; цитрусовые сады слагают оды во славу вечной юности. Голоса отчизны непрестанно звучат в нашей душе. И куда бы мы ни отправились, они всегда с нами.

    В природе буквально всё сущее неумолчно говорит. Крыланы, медоносные пчёлы, горные козлы, ужи… Одни верещат, другие пищат, а остальные каркают, стрекочут, квакают или чирикают. Галька скрипит, виноградные лозы шелестят. Солёные озёра рассказывают истории о военных действиях и возвращении на родину, поле подпевает в унисон, когда дует мельтеми; цитрусовые сады слагают оды во славу вечной юности. Голоса отчизны непрестанно звучат в нашей душе. И куда бы мы ни отправились, они всегда с нами.

    — фиговое дерево · книга
12. «

    Её жизнь закрылась, словно дверь, и теперь она стремилась отыскать новую дверь и открыть её. Тот, кто не объездил мир, слеп, подумала она.

    Её жизнь закрылась, словно дверь, и теперь она стремилась отыскать новую дверь и открыть её. Тот, кто не объездил мир, слеп, подумала она.

    — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
13. «

    Люди могли бы многому научиться у зверей. Если бы они, подобно животным, не знали горьких воспоминаний о прошлом и изнуряющих тревог о будущем, если бы они отказались от хитрости и лжи, этот мир стал бы счастливым и безмятежным.

    Люди могли бы многому научиться у зверей. Если бы они, подобно животным, не знали горьких воспоминаний о прошлом и изнуряющих тревог о будущем, если бы они отказались от хитрости и лжи, этот мир стал бы счастливым и безмятежным.

    — Джахан · книга
14. «

    Ну почему нельзя жить в мире и согласии без солдат и автоматов?

    Ну почему нельзя жить в мире и согласии без солдат и автоматов?

    — Мерьем · книга
15. «

    Вопреки мнению многих любовь не только сладостное чувство, которое неожиданно приходит и быстро уходит. <...> Любовь есть суть и цель жизни. Как напоминает нам Руми, она поражает всех, даже тех, кто остерегается её, даже тех, для кого слово «романтический» имеет негативный смысл.

    Вопреки мнению многих любовь не только сладостное чувство, которое неожиданно приходит и быстро уходит. <...> Любовь есть суть и цель жизни. Как напоминает нам Руми, она поражает всех, даже тех, кто остерегается её, даже тех, для кого слово «романтический» имеет негативный смысл.

    — Сорок правил любви · книга
16. «

    Новый облик Сельмы выражал всё то, что он ненавидел и презирал, против чего всегда боролся. Религиозное мракобесие. Уверенность в том, что их путь самый правильный, только потому, что они впитали эту религию с молоком матери и покорно приняли то, чему их учили, когда о других культурах, философах, другом образе мысли, наконец, они знают так мало, если вообще что-нибудь знают? Что касается Сельмы, то во внешности и манерах Менсура её бесило буквально всё: снисходительное пренебрежение, светившееся в его взгляде, авторитарность его тона, гордая складка, залёгшая у рта. Поразительно, насколько надменны всё эти безбожники. С какой лёгкостью они отбрасывают многовековые традиции, как непомерно их самомнение, позволяющее им ставить себя выше общества. Как они могут считать себя просвещёнными людьми, когда о культуре и вере собственного народа знают так мало, если вообще что-нибудь знают?

    Новый облик Сельмы выражал всё то, что он ненавидел и презирал, против чего всегда боролся. Религиозное мракобесие. Уверенность в том, что их путь самый правильный, только потому, что они впитали эту религию с молоком матери и покорно приняли то, чему их учили, когда о других культурах, философах, другом образе мысли, наконец, они знают так мало, если вообще что-нибудь знают? Что касается Сельмы, то во внешности и манерах Менсура её бесило буквально всё: снисходительное пренебрежение, светившееся в его взгляде, авторитарность его тона, гордая складка, залёгшая у рта. Поразительно, насколько надменны всё эти безбожники. С какой лёгкостью они отбрасывают многовековые традиции, как непомерно их самомнение, позволяющее им ставить себя выше общества. Как они могут считать себя просвещёнными людьми, когда о культуре и вере собственного народа знают так мало, если вообще что-нибудь знают?

    — Три дочери Евы · книга
17. «

    Народ, постоянно изнывающий от тоски и скорби, подобен человеческому телу, страдающему от запоров, — сказал он. — Печаль отравляет людей, как нечистоты отравляют организм.

    Народ, постоянно изнывающий от тоски и скорби, подобен человеческому телу, страдающему от запоров, — сказал он. — Печаль отравляет людей, как нечистоты отравляют организм.

    — Ученик архитектора · книга
18. «

    Детство заканчивается не переменами в организме и не пубертатом, а в тот момент, когда человек способен увидеть собственную жизнь глазами постороннего.

    Детство заканчивается не переменами в организме и не пубертатом, а в тот момент, когда человек способен увидеть собственную жизнь глазами постороннего.

    — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
19. «

    Сколько раз Зелихе снился один и тот же сон. Она шла по улице, а с неба дождём сыпались камни. Булыжники падали с неба, и каждый пробивал дыру. Дыра становилось всё шире и глубже, и Зелиху охватывал ужас — вдруг она тоже туда упадёт, вдруг её без следа заглотит голодная бездна. «Нет!» — кричала она падавшим под ноги камням. «Нет!» — приказывала машинам, но те неслись на неё с бешеной скоростью, и переезжали её, и неслись дальше. «Нет!» — умоляла она толкавшихся пешеходов. «Нет, пожалуйста».

    Сколько раз Зелихе снился один и тот же сон. Она шла по улице, а с неба дождём сыпались камни. Булыжники падали с неба, и каждый пробивал дыру. Дыра становилось всё шире и глубже, и Зелиху охватывал ужас — вдруг она тоже туда упадёт, вдруг её без следа заглотит голодная бездна. «Нет!» — кричала она падавшим под ноги камням. «Нет!» — приказывала машинам, но те неслись на неё с бешеной скоростью, и переезжали её, и неслись дальше. «Нет!» — умоляла она толкавшихся пешеходов. «Нет, пожалуйста».

    — Стамбульский бастард · книга
20. «

    Люди иногда подсаживаются на тату, не могут остановиться. Каждая новая татуировка тянет за собой ещё одну. Странно, что всякие программы по борьбе с зависимостями ещё не занялись этим вопросом.

    Люди иногда подсаживаются на тату, не могут остановиться. Каждая новая татуировка тянет за собой ещё одну. Странно, что всякие программы по борьбе с зависимостями ещё не занялись этим вопросом.

    — Зелиха Казанчи · книга