277 коротких цитат Элифа Шафака

Ниже 277 цитат Элифа Шафака — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любовь и молодость движутся в быстром танце.

   Любовь и молодость движутся в быстром танце.

   — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
2. «

   Как странно все устроено в этом мире. Всю жизнь я тешу себя несбыточными мечтами и сетую на судьбу за то, что она недостаточно щедра и милостива. А этот человек спас мне жизнь, не ожидая в ответ даже слова благодарности. Наверное, лишь тот по-настоящему счастлив, кто умеет давать, не требуя ничего взамен.

   Как странно все устроено в этом мире. Всю жизнь я тешу себя несбыточными мечтами и сетую на судьбу за то, что она недостаточно щедра и милостива. А этот человек спас мне жизнь, не ожидая в ответ даже слова благодарности. Наверное, лишь тот по-настоящему счастлив, кто умеет давать, не требуя ничего взамен.

   — Джахан · книга
3. «

   Два величайших блага на свете – это книги и друзья. Но если книг человеку требуется много, то истинных друзей у него может быть всего лишь несколько.

   Два величайших блага на свете – это книги и друзья. Но если книг человеку требуется много, то истинных друзей у него может быть всего лишь несколько.

   — Ученик архитектора · книга
4. «

   Война – ужасная штука. Любая война. Но возможно, нет ничего хуже гражданских войн, когда добрые соседи становятся злейшими врагами.

   Война – ужасная штука. Любая война. Но возможно, нет ничего хуже гражданских войн, когда добрые соседи становятся злейшими врагами.

   — Остров пропавших деревьев · книга
5. «

   Впервые становясь отцом, ты не сомневаешься в том, что твой ребёнок станет продолжением тебя самого. Ты гордишься им, как самым выдающимся своим достижением, его появление на свет придаёт твоей жизни значение и смысл. А потом ты постепенно начинаешь понимать, что у твоего сына своя собственная жизнь. Он пойдёт своим путём, даже если ты хочешь, чтобы он следовал по твоим стопам, и прилагаешь к этому все усилия. В тот момент, когда Эдим осознал это, он почувствовал себя обманутым и уже не смог избавиться от этого чувства. Когда сам он был подростком, он относился к отцу совсем по-другому, уважительно внимал каждому его слову, никогда не противоречил. О, если бы он догадался тогда, что может встать на крыло и улететь прочь. Теперь уже ничего не исправишь. Но его сын в полной мере пользуется свободой, которую сам он не смог получить у собственного отца.

   Впервые становясь отцом, ты не сомневаешься в том, что твой ребёнок станет продолжением тебя самого. Ты гордишься им, как самым выдающимся своим достижением, его появление на свет придаёт твоей жизни значение и смысл. А потом ты постепенно начинаешь понимать, что у твоего сына своя собственная жизнь. Он пойдёт своим путём, даже если ты хочешь, чтобы он следовал по твоим стопам, и прилагаешь к этому все усилия. В тот момент, когда Эдим осознал это, он почувствовал себя обманутым и уже не смог избавиться от этого чувства. Когда сам он был подростком, он относился к отцу совсем по-другому, уважительно внимал каждому его слову, никогда не противоречил. О, если бы он догадался тогда, что может встать на крыло и улететь прочь. Теперь уже ничего не исправишь. Но его сын в полной мере пользуется свободой, которую сам он не смог получить у собственного отца.

   — Честь · книга
6. «

   Он припомнил истории об отравленных евнухах и задушенных наложницах, страшные рассказы об обезглавленных визирях и шевелящихся мешках, сброшенных в Босфорский пролив, и по спине у него пробежал холодок. В этом городе было два кладбища: одно раскинулось на холмах, а другое, куда более обширное, скрывалось в море.

   Он припомнил истории об отравленных евнухах и задушенных наложницах, страшные рассказы об обезглавленных визирях и шевелящихся мешках, сброшенных в Босфорский пролив, и по спине у него пробежал холодок. В этом городе было два кладбища: одно раскинулось на холмах, а другое, куда более обширное, скрывалось в море.

   — Ученик архитектора · книга
7. «

   У цыган всегда три мнения на двоих.

   У цыган всегда три мнения на двоих.

   — Балабан · книга
8. «

   Слова порождают проблемы, так она считала. Именно из-за слов люди не понимают друг друга. Поэтому она боялась людей, умеющих ловко играть словами: журналистов, писателей, юристов. Мама любила песни и молитвы, ведь там слова если и имеют значение, то второстепенное.

   Слова порождают проблемы, так она считала. Именно из-за слов люди не понимают друг друга. Поэтому она боялась людей, умеющих ловко играть словами: журналистов, писателей, юристов. Мама любила песни и молитвы, ведь там слова если и имеют значение, то второстепенное.

   — Искендер · книга
9. «

   Прошлое подобно сундуку, стоящему на чердаке. Он полон всякой всячины, среди которой встречаются ценные вещи, но гораздо больше там ерунды. Я предпочитаю держать этот сундук закрытым, но иногда порыв ветра, налетевший неведомо откуда, поднимает крышку сундука и разбрасывает содержимое. Мне приходится складывать все обратно. Бережно, аккуратно. Все воспоминания – хорошие и плохие. А после, когда крышка сундука кажется надежно закрытой, очередной порыв ветра раскрывает ее вновь.

   Прошлое подобно сундуку, стоящему на чердаке. Он полон всякой всячины, среди которой встречаются ценные вещи, но гораздо больше там ерунды. Я предпочитаю держать этот сундук закрытым, но иногда порыв ветра, налетевший неведомо откуда, поднимает крышку сундука и разбрасывает содержимое. Мне приходится складывать все обратно. Бережно, аккуратно. Все воспоминания – хорошие и плохие. А после, когда крышка сундука кажется надежно закрытой, очередной порыв ветра раскрывает ее вновь.

   — Эсма · книга
10. «

    Высоко над головой в небе ещё посверкивало серебро вчерашней луны, ясной и недостижимой, как отблеск какого-то счастливого воспоминания. Она всё ещё часть этого мира, и в ней до сих пор теплится жизнь, так как же её может не быть? Как она могла уйти, словно сон, померкший с первым лучом дневного света? Ведь несколько часов назад она пела, курила, бранилась и думала… да и сейчас она всё ещё мыслит. Поразительно, что мозг по-прежнему работает в полную силу, хотя никто не знает, как долго это продлится. Как бы ей хотелось вернуться и объявить всем, что мёртвые не умирают сразу, что на самом деле они способны размышлять о многом, включая собственную гибель! Люди испугались бы, узнав об этом, решила Лейла. Сама она точно испугалась бы, если бы была жива. Но ей чудилось, что сообщить об этом другим очень важно.

    Высоко над головой в небе ещё посверкивало серебро вчерашней луны, ясной и недостижимой, как отблеск какого-то счастливого воспоминания. Она всё ещё часть этого мира, и в ней до сих пор теплится жизнь, так как же её может не быть? Как она могла уйти, словно сон, померкший с первым лучом дневного света? Ведь несколько часов назад она пела, курила, бранилась и думала… да и сейчас она всё ещё мыслит. Поразительно, что мозг по-прежнему работает в полную силу, хотя никто не знает, как долго это продлится. Как бы ей хотелось вернуться и объявить всем, что мёртвые не умирают сразу, что на самом деле они способны размышлять о многом, включая собственную гибель! Люди испугались бы, узнав об этом, решила Лейла. Сама она точно испугалась бы, если бы была жива. Но ей чудилось, что сообщить об этом другим очень важно.

    — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
11. «

    Страх превратился в негодование, негодование — в ярость. А ярость подобна раскалённому углю, который невозможно удержать в руках: необходимо швырнуть его в кого-то.

    Страх превратился в негодование, негодование — в ярость. А ярость подобна раскалённому углю, который невозможно удержать в руках: необходимо швырнуть его в кого-то.

    — Ученик архитектора · книга
12. «

    Через коридор спит тётушка Фериде. Она умная, образованная женщина, училась в университете, у неё творческая натура. Если бы ей только удалось обрести хоть какую-то целостность. Она так чувствительна, это очень необычно и великолепно, но порой это очень страшно. У неё никогда не бывает твёрдой почвы под ногами, ведь когда угодно может случиться что угодно. Ей неведомо, каково это — ощущать жизнь как нечто непрерывное и безопасное. Всё вразнобой, её окружают обрывки реальности, они молят о том, чтобы она соединила их, сопротивляются всякому представлению о единстве. Снова и снова тётушка Фериде мечтает о возлюбленном. Она хочет, чтобы её любили всю целиком, принимая даже её бесчисленные страхи, странности и патологии. Ей нужен возлюбленный, который будет обожать в ней абсолютно всё. Тётушке Фериде не нужен возлюбленный, который любил бы её светлую сторону и чурался её тёмной стороны. Ей нужен человек, который бы оставался с ней и в горе, и в радости, в безумии и в душевном здравии. Наверное, думает она, именно поэтому сумасшедшим сложнее завести роман — не потому, что у них не все дома, а потому, что немногие готовы встречаться сразу с несколькими личностями в одном человеке.

    Через коридор спит тётушка Фериде. Она умная, образованная женщина, училась в университете, у неё творческая натура. Если бы ей только удалось обрести хоть какую-то целостность. Она так чувствительна, это очень необычно и великолепно, но порой это очень страшно. У неё никогда не бывает твёрдой почвы под ногами, ведь когда угодно может случиться что угодно. Ей неведомо, каково это — ощущать жизнь как нечто непрерывное и безопасное. Всё вразнобой, её окружают обрывки реальности, они молят о том, чтобы она соединила их, сопротивляются всякому представлению о единстве. Снова и снова тётушка Фериде мечтает о возлюбленном. Она хочет, чтобы её любили всю целиком, принимая даже её бесчисленные страхи, странности и патологии. Ей нужен возлюбленный, который будет обожать в ней абсолютно всё. Тётушке Фериде не нужен возлюбленный, который любил бы её светлую сторону и чурался её тёмной стороны. Ей нужен человек, который бы оставался с ней и в горе, и в радости, в безумии и в душевном здравии. Наверное, думает она, именно поэтому сумасшедшим сложнее завести роман — не потому, что у них не все дома, а потому, что немногие готовы встречаться сразу с несколькими личностями в одном человеке.

    — Стамбульский бастард · книга
13. «

    Можешь сколько угодно осуждать людей, они всё равно поступят по-своему.

    Можешь сколько угодно осуждать людей, они всё равно поступят по-своему.

    — Зелиха Казанчи · книга
14. «

    Там, где есть любовь, обязательно есть слово, а не молчание.

    Там, где есть любовь, обязательно есть слово, а не молчание.
15. «

    Недостаток любви оба компенсировали избытком ненависти.

    Недостаток любви оба компенсировали избытком ненависти.

    — Три дочери Евы · книга
16. «

    Нежность, словно цветок, распустилась там, где сидела боль.

    Нежность, словно цветок, распустилась там, где сидела боль.

    — Остров пропавших деревьев · книга
17. «

    Мы ведь говорим на разных языках, думаешь ты, а потом видишь, что наш общий язык — это скорбь. Мы, люди с тяжёлым прошлым, понимаем друг друга.

    Мы ведь говорим на разных языках, думаешь ты, а потом видишь, что наш общий язык — это скорбь. Мы, люди с тяжёлым прошлым, понимаем друг друга.

    — Остров пропавших деревьев · книга
18. «

    Когда она ещё была жива, Текила Лейла всегда немного удивлялась и даже расстраивалась, если люди с большим удовольствием и одержимостью рассуждали о конце света. Казалось бы, как человек в здравом уме может настолько верить в эти сумасшедшие сценарии: астероиды, метеориты и кометы, повергающие планету в хаос? По мнению Лейлы, апокалипсис далеко не самое страшное. Вероятность мгновенного и полного уничтожения цивилизации пугает вовсе не так сильно, как простое осознание, что кончина отдельного человека не имеет никакого влияния на окружающий мир и жизнь будет идти своим чередом — с нами и без нас. А вот это, как всегда казалось Лейле, действительно жутко.

    Когда она ещё была жива, Текила Лейла всегда немного удивлялась и даже расстраивалась, если люди с большим удовольствием и одержимостью рассуждали о конце света. Казалось бы, как человек в здравом уме может настолько верить в эти сумасшедшие сценарии: астероиды, метеориты и кометы, повергающие планету в хаос? По мнению Лейлы, апокалипсис далеко не самое страшное. Вероятность мгновенного и полного уничтожения цивилизации пугает вовсе не так сильно, как простое осознание, что кончина отдельного человека не имеет никакого влияния на окружающий мир и жизнь будет идти своим чередом — с нами и без нас. А вот это, как всегда казалось Лейле, действительно жутко.

    — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
19. «

    Если там, наверху, есть Бог, Он, наверное, лопается со смеху над людьми, которые способны были создать атомные бомбы и искусственный интеллект, но до сих пор тревожатся по поводу собственной смерти и не знают, что делать с мёртвыми. Как же это убого — выносить смерть на периферию жизни, когда она в центре всего!

    Если там, наверху, есть Бог, Он, наверное, лопается со смеху над людьми, которые способны были создать атомные бомбы и искусственный интеллект, но до сих пор тревожатся по поводу собственной смерти и не знают, что делать с мёртвыми. Как же это убого — выносить смерть на периферию жизни, когда она в центре всего!

    — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
20. «

    Алчность затыкает рот благодарности.

    Алчность затыкает рот благодарности.

    — Микеланджело Буонарроти · книга