76 цитат Элифа Шафака для тех, кто любит думать

Ниже 76 цитат Элифа Шафака — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В разных культурах появляются похожие обычаи и мелодии, и это до странности обнадёживает, как и тот факт, что во всём мире в моменты тягот мы покачиваем в объятиях дорогих нам людей.

   В разных культурах появляются похожие обычаи и мелодии, и это до странности обнадёживает, как и тот факт, что во всём мире в моменты тягот мы покачиваем в объятиях дорогих нам людей.

   — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
2. «

   Знание не является личной собственностью. Ты его получаешь, ты его возвращаешь.

   Знание не является личной собственностью. Ты его получаешь, ты его возвращаешь.

   — Остров пропавших деревьев · книга
3. «

   Правда, надо отдать англичанам должное: они всегда безупречно вежливы. Даже в лицо человеку они плюют по правилам хорошего тона. Так и ждешь, что после они подадут оплеванному носовой платок.

   Правда, надо отдать англичанам должное: они всегда безупречно вежливы. Даже в лицо человеку они плюют по правилам хорошего тона. Так и ждешь, что после они подадут оплеванному носовой платок.

   — Честь · книга
4. «

   Вопреки мнению многих любовь не только сладостное чувство, которое неожиданно приходит и быстро уходит. <...> Любовь есть суть и цель жизни. Как напоминает нам Руми, она поражает всех, даже тех, кто остерегается её, даже тех, для кого слово «романтический» имеет негативный смысл.

   Вопреки мнению многих любовь не только сладостное чувство, которое неожиданно приходит и быстро уходит. <...> Любовь есть суть и цель жизни. Как напоминает нам Руми, она поражает всех, даже тех, кто остерегается её, даже тех, для кого слово «романтический» имеет негативный смысл.

   — Сорок правил любви · книга
5. «

   Влюблённость влечёт за собой душевное смятение; расставание влечёт смятение ещё более мощное. На все эти чувства и переживания придётся потратить уйму сил, а на обеды, ужины, прогулки, бесконечные ссоры по самым ничтожным поводам и сладостные примирения — уйму времени. Всё это очень изматывает.

   Влюблённость влечёт за собой душевное смятение; расставание влечёт смятение ещё более мощное. На все эти чувства и переживания придётся потратить уйму сил, а на обеды, ужины, прогулки, бесконечные ссоры по самым ничтожным поводам и сладостные примирения — уйму времени. Всё это очень изматывает.

   — Три дочери Евы · книга
6. «

   Мы ведь говорим на разных языках, думаешь ты, а потом видишь, что наш общий язык — это скорбь. Мы, люди с тяжёлым прошлым, понимаем друг друга.

   Мы ведь говорим на разных языках, думаешь ты, а потом видишь, что наш общий язык — это скорбь. Мы, люди с тяжёлым прошлым, понимаем друг друга.

   — Остров пропавших деревьев · книга
7. «

   Как странно, прошлое врывается в нашу жизнь ровно в тот момент, когда что-то нарушает её привычное теченье. Смутные воспоминания, подавленные страхи, тщательно скрываемые тайны и чувство вины — мучительное и властное. Мир вокруг словно отступает в тень, превратившись в размытую декорацию. Так и она, внезапно отрешившись от всего остального, не замечая боли и чувствуя лишь безграничный покой, вспоминала теперь то, что, как ей казалось, сумела забыть навсегда.

   Как странно, прошлое врывается в нашу жизнь ровно в тот момент, когда что-то нарушает её привычное теченье. Смутные воспоминания, подавленные страхи, тщательно скрываемые тайны и чувство вины — мучительное и властное. Мир вокруг словно отступает в тень, превратившись в размытую декорацию. Так и она, внезапно отрешившись от всего остального, не замечая боли и чувствуя лишь безграничный покой, вспоминала теперь то, что, как ей казалось, сумела забыть навсегда.

   — Три дочери Евы · книга
8. «

   Талант — это дар свыше. Наш долг — работать изо всех сил, чтобы его совершенствовать. Это все, что от нас требуется.

   Талант — это дар свыше. Наш долг — работать изо всех сил, чтобы его совершенствовать. Это все, что от нас требуется.

   — Ученик архитектора · книга
9. «

   — Но зачем кого-то ненавидеть? — удивилась Пимби. Его поразил не столько вопрос, сколько простодушная, почти детская интонация, с которой он был задан. Он видел, что она абсолютно искренна. Растущая безработица, бедность, ксенофобия, нефтяной кризис, столкновение идеологий… Всё это не могло служить убедительным ответом на её вопрос, такой наивный и такой серьёзный. И он, закоренелый скептик, давно разуверившийся во всех и вся, человек, который не доверял ни газетам, ни телевидению и любое собственное суждение приправлял изрядной долей сарказма, убеждённый пессимист, не питавший никаких иллюзий по поводу светлого будущего человечества, эхом повторил за ней: — Зачем кого-то ненавидеть? Я тоже не могу этого понять.

   — Но зачем кого-то ненавидеть? — удивилась Пимби. Его поразил не столько вопрос, сколько простодушная, почти детская интонация, с которой он был задан. Он видел, что она абсолютно искренна. Растущая безработица, бедность, ксенофобия, нефтяной кризис, столкновение идеологий… Всё это не могло служить убедительным ответом на её вопрос, такой наивный и такой серьёзный. И он, закоренелый скептик, давно разуверившийся во всех и вся, человек, который не доверял ни газетам, ни телевидению и любое собственное суждение приправлял изрядной долей сарказма, убеждённый пессимист, не питавший никаких иллюзий по поводу светлого будущего человечества, эхом повторил за ней: — Зачем кого-то ненавидеть? Я тоже не могу этого понять.

   — Пимби · книга
10. «

    Разум нелегко обвести вокруг пальца, а любовь легко смешать с грязью. Однако в этой грязи может быть спрятано сокровище.

    Разум нелегко обвести вокруг пальца, а любовь легко смешать с грязью. Однако в этой грязи может быть спрятано сокровище.

    — Сорок правил любви · книга
11. «

    Православный христианин по рождению, агностик по убеждению, Элайас тем не менее любил рождественскую атмосферу: нарядные витрины, семейные сборища, подарки, но особенно предчувствие чудес. В детстве его любимым святым был Андрей Критский — не потому, что он превосходил прочих святых благочестием и добродетелями, но потому, что он сам был ходячим чудом. Немой от рождения, святой Андрей в семь лет неожиданно заговорил и начал изрекать истины, казалось бы, непостижимые для ребёнка его возраста. Маленький Элайас обожал эту историю и с особым удовольствием представлял, как поражены были взрослые, когда немой мальчик произнёс первые слова. Радовал его также тот факт, что святой вошёл в историю как пламенный проповедник и сочинитель церковных гимнов и канонов. Если тот, кто от рождения был обречён молчать, смог достичь всего этого, значит жизнь не такая уж безнадёжная штука, какой иногда кажется.

    Православный христианин по рождению, агностик по убеждению, Элайас тем не менее любил рождественскую атмосферу: нарядные витрины, семейные сборища, подарки, но особенно предчувствие чудес. В детстве его любимым святым был Андрей Критский — не потому, что он превосходил прочих святых благочестием и добродетелями, но потому, что он сам был ходячим чудом. Немой от рождения, святой Андрей в семь лет неожиданно заговорил и начал изрекать истины, казалось бы, непостижимые для ребёнка его возраста. Маленький Элайас обожал эту историю и с особым удовольствием представлял, как поражены были взрослые, когда немой мальчик произнёс первые слова. Радовал его также тот факт, что святой вошёл в историю как пламенный проповедник и сочинитель церковных гимнов и канонов. Если тот, кто от рождения был обречён молчать, смог достичь всего этого, значит жизнь не такая уж безнадёжная штука, какой иногда кажется.

    — Честь · книга
12. «

    Истинная грязь — внутри нас. Остальное отмывается просто. Существует только одна грязь, которая не может быть убрана чистой водой — пятно ненависти и фанатизма, заразившее душу. Можешь очистить воздержанием и постом своё тело, но сердце очищается только любовью.

    Истинная грязь — внутри нас. Остальное отмывается просто. Существует только одна грязь, которая не может быть убрана чистой водой — пятно ненависти и фанатизма, заразившее душу. Можешь очистить воздержанием и постом своё тело, но сердце очищается только любовью.
13. «

    Слово «кино» напоминало конфету в обёртке: не знаешь, что скрывается внутри, но не сомневаешься, что это нечто восхитительное.

    Слово «кино» напоминало конфету в обёртке: не знаешь, что скрывается внутри, но не сомневаешься, что это нечто восхитительное.

    — Пимби · книга
14. «

    Впервые становясь отцом, ты не сомневаешься в том, что твой ребёнок станет продолжением тебя самого. Ты гордишься им, как самым выдающимся своим достижением, его появление на свет придаёт твоей жизни значение и смысл. А потом ты постепенно начинаешь понимать, что у твоего сына своя собственная жизнь. Он пойдёт своим путём, даже если ты хочешь, чтобы он следовал по твоим стопам, и прилагаешь к этому все усилия. В тот момент, когда Эдим осознал это, он почувствовал себя обманутым и уже не смог избавиться от этого чувства. Когда сам он был подростком, он относился к отцу совсем по-другому, уважительно внимал каждому его слову, никогда не противоречил. О, если бы он догадался тогда, что может встать на крыло и улететь прочь. Теперь уже ничего не исправишь. Но его сын в полной мере пользуется свободой, которую сам он не смог получить у собственного отца.

    Впервые становясь отцом, ты не сомневаешься в том, что твой ребёнок станет продолжением тебя самого. Ты гордишься им, как самым выдающимся своим достижением, его появление на свет придаёт твоей жизни значение и смысл. А потом ты постепенно начинаешь понимать, что у твоего сына своя собственная жизнь. Он пойдёт своим путём, даже если ты хочешь, чтобы он следовал по твоим стопам, и прилагаешь к этому все усилия. В тот момент, когда Эдим осознал это, он почувствовал себя обманутым и уже не смог избавиться от этого чувства. Когда сам он был подростком, он относился к отцу совсем по-другому, уважительно внимал каждому его слову, никогда не противоречил. О, если бы он догадался тогда, что может встать на крыло и улететь прочь. Теперь уже ничего не исправишь. Но его сын в полной мере пользуется свободой, которую сам он не смог получить у собственного отца.

    — Честь · книга
15. «

    Я знал человека, который каждый вечер выпивал литры вина, и это не мешало ему веселиться, петь песни, а потом крепко спать до утра. Но знал я и других, которые становились чудовищами, стоило им проглотить всего несколько капель. Если одно и то же вино делает одних веселыми, а других злыми и воинственными, то разве вино в этом виновато?

    Я знал человека, который каждый вечер выпивал литры вина, и это не мешало ему веселиться, петь песни, а потом крепко спать до утра. Но знал я и других, которые становились чудовищами, стоило им проглотить всего несколько капель. Если одно и то же вино делает одних веселыми, а других злыми и воинственными, то разве вино в этом виновато?

    — Сорок правил любви · книга
16. «

    Ему нравилось смотреть, как она спит. Лицо её становилось совсем другим, расслаблялось. Во сне она не сердилась, не досадовала на него за то, что он никогда не станет тем, кто ей нужен. Рот, с которого она на ночь стирала персиковую помаду, становился меньше и уже не казался надменным. Волосы рассыпались по подушке, точно нити волшебного клубка, указывающие во всех направлениях, но главное — в направлении его сердца.

    Ему нравилось смотреть, как она спит. Лицо её становилось совсем другим, расслаблялось. Во сне она не сердилась, не досадовала на него за то, что он никогда не станет тем, кто ей нужен. Рот, с которого она на ночь стирала персиковую помаду, становился меньше и уже не казался надменным. Волосы рассыпались по подушке, точно нити волшебного клубка, указывающие во всех направлениях, но главное — в направлении его сердца.

    — Честь · книга
17. «

    – Вселенная, говоришь? – спрашиваю я. – А что такое вселенная, ты знаешь? Это злоба, ненависть, жестокость… В этой вселенной люди убивают друг друга. – Угу, – кивает Зизхан и погружается в задумчивость, словно слышит обо всем этом впервые. Он закрывает глаза, и мне даже кажется, что он собирается вздремнуть. Но он говорит с закрытыми глазами, и голос звучит бодро: – Давай смотреть на природа. Животный убивать другой животный. Большой насекомый ест маленький. Волк ест овца. Много крови, очень много. Но животный и защищать друг друга. Рыбы плавать стаями. Птицы тоже. – Потому что в мире слишком много хищников. Если ты окружен себе подобными, у тебя больше шансов выжить. – Все мы надо заботиться друг о друге, – изрекает Зизхан. <...> – В природе есть гармония, – говорит он, старательно выговаривая трудное слово. – Есть гармония внутри тебя – вот вопрос. <...> – Будь по-твоему, – киваю я. – Пусть в природе царит гармония. Равновесие между добром и злом и все такое. Какой вывод из этого следует? Каждый может вытворять все, что в голову взбредет. Это твое гребаное равновесие все равно невозможно нарушить. – Нет, нет, не так. Нельзя делать что хотеть. Надо делать только то, что хотеть Бог. Я состоять из разных веществ. Ты тоже. Зизхан состоять из вода. А ты? Огонь, похоже, что так. Да, конечно, огонь. Всегда драться, потом жалеть. Язык острый, как стрела. Ты говорить, вселенная – дикие джунгли. В этих джунглях я разбивать свой сад. – О каком дерьмовом саде ты говоришь? – Дорогой друг, – произносит Зизхан, словно начинает читать письмо. – Злоба – это тигр. Ты смотреть на тигр и думать: какой большой животный. Он будет мой. Но никто не может приручить тигр. Он всех ест. – Оставь несчастных тигров в покое. Злобе мы научились не у них. Злобе мы учимся у других людей. Они так преуспели в ненависти к себе подобным, что никакие дикие звери за ними не угонятся. – Если ты любить только себя, это как хищная птица, – талдычит Зизхан, пропуская мои слова мимо ушей. – Гриф. Стервятник. Он говорит: лететь со мной, и станешь сильным. Но он врать. Если ты любить только себя, ты слабый. Если ты любить других, ты сильный.

    – Вселенная, говоришь? – спрашиваю я. – А что такое вселенная, ты знаешь? Это злоба, ненависть, жестокость… В этой вселенной люди убивают друг друга. – Угу, – кивает Зизхан и погружается в задумчивость, словно слышит обо всем этом впервые. Он закрывает глаза, и мне даже кажется, что он собирается вздремнуть. Но он говорит с закрытыми глазами, и голос звучит бодро: – Давай смотреть на природа. Животный убивать другой животный. Большой насекомый ест маленький. Волк ест овца. Много крови, очень много. Но животный и защищать друг друга. Рыбы плавать стаями. Птицы тоже. – Потому что в мире слишком много хищников. Если ты окружен себе подобными, у тебя больше шансов выжить. – Все мы надо заботиться друг о друге, – изрекает Зизхан. <...> – В природе есть гармония, – говорит он, старательно выговаривая трудное слово. – Есть гармония внутри тебя – вот вопрос. <...> – Будь по-твоему, – киваю я. – Пусть в природе царит гармония. Равновесие между добром и злом и все такое. Какой вывод из этого следует? Каждый может вытворять все, что в голову взбредет. Это твое гребаное равновесие все равно невозможно нарушить. – Нет, нет, не так. Нельзя делать что хотеть. Надо делать только то, что хотеть Бог. Я состоять из разных веществ. Ты тоже. Зизхан состоять из вода. А ты? Огонь, похоже, что так. Да, конечно, огонь. Всегда драться, потом жалеть. Язык острый, как стрела. Ты говорить, вселенная – дикие джунгли. В этих джунглях я разбивать свой сад. – О каком дерьмовом саде ты говоришь? – Дорогой друг, – произносит Зизхан, словно начинает читать письмо. – Злоба – это тигр. Ты смотреть на тигр и думать: какой большой животный. Он будет мой. Но никто не может приручить тигр. Он всех ест. – Оставь несчастных тигров в покое. Злобе мы научились не у них. Злобе мы учимся у других людей. Они так преуспели в ненависти к себе подобным, что никакие дикие звери за ними не угонятся. – Если ты любить только себя, это как хищная птица, – талдычит Зизхан, пропуская мои слова мимо ушей. – Гриф. Стервятник. Он говорит: лететь со мной, и станешь сильным. Но он врать. Если ты любить только себя, ты слабый. Если ты любить других, ты сильный.

    — Искендер · книга
18. «

    Если женщина не заслуживает доверия, от ее красоты одни проблемы. Когда дело касается красивых женщин, мужчины часто совершают роковые ошибки. По правде говоря, с красотками неплохо поразвлечься в холостяцкие дни, но будущая супруга должна обладать достоинствами более важными, чем привлекательная внешность.

    Если женщина не заслуживает доверия, от ее красоты одни проблемы. Когда дело касается красивых женщин, мужчины часто совершают роковые ошибки. По правде говоря, с красотками неплохо поразвлечься в холостяцкие дни, но будущая супруга должна обладать достоинствами более важными, чем привлекательная внешность.

    — Тарик Топрак · книга
19. «

    Межнациональная вражда бессмертна. И лишь добавляет новые слои к затвердевшим оболочкам.

    Межнациональная вражда бессмертна. И лишь добавляет новые слои к затвердевшим оболочкам.

    — Остров пропавших деревьев · книга
20. «

    С тех пор как я здесь, я ни разу не слышал, чтобы зверь на кого-нибудь напал. Животные делают это, только если голодны. Если их хорошо кормить и не обижать, они никого не тронут. У людей же все иначе. Голоден человек или сыт, он всегда готов причинить зло другому. Рядом с сытым львом вы можете спать спокойно, а вот с незнакомым человеком следует быть настороже, даже если он наелся до отвала.

    С тех пор как я здесь, я ни разу не слышал, чтобы зверь на кого-нибудь напал. Животные делают это, только если голодны. Если их хорошо кормить и не обижать, они никого не тронут. У людей же все иначе. Голоден человек или сыт, он всегда готов причинить зло другому. Рядом с сытым львом вы можете спать спокойно, а вот с незнакомым человеком следует быть настороже, даже если он наелся до отвала.

    — Джахан · книга