80 цитат Элифа Шафака о смысле жизни

Ниже 80 цитат Элифа Шафака — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Слухи, подобно кочующим племенам, не знают покоя, и нет на земле места, куда они не сумели бы добраться.

   Слухи, подобно кочующим племенам, не знают покоя, и нет на земле места, куда они не сумели бы добраться.

   — Честь · книга
2. «

   Покинутая земля, где некогда кипела жизнь, всегда источает печаль.

   Покинутая земля, где некогда кипела жизнь, всегда источает печаль.

   — Честь · книга
3. «

   Предназначение не означает, что твоя жизнь предрешена изначально. Поэтому отдавать всё на волю судьбы есть признак полнейшего невежества. Музыка вселенной проникает повсюду, и её сочиняют на сорока различных уровнях. Твое предназначение — это тот уровень, на котором ты будешь играть свою собственную мелодию. Ты можешь никогда не менять инструмент, но, насколько хорошо ты будешь играть, зависит только от тебя.

   Предназначение не означает, что твоя жизнь предрешена изначально. Поэтому отдавать всё на волю судьбы есть признак полнейшего невежества. Музыка вселенной проникает повсюду, и её сочиняют на сорока различных уровнях. Твое предназначение — это тот уровень, на котором ты будешь играть свою собственную мелодию. Ты можешь никогда не менять инструмент, но, насколько хорошо ты будешь играть, зависит только от тебя.

   — Шамс Тебризи · книга
4. «

   В разных культурах появляются похожие обычаи и мелодии, и это до странности обнадёживает, как и тот факт, что во всём мире в моменты тягот мы покачиваем в объятиях дорогих нам людей.

   В разных культурах появляются похожие обычаи и мелодии, и это до странности обнадёживает, как и тот факт, что во всём мире в моменты тягот мы покачиваем в объятиях дорогих нам людей.

   — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
5. «

   Юнус смотрел на Тобико с нежностью и удивлением. Впервые со дня их знакомства он обнаружил, что внутри её живет маленькая девочка. Выяснилось, что не только он один лезет вон из кожи, чтобы казаться взрослее и круче, чем это есть на самом деле.

   Юнус смотрел на Тобико с нежностью и удивлением. Впервые со дня их знакомства он обнаружил, что внутри её живет маленькая девочка. Выяснилось, что не только он один лезет вон из кожи, чтобы казаться взрослее и круче, чем это есть на самом деле.

   — Честь · книга
6. «

   Красота заменяет девушке приданное.

   Красота заменяет девушке приданное.

   — Честь · книга
7. «

   ...я всегда поражался тому, как разительно меняется человек, становясь частью толпы. Обыкновенные мужчины, никогда прежде не замеченные в насилии, — ремесленники, торговцы, разносчики — превращались едва ли не в зверей, стоило им сойтись в толпу.

   ...я всегда поражался тому, как разительно меняется человек, становясь частью толпы. Обыкновенные мужчины, никогда прежде не замеченные в насилии, — ремесленники, торговцы, разносчики — превращались едва ли не в зверей, стоило им сойтись в толпу.

   — Хасан · книга
8. «

   Некоторые люди не умеют пускать корни, но ничуть от этого не страдают.

   Некоторые люди не умеют пускать корни, но ничуть от этого не страдают.

   — Элайас · книга
9. «

   Тело любимого – это земля без границ. Ты открываешь её, но не сразу, а осторожно, шаг за шагом, сбиваясь с пути, теряя ориентацию, пробираясь по её залитым солнцем долинам и холмистым полям – тёплым и радушным, – и попадаешь в потайные уголки со скрытыми пещерами – невидимыми, неожиданными – и выбоинами, о которые можно столкнуться и пораниться.

   Тело любимого – это земля без границ. Ты открываешь её, но не сразу, а осторожно, шаг за шагом, сбиваясь с пути, теряя ориентацию, пробираясь по её залитым солнцем долинам и холмистым полям – тёплым и радушным, – и попадаешь в потайные уголки со скрытыми пещерами – невидимыми, неожиданными – и выбоинами, о которые можно столкнуться и пораниться.

   — Остров пропавших деревьев · книга
10. «

    Как быстро всё меняется. В этом мире нет ничего постоянного. Жизнь — это поток, который никогда не останавливается.

    Как быстро всё меняется. В этом мире нет ничего постоянного. Жизнь — это поток, который никогда не останавливается.

    — Честь · книга
11. «

    Люди напоминают соколов: у тех есть умение и возможности для полёта в небо, где можно быть свободными, лёгкими и ничем не связанными, однако порой птицы тоже живут в неволе — под нажимом или по собственной воле. Живя в Анатолии, Налан вблизи наблюдала, как соколы сидят на плечах своих хозяев и послушно ждут следующей команды или очередного лакомства. Свист соколятника — звук, заканчивающий свободу. А ещё она видела, как на этих величавых хищников надевали клобучок, чтобы они не боялись. Видеть — значит знать, а знать — страшно. Каждый соколятник уверен: чем меньше видит его птица, тем она спокойнее. Но под этим клобучком не существует направлений — небо и земля сливаются в единую полосу из чёрной парусины. Немного успокоившийся сокол всё равно нервничает, потому что удар может обрушиться в любой момент. Теперь, спустя годы, Налан казалось, что религия — равно как и власть, деньги, идеология и политика — действует точно как этот клобучок. Все суеверия, пророчества и веры словно лишают человека зрения, держат его под контролем, а в глубине души настолько сильно ослабляют его самооценку, что он начинает бояться всего, буквально всего.

    Люди напоминают соколов: у тех есть умение и возможности для полёта в небо, где можно быть свободными, лёгкими и ничем не связанными, однако порой птицы тоже живут в неволе — под нажимом или по собственной воле. Живя в Анатолии, Налан вблизи наблюдала, как соколы сидят на плечах своих хозяев и послушно ждут следующей команды или очередного лакомства. Свист соколятника — звук, заканчивающий свободу. А ещё она видела, как на этих величавых хищников надевали клобучок, чтобы они не боялись. Видеть — значит знать, а знать — страшно. Каждый соколятник уверен: чем меньше видит его птица, тем она спокойнее. Но под этим клобучком не существует направлений — небо и земля сливаются в единую полосу из чёрной парусины. Немного успокоившийся сокол всё равно нервничает, потому что удар может обрушиться в любой момент. Теперь, спустя годы, Налан казалось, что религия — равно как и власть, деньги, идеология и политика — действует точно как этот клобучок. Все суеверия, пророчества и веры словно лишают человека зрения, держат его под контролем, а в глубине души настолько сильно ослабляют его самооценку, что он начинает бояться всего, буквально всего.

    — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
12. «

    Талант — это дар свыше. Наш долг — работать изо всех сил, чтобы его совершенствовать. Это все, что от нас требуется.

    Талант — это дар свыше. Наш долг — работать изо всех сил, чтобы его совершенствовать. Это все, что от нас требуется.

    — Ученик архитектора · книга
13. «

    В юности я думала, что моё предназначение — великие дела, мировые проблемы и грандиозные идеи. Мечтала стать писателем и посвятить себя защите прав человека. Воображала, что буду ездить по всему свету, помогая угнетённым и обездоленным. Дж. Б. Оно — всемирно известный автор романов, где никто никогда не влюбляется. Но хотя я рассчитывала стать центром вселенной, с годами мне пришлось осознать, что я всего лишь один из персонажей в романе, сочиняемом жизнью, причём далеко не главный.

    В юности я думала, что моё предназначение — великие дела, мировые проблемы и грандиозные идеи. Мечтала стать писателем и посвятить себя защите прав человека. Воображала, что буду ездить по всему свету, помогая угнетённым и обездоленным. Дж. Б. Оно — всемирно известный автор романов, где никто никогда не влюбляется. Но хотя я рассчитывала стать центром вселенной, с годами мне пришлось осознать, что я всего лишь один из персонажей в романе, сочиняемом жизнью, причём далеко не главный.

    — Эсма · книга
14. «

    Красота матери — это то, чего ты обычно не замечаешь.

    Красота матери — это то, чего ты обычно не замечаешь.

    — Честь · книга
15. «

    Иногда боль необходима человеческой душе, сынок. Без боли душа не растёт.

    Иногда боль необходима человеческой душе, сынок. Без боли душа не растёт.

    — Синан · книга
16. «

    Дерево – это хранитель памяти. Сухожилия истории переплетаются под нашими корнями, прячутся в наших стволах: отголоски войн, которые никому не дано выиграть, кости пропавших без вести. Вода, которую всасывают наши ветви, – это кровь земли, слёзы жертв, типографская краска правды, требующей признания. Люди, особенно победители, создающие с пером руках анналы истории, склонны скорее вычёркивать, нежели документировать. И нам, растениям, приходится собирать всё несказанное и нежелательное. Подобно кошке, которая сворачивается клубком на своей любимой подушке, дерево обвивается корнями вокруг остатков правды.

    Дерево – это хранитель памяти. Сухожилия истории переплетаются под нашими корнями, прячутся в наших стволах: отголоски войн, которые никому не дано выиграть, кости пропавших без вести. Вода, которую всасывают наши ветви, – это кровь земли, слёзы жертв, типографская краска правды, требующей признания. Люди, особенно победители, создающие с пером руках анналы истории, склонны скорее вычёркивать, нежели документировать. И нам, растениям, приходится собирать всё несказанное и нежелательное. Подобно кошке, которая сворачивается клубком на своей любимой подушке, дерево обвивается корнями вокруг остатков правды.

    — фиговое дерево · книга
17. «

    Прошлое — это порочный круг. Петля. Оно нас затягивает и заставляет бегать по кругу, как белку в колесе. И мы повторяемся. Снова и снова.

    Прошлое — это порочный круг. Петля. Оно нас затягивает и заставляет бегать по кругу, как белку в колесе. И мы повторяемся. Снова и снова.

    — Асия Казанчи · книга
18. «

    Я знал человека, который каждый вечер выпивал литры вина, и это не мешало ему веселиться, петь песни, а потом крепко спать до утра. Но знал я и других, которые становились чудовищами, стоило им проглотить всего несколько капель. Если одно и то же вино делает одних веселыми, а других злыми и воинственными, то разве вино в этом виновато?

    Я знал человека, который каждый вечер выпивал литры вина, и это не мешало ему веселиться, петь песни, а потом крепко спать до утра. Но знал я и других, которые становились чудовищами, стоило им проглотить всего несколько капель. Если одно и то же вино делает одних веселыми, а других злыми и воинственными, то разве вино в этом виновато?

    — Сорок правил любви · книга
19. «

    Прошлое подобно сундуку, стоящему на чердаке. Он полон всякой всячины, среди которой встречаются ценные вещи, но гораздо больше там ерунды. Я предпочитаю держать этот сундук закрытым, но иногда порыв ветра, налетевший неведомо откуда, поднимает крышку сундука и разбрасывает содержимое. Мне приходится складывать все обратно. Бережно, аккуратно. Все воспоминания – хорошие и плохие. А после, когда крышка сундука кажется надежно закрытой, очередной порыв ветра раскрывает ее вновь.

    Прошлое подобно сундуку, стоящему на чердаке. Он полон всякой всячины, среди которой встречаются ценные вещи, но гораздо больше там ерунды. Я предпочитаю держать этот сундук закрытым, но иногда порыв ветра, налетевший неведомо откуда, поднимает крышку сундука и разбрасывает содержимое. Мне приходится складывать все обратно. Бережно, аккуратно. Все воспоминания – хорошие и плохие. А после, когда крышка сундука кажется надежно закрытой, очередной порыв ветра раскрывает ее вновь.

    — Эсма · книга
20. «

    Ее муж Дэвид, преуспевающий дантист, много работал и хорошо зарабатывал. Миссис Рубинштейн понимала, что связывающие их чувства не являются безумной страстью, но всегда отдавала себе отчет в том, что этого и ожидать невозможно после долгих лет совместной жизни. Не на страсти держится брак, а на куда более важных вещах, — на взаимопонимании, привязанности, жалости, на способности прощать. По сравнению со всем этим любовь отходит на второй план. Страсти хороши только в романах или кинофильмах.

    Ее муж Дэвид, преуспевающий дантист, много работал и хорошо зарабатывал. Миссис Рубинштейн понимала, что связывающие их чувства не являются безумной страстью, но всегда отдавала себе отчет в том, что этого и ожидать невозможно после долгих лет совместной жизни. Не на страсти держится брак, а на куда более важных вещах, — на взаимопонимании, привязанности, жалости, на способности прощать. По сравнению со всем этим любовь отходит на второй план. Страсти хороши только в романах или кинофильмах.

    — Элла Рубинштейн · книга