128 цитат Елизаветы Дворецкой для тех, кто любит думать

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 128 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если человек, много лет дравшийся рядом с тобой и деливший с тобой хлеб, вдруг оказывается предателем — это больнее его смерти.

   Если человек, много лет дравшийся рядом с тобой и деливший с тобой хлеб, вдруг оказывается предателем — это больнее его смерти.

   — Огненный волк · книга
2. «

   Призракам прошлого лучше оставаться в прошлом. Вторгаясь в настоящее, они, как зловредные навьи, губят и разрушают все…

   Призракам прошлого лучше оставаться в прошлом. Вторгаясь в настоящее, они, как зловредные навьи, губят и разрушают все…

   — Огнедева. Чары колдуньи · книга
3. «

   Не брани свою судьбу никогда. Ты ее не знаешь. Если сам решишь, что она злая, – получишь злую. А будешь добрую искать – найдёшь.

   Не брани свою судьбу никогда. Ты ее не знаешь. Если сам решишь, что она злая, – получишь злую. А будешь добрую искать – найдёшь.

   — Смеяна · книга
4. «

   – Ты мне всегда нужна, сокровище мое! – Огнеяр поймал ее руку. – Я же только с тобой человеком стал. А без человека и бога не бывает.

   – Ты мне всегда нужна, сокровище мое! – Огнеяр поймал ее руку. – Я же только с тобой человеком стал. А без человека и бога не бывает.

   — Огнеяр · книга
5. «

   Сейчас он почти ненавидел Загляду, но не мог так просто отказаться от неё. Ненависть родилась из той боли, которую она ему причинила, а болит только живое.

   Сейчас он почти ненавидел Загляду, но не мог так просто отказаться от неё. Ненависть родилась из той боли, которую она ему причинила, а болит только живое.

   — Ветер с Варяжского моря · книга
6. «

   Едва ли он хоть кого-нибудь на самом деле пускал в свое сердце; будучи всегда окружен людьми, он, казалось, вполне довольствуется дружбой с самим собой.

   Едва ли он хоть кого-нибудь на самом деле пускал в свое сердце; будучи всегда окружен людьми, он, казалось, вполне довольствуется дружбой с самим собой.

   — Ольга: Лесная княгиня · книга
7. «

   Это самое главное – чтобы новое, развиваясь, не порывало связей с прежним, не теряло корней, не разрывало цепи поколений. Тогда мир одолеет любую беду.

   Это самое главное – чтобы новое, развиваясь, не порывало связей с прежним, не теряло корней, не разрывало цепи поколений. Тогда мир одолеет любую беду.

   — Громобой · книга
8. «

   Я могла бы прожить с ним счастливую жизнь. Но, видать, это была не моя судьба, а не свое надолго удержать никогда не получится.

   Я могла бы прожить с ним счастливую жизнь. Но, видать, это была не моя судьба, а не свое надолго удержать никогда не получится.

   — Ута · книга
9. «

   Когда, в какой день нить судьбы свилась в узелок, после которого вся Макошина ткань перекосилась? <...> Такие дни обнаружить не легче, чем найти исток реки, вытекающей из болот — потихонечку, помаленечку.

   Когда, в какой день нить судьбы свилась в узелок, после которого вся Макошина ткань перекосилась? <...> Такие дни обнаружить не легче, чем найти исток реки, вытекающей из болот — потихонечку, помаленечку.

   — Лесная невеста. Проклятие Дивины · книга
10. «

    За прошедшие три месяца он научился очень важному делу, которого раньше не знал, – он научился улыбаться.

    За прошедшие три месяца он научился очень важному делу, которого раньше не знал, – он научился улыбаться.

    — Чаша судеб · книга
11. «

    Ну почему же самый сильный просыпается только тогда, когда загремит гром? Где же он раньше был?

    Ну почему же самый сильный просыпается только тогда, когда загремит гром? Где же он раньше был?

    — Дарована · книга
12. «

    Страх холодным клинком пронзил душу; чувство страха было непривычно викингу и оттого поражало ещё сильнее.

    Страх холодным клинком пронзил душу; чувство страха было непривычно викингу и оттого поражало ещё сильнее.

    — Ветер с Варяжского моря · книга
13. «

    Оказывается, и независтливый нрав остается таким лишь до тех пор, пока не встретится нечто по-настоящему достойное зависти.

    Оказывается, и независтливый нрав остается таким лишь до тех пор, пока не встретится нечто по-настоящему достойное зависти.

    — Янтарные глаза леса · книга
14. «

    Пару лет назад он бы созвал вече и сам первый потребовал бы собирать войско, не дожидаясь, пока от него это будут требовать посадские чумазые мужики. Как все было просто пару лет назад! Есть беда, есть враг, виноватый в ней, – с нами Перун Громовик! Но теперь он стал умнее и опытнее, и, как ни странно, жизнь от этого не упростилась, а, наоборот, стала сложнее, и каждое решение принималось труднее.

    Пару лет назад он бы созвал вече и сам первый потребовал бы собирать войско, не дожидаясь, пока от него это будут требовать посадские чумазые мужики. Как все было просто пару лет назад! Есть беда, есть враг, виноватый в ней, – с нами Перун Громовик! Но теперь он стал умнее и опытнее, и, как ни странно, жизнь от этого не упростилась, а, наоборот, стала сложнее, и каждое решение принималось труднее.

    — Зимний зверь · книга
15. «

    Харальд, вынужденный отчаянно бороться за жизнь и честь, задавил в своей душе все то хорошее, что в ней было, ибо доброта и честность делают человека слабым. А он не мог себе позволить быть слабым. И он стал сильным: честолюбивым, самодовольным, упрямым и бессовестным, изобретательным, вероломным, коварным и не имеющим никаких правил, никаких заповедей, кроме собственной выгоды.

    Харальд, вынужденный отчаянно бороться за жизнь и честь, задавил в своей душе все то хорошее, что в ней было, ибо доброта и честность делают человека слабым. А он не мог себе позволить быть слабым. И он стал сильным: честолюбивым, самодовольным, упрямым и бессовестным, изобретательным, вероломным, коварным и не имеющим никаких правил, никаких заповедей, кроме собственной выгоды.

    — Сокровище Харальда · книга
16. «

    Ничего не знать было страшнее, чем увидеть самое страшное.

    Ничего не знать было страшнее, чем увидеть самое страшное.

    — Огненный волк · книга
17. «

    Из-за всего этого Снэульв был так же несчастен, как и она, и даже больше. Для мужчины и воина запутаться во всех этих противоречиях было гораздо больнее. И он не стал бы так яростно обвинять её во всём, если бы она была ему безразлична.

    Из-за всего этого Снэульв был так же несчастен, как и она, и даже больше. Для мужчины и воина запутаться во всех этих противоречиях было гораздо больнее. И он не стал бы так яростно обвинять её во всём, если бы она была ему безразлична.

    — Ветер с Варяжского моря · книга
18. «

    Когда умирает кто-то из близких, жалеешь не только его: жалеешь весь прежний свой мир, который без этого человека меняется очень сильно. Мертвый уходит на тот свет, но и живые оказываются в новом мире, где его больше нет, и тоже должны учиться жить по-другому.

    Когда умирает кто-то из близких, жалеешь не только его: жалеешь весь прежний свой мир, который без этого человека меняется очень сильно. Мертвый уходит на тот свет, но и живые оказываются в новом мире, где его больше нет, и тоже должны учиться жить по-другому.

    — Ольга: Лесная княгиня · книга
19. «

    Не торопись — судьбу не догонишь, да и от судьбы не уйдешь, а будет срок — сама найдет.

    Не торопись — судьбу не догонишь, да и от судьбы не уйдешь, а будет срок — сама найдет.

    — Двоеум · книга
20. «

    СИ в ее сердце вдруг зародилось какое-то теплое чувство к этому лиходею, жалость, смешанная с уважением. На его месте она тоже предпочла бы умереть на воле – хоть ползком бы поползла.

    СИ в ее сердце вдруг зародилось какое-то теплое чувство к этому лиходею, жалость, смешанная с уважением. На его месте она тоже предпочла бы умереть на воле – хоть ползком бы поползла.

    — Янтарные глаза леса · книга