Топ-217 цитат Елизаветы Дворецкой

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 217 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Умом он понимал, что дошутится, но ему было весело. Вроде бы ничего хорошего ему будущее не обещало, совсем наоборот, но он еще чувствовал в руках тепло ее тела и ничего не боялся. То, что их так тянуло друг к другу вопреки судьбе и рассудку, казалось важнее и рассудка, и даже судьбы.

   Умом он понимал, что дошутится, но ему было весело. Вроде бы ничего хорошего ему будущее не обещало, совсем наоборот, но он еще чувствовал в руках тепло ее тела и ничего не боялся. То, что их так тянуло друг к другу вопреки судьбе и рассудку, казалось важнее и рассудка, и даже судьбы.

   — Лес на Той Стороне · книга
2. «

   Его бы заставить языком грести – ладья бы быстрее ветра побежала!

   Его бы заставить языком грести – ладья бы быстрее ветра побежала!

   — Милута · книга
3. «

   Она сидела у Мальфрид, стараясь сдержать гнев и не выложить княгине, что думает об ее неотесанном брате. И о свадьбе с этим чучелом она мечтала, как о великом счастье? Что же ей – на роду напрядено быть отдаваемой каким-то сплошь медведям криволапым? В глубине сердца она понимала: сама виновата, слишком много напридумывала, пока ждала. Сравнения с девичьей мечтой мало какой живой человек выдержит.

   Она сидела у Мальфрид, стараясь сдержать гнев и не выложить княгине, что думает об ее неотесанном брате. И о свадьбе с этим чучелом она мечтала, как о великом счастье? Что же ей – на роду напрядено быть отдаваемой каким-то сплошь медведям криволапым? В глубине сердца она понимала: сама виновата, слишком много напридумывала, пока ждала. Сравнения с девичьей мечтой мало какой живой человек выдержит.

   — Ольга: Лесная княгиня · книга
4. «

   Даже если бы там и правда было мое золото, я все равно спасал бы тебя. Золота на свете много. Потеряю это — добуду другое, мой меч и моя дружина пока при мне. А вот если бы я потерял тебя… Другой такой нет на свете. Ты — мое лучшее сокровище. И золото здесь ни при чем.

   Даже если бы там и правда было мое золото, я все равно спасал бы тебя. Золота на свете много. Потеряю это — добуду другое, мой меч и моя дружина пока при мне. А вот если бы я потерял тебя… Другой такой нет на свете. Ты — мое лучшее сокровище. И золото здесь ни при чем.

   — Харальд · книга
5. «

   Ты сватался к ней, но тебе отказали, и тогда ты похитил ее, чтобы настоять на своем. Ты, наверное, забыл, что добровольное согласие девушки похитить никак нельзя!

   Ты сватался к ней, но тебе отказали, и тогда ты похитил ее, чтобы настоять на своем. Ты, наверное, забыл, что добровольное согласие девушки похитить никак нельзя!

   — Елисава · книга
6. «

   Как все изменилось за неполный год! Державы перевернулись вверх дном, могучие вожди ушли под землю, развеялись дымом города. Рухнуло то, что казалось незыблемо, и воздвиглось то, что казалось немыслимо.

   Как все изменилось за неполный год! Державы перевернулись вверх дном, могучие вожди ушли под землю, развеялись дымом города. Рухнуло то, что казалось незыблемо, и воздвиглось то, что казалось немыслимо.

   — Предслава · книга
7. «

   Все нашел… и славу, и добра нажил. Только совесть, видно, где-то за морями обронил, а теперь и подобрал бы — да не ведает где.

   Все нашел… и славу, и добра нажил. Только совесть, видно, где-то за морями обронил, а теперь и подобрал бы — да не ведает где.

   — Елисава Ярославна · книга
8. «

   Ты уже пробовала быть конунгом и убедилась, что это не по тебе, – так стань женой и матерью конунгов, это у тебя получится лучше! Даже если это для тебя жертва – осознай, что это необходимо, и решись, для этого у тебя хватит и ума, и силы. Заставить себя самому гораздо почётнее, чем ждать, пока тебя заставят другие.

   Ты уже пробовала быть конунгом и убедилась, что это не по тебе, – так стань женой и матерью конунгов, это у тебя получится лучше! Даже если это для тебя жертва – осознай, что это необходимо, и решись, для этого у тебя хватит и ума, и силы. Заставить себя самому гораздо почётнее, чем ждать, пока тебя заставят другие.

   — Хедин (варяг) · книга
9. «

   — А ты, Мстиславич, тем временем в волка превратишься! — Это как? — Борислав приподнялся на локтях, повернулся к нему и нахмурился. — Говорю же — не могу я… — А ты не говори! Неважно, что ты можешь или нет, важно, что об этом люди думают! Пустим слух, что ты в волка превратился и волком убежал.

   — А ты, Мстиславич, тем временем в волка превратишься! — Это как? — Борислав приподнялся на локтях, повернулся к нему и нахмурился. — Говорю же — не могу я… — А ты не говори! Неважно, что ты можешь или нет, важно, что об этом люди думают! Пустим слух, что ты в волка превратился и волком убежал.

   — Званец · книга
10. «

    Видно, придется Магнусу поискать себе другую невесту. Да и все ее прежнее желание выйти за Магнуса было сплошным самообманом — она думала только о Харальде и хотела досадить ему, а чуть не досадила самой себе.

    Видно, придется Магнусу поискать себе другую невесту. Да и все ее прежнее желание выйти за Магнуса было сплошным самообманом — она думала только о Харальде и хотела досадить ему, а чуть не досадила самой себе.

    — Сокровище Харальда · книга
11. «

    Что толку в богатстве, когда живёшь с камнем на душе?

    Что толку в богатстве, когда живёшь с камнем на душе?

    — Огненный волк · книга
12. «

    Так часто бывает – борющегося с каким-либо злом часто смешивают с самим этим злом, потому что привыкли видеть их рядом.

    Так часто бывает – борющегося с каким-либо злом часто смешивают с самим этим злом, потому что привыкли видеть их рядом.

    — Ночь богов · книга
13. «

    Раскрасневшаяся от волнения, глубоко дышащая княгиня смотрела на него во все глаза, пытаясь увидеть в этом немолодом, полысевшем и поседевшем человеке того кудрявого красавца, которому обещала свою руку более двадцати лет назад. И — узнавала. Исчезли кудри, пропал румянец щек, на высоком лбу прорезались морщины — но почти тот же оставался взгляд умных, дружелюбных, немного насмешливых глаз. За ум и дружелюбие она полюбила его когда-то, и этим качествам время, сожравшее кудри и румянец, не причинило никакого вреда.

    Раскрасневшаяся от волнения, глубоко дышащая княгиня смотрела на него во все глаза, пытаясь увидеть в этом немолодом, полысевшем и поседевшем человеке того кудрявого красавца, которому обещала свою руку более двадцати лет назад. И — узнавала. Исчезли кудри, пропал румянец щек, на высоком лбу прорезались морщины — но почти тот же оставался взгляд умных, дружелюбных, немного насмешливых глаз. За ум и дружелюбие она полюбила его когда-то, и этим качествам время, сожравшее кудри и румянец, не причинило никакого вреда.

    — Огненный волк · книга
14. «

    Огонь человеческого сердца продолжает гореть даже в осенней темноте и зимнем холоде, он согревает и наставляет, указывает путь и защищает. И пока он горит, перед ним будут бессильны даже самые могучие злые чары.

    Огонь человеческого сердца продолжает гореть даже в осенней темноте и зимнем холоде, он согревает и наставляет, указывает путь и защищает. И пока он горит, перед ним будут бессильны даже самые могучие злые чары.

    — Огненный волк · книга
15. «

    В том, кто далеко, никогда не видят недостатков. Он хорош уже потому, что далеко.

    В том, кто далеко, никогда не видят недостатков. Он хорош уже потому, что далеко.

    — Хедин (варяг) · книга
16. «

    Если Ингвар, по большому счету, видел в подвластных ему землях больших и малых племен нечто вроде огромной чащи, где можно охотиться, то Эльге они казались будущим полем, которое надо расчистить, засеять и ждать урожая.

    Если Ингвар, по большому счету, видел в подвластных ему землях больших и малых племен нечто вроде огромной чащи, где можно охотиться, то Эльге они казались будущим полем, которое надо расчистить, засеять и ждать урожая.

    — Ольга, княгиня зимних волков · книга
17. «

    Но изгнать из души тревогу не получалось – для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силу – недостаточно сильна.

    Но изгнать из души тревогу не получалось – для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силу – недостаточно сильна.

    — Лес на Той Стороне · книга
18. «

    Перед взором её то и дело вставало лицо Снэульва, заслоняя всё иное. Образ его был для Загляды как драгоценный камень, спрятанный в тайниках души и освещавший для неё всё вокруг.

    Перед взором её то и дело вставало лицо Снэульва, заслоняя всё иное. Образ его был для Загляды как драгоценный камень, спрятанный в тайниках души и освещавший для неё всё вокруг.

    — Ветер с Варяжского моря · книга
19. «

    Даже собственные сёстры, жившие здесь замужем, смотрели на неё как на чужую: обрученная с князем, она вознеслась на высоту, будто девушка, взятая Солнцем в его небесный терем. Домашке, Лебеди и прочим о многом хотелось её расспросить, но они не смели. Да и она их едва узнавала: это были уже совсем не те девки, с которыми она провела всю жизнь. Половина из них уже ходили с осени «тяжёлыми »: и Домашка, и Веснояра, и даже Кринка. И все казались совсем другими, малознакомыми женщинами – так изменили их женские сороки поверх рогатых кичек, скрывшие волосы и в изобилии украшенные ткаными узорами, заушницами, пушками. У них теперь были совсем иные мысли, заботы, ожидания и надежды. Далеко разошлись их дороги: не докричишься теперь!

    Даже собственные сёстры, жившие здесь замужем, смотрели на неё как на чужую: обрученная с князем, она вознеслась на высоту, будто девушка, взятая Солнцем в его небесный терем. Домашке, Лебеди и прочим о многом хотелось её расспросить, но они не смели. Да и она их едва узнавала: это были уже совсем не те девки, с которыми она провела всю жизнь. Половина из них уже ходили с осени «тяжёлыми »: и Домашка, и Веснояра, и даже Кринка. И все казались совсем другими, малознакомыми женщинами – так изменили их женские сороки поверх рогатых кичек, скрывшие волосы и в изобилии украшенные ткаными узорами, заушницами, пушками. У них теперь были совсем иные мысли, заботы, ожидания и надежды. Далеко разошлись их дороги: не докричишься теперь!

    — Последний взгляд Марены · книга
20. «

    Многие воины славно бьются, но рассказывать об их доблести приходится другим…

    Многие воины славно бьются, но рассказывать об их доблести приходится другим…

    — Ветер с Варяжского моря · книга