Что говорила Елизавета Дворецкая: 261 цитата

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 261 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Смоленск сомневался в ней, потому что она женщина, и чужие сомнения заставляли и её сомневаться в себе.

   Смоленск сомневался в ней, потому что она женщина, и чужие сомнения заставляли и её сомневаться в себе.

   — Лес на Той Стороне · книга
2. «

   Но разум Загляды не мог смирить её сердца. Сколько раз в бедах и печалях разум подводил её и других, а спасала – любовь.

   Но разум Загляды не мог смирить её сердца. Сколько раз в бедах и печалях разум подводил её и других, а спасала – любовь.

   — Ветер с Варяжского моря · книга
3. «

   Поймав взгляд Вышеслава, она поспешно отвернулась. Она замечала, конечно, что нравится ему, и старалась поменьше попадаться ему на глаза. В Вышеславе не было ничего плохого – просто Загляда уже нашла свою судьбу, а чужой ей было не нужно. Она была лишена глупого тщеславия, ей ничуть не льстило, что её любит князь, а было неловко, словно она кого-то обманула.

   Поймав взгляд Вышеслава, она поспешно отвернулась. Она замечала, конечно, что нравится ему, и старалась поменьше попадаться ему на глаза. В Вышеславе не было ничего плохого – просто Загляда уже нашла свою судьбу, а чужой ей было не нужно. Она была лишена глупого тщеславия, ей ничуть не льстило, что её любит князь, а было неловко, словно она кого-то обманула.

   — Ветер с Варяжского моря · книга
4. «

   Он взял ее за плечи, и Медвянка тут же подалась к нему и уткнулась заплаканным лицом ему в грудь. Явор обнял ее, прижал к себе ее голову и глубоко вздохнул — не словами, хоть так он мог обещать ей свою защиту и утешение. И Медвянка не противилась, не рвалась из его рук, как вчера на забороле, а сама обхватила его, крепче зарылась лицом в его рубаху. И все вдруг изменилась, тоска отступила, ослабела, растаяла. Тепло и сила его объятий дали ей чувство защищенности и покоя, спрятали от пустых глаз Жели и бледного лика Морены. И слезы ее превратились в слезы радости, благодарности Матери Макоши за священный спасительный дар. Грубоватая заботливость, сердечное сочувствие, которые ожившее сердце Медвянки угадало за сдержанными неловкими словами Явора, сделали ее счастливой, — ведь она любима им, и даже сам Змей Горыныч не вырвет ее из его крепких рук.

   Он взял ее за плечи, и Медвянка тут же подалась к нему и уткнулась заплаканным лицом ему в грудь. Явор обнял ее, прижал к себе ее голову и глубоко вздохнул — не словами, хоть так он мог обещать ей свою защиту и утешение. И Медвянка не противилась, не рвалась из его рук, как вчера на забороле, а сама обхватила его, крепче зарылась лицом в его рубаху. И все вдруг изменилась, тоска отступила, ослабела, растаяла. Тепло и сила его объятий дали ей чувство защищенности и покоя, спрятали от пустых глаз Жели и бледного лика Морены. И слезы ее превратились в слезы радости, благодарности Матери Макоши за священный спасительный дар. Грубоватая заботливость, сердечное сочувствие, которые ожившее сердце Медвянки угадало за сдержанными неловкими словами Явора, сделали ее счастливой, — ведь она любима им, и даже сам Змей Горыныч не вырвет ее из его крепких рук.

   — Колодец старого волхва · книга
5. «

   А когда она перевела глаза к скамье напротив старухи, то и вовсе ахнула. Там сидела, сложив руки на коленях, девушка с длинной косой. И её лицо было Младине знакомо, но теперь уже она знала почему. Это же её собственное лицо – то самое, которое она видела отражённым в воде. Или скорее то, каким она хотела бы себя видеть. Сидящая девушка очень походила на неё, но была ещё красивее: её волосы отливали золотом солнечных лучей, весь облик источал величавость и при этом приветливость, будто у самой Солнцевой Девы. Младина подумала мельком: такой каждая девушка выглядит в глазах того, кто её любит…

   А когда она перевела глаза к скамье напротив старухи, то и вовсе ахнула. Там сидела, сложив руки на коленях, девушка с длинной косой. И её лицо было Младине знакомо, но теперь уже она знала почему. Это же её собственное лицо – то самое, которое она видела отражённым в воде. Или скорее то, каким она хотела бы себя видеть. Сидящая девушка очень походила на неё, но была ещё красивее: её волосы отливали золотом солнечных лучей, весь облик источал величавость и при этом приветливость, будто у самой Солнцевой Девы. Младина подумала мельком: такой каждая девушка выглядит в глазах того, кто её любит…

   — Последний взгляд Марены · книга
6. «

   Как же сильно ее жизнь отличается от жизни этой молодой женщины, ее ровесницы, матери троих живых детей и двоих умерших. Угодовна ничего не знает о Византии или Тмутаракани, в глаза не видела книг и вообще букв, и даже Христос в эту избушку еще не заглядывал — в красном углу на полочке стоят рядком несколько деревянных чуров, которым хозяйка из каждой трапезы уделяет ложку каши, и дети вместо креста носят на шеях красные шерстяные нитки с хитрыми узлами — наузы, оберегающие от болезней и сглазу. Правда, такие и они с сестрами в раннем детстве носили, Будениха навязала. Они с Угодовной говорят вроде бы еще на одном языке, а думают уже на разных.

   Как же сильно ее жизнь отличается от жизни этой молодой женщины, ее ровесницы, матери троих живых детей и двоих умерших. Угодовна ничего не знает о Византии или Тмутаракани, в глаза не видела книг и вообще букв, и даже Христос в эту избушку еще не заглядывал — в красном углу на полочке стоят рядком несколько деревянных чуров, которым хозяйка из каждой трапезы уделяет ложку каши, и дети вместо креста носят на шеях красные шерстяные нитки с хитрыми узлами — наузы, оберегающие от болезней и сглазу. Правда, такие и они с сестрами в раннем детстве носили, Будениха навязала. Они с Угодовной говорят вроде бы еще на одном языке, а думают уже на разных.

   — Сокровище Харальда · книга
7. «

   Его бы заставить языком грести – ладья бы быстрее ветра побежала!

   Его бы заставить языком грести – ладья бы быстрее ветра побежала!

   — Милута · книга
8. «

   Прежде чем ввязываться в драку, надо разобраться, кто же в ней прав. А это порой потруднее самой драки. Кулаками махать – ума не надо, дали бы боги силу. А ты вот сперва пойми, кто тут обижен, а кто обидчик.

   Прежде чем ввязываться в драку, надо разобраться, кто же в ней прав. А это порой потруднее самой драки. Кулаками махать – ума не надо, дали бы боги силу. А ты вот сперва пойми, кто тут обижен, а кто обидчик.

   — Зимний зверь · книга
9. «

   Любовь приходит от богов, а боги не знают ни вражды, ни родства. Любовь сама делает выбор, не считаясь с земными законами, и может соединить людей как чужих, даже разделенных кровной враждой родов, так и своих, связанных слишком близким для брака кровным родством. Ни первое, ни второе не в силах помешать, если двоим суждено полюбить друг друга, потому что любовь выше как вражды, так и родства. Там, где две души встречаются и сливаются, все это не имеет значения, этого там просто нет. Мы слабы и беспомощны перед любовью, но она же делает нас сильными перед любыми напастями. Через любовь человек сливается с божеством и обретает неиссякаемый источник силы…

   Любовь приходит от богов, а боги не знают ни вражды, ни родства. Любовь сама делает выбор, не считаясь с земными законами, и может соединить людей как чужих, даже разделенных кровной враждой родов, так и своих, связанных слишком близким для брака кровным родством. Ни первое, ни второе не в силах помешать, если двоим суждено полюбить друг друга, потому что любовь выше как вражды, так и родства. Там, где две души встречаются и сливаются, все это не имеет значения, этого там просто нет. Мы слабы и беспомощны перед любовью, но она же делает нас сильными перед любыми напастями. Через любовь человек сливается с божеством и обретает неиссякаемый источник силы…

   — Огнедева. Тайна древлянской княгини · книга
10. «

    – Но кто же тогда будет учить и вдохновлять людей на подвиги? – воскликнула Эльга. – Ради чего люди ищут подвигов и славы, как не ради памяти? Не потому ли, что хотят стать выше и славнее тех, кого помнят? – Нельзя, госпожа, быть стягом и воином одновременно, – усмехнулся Алдан. – Или драться, или вдохновлять. Только что-то одно. Но ты не беспокойся. Желающие быть стягом всегда найдутся. Многие возродятся поневоле, потому что о них не было саги – было нечего помнить, и им придется выйти в мир, чтобы попробовать еще раз. Но ведь воинов нужно много. А стяг для войска нужен только один. Когда их два – это скорее плохо, чем хорошо.

    – Но кто же тогда будет учить и вдохновлять людей на подвиги? – воскликнула Эльга. – Ради чего люди ищут подвигов и славы, как не ради памяти? Не потому ли, что хотят стать выше и славнее тех, кого помнят? – Нельзя, госпожа, быть стягом и воином одновременно, – усмехнулся Алдан. – Или драться, или вдохновлять. Только что-то одно. Но ты не беспокойся. Желающие быть стягом всегда найдутся. Многие возродятся поневоле, потому что о них не было саги – было нечего помнить, и им придется выйти в мир, чтобы попробовать еще раз. Но ведь воинов нужно много. А стяг для войска нужен только один. Когда их два – это скорее плохо, чем хорошо.

    — Эльга · книга
11. «

    Кабы каждый свою судьбу знал, то половина бы жить не захотела.

    Кабы каждый свою судьбу знал, то половина бы жить не захотела.

    — Двоеум · книга
12. «

    Положив руку перед собой на стол, Вольга не отрывал взгляда от белой незагорелой полоски на пальце. С руки кольцо снять можно — а с сердца не получилось.

    Положив руку перед собой на стол, Вольга не отрывал взгляда от белой незагорелой полоски на пальце. С руки кольцо снять можно — а с сердца не получилось.

    — Огнедева. Чары колдуньи · книга
13. «

    — Мои братья не будут делить владения, убивая друг друга! — возмущенно продолжала Елисава. — Все так говорят и даже думают, пока отец жив. А когда он умрет, каждый наследник помнит только то, что он — сын своего отца, но не помнит, что он еще и брат своего брата. Разница очень большая.

    — Мои братья не будут делить владения, убивая друг друга! — возмущенно продолжала Елисава. — Все так говорят и даже думают, пока отец жив. А когда он умрет, каждый наследник помнит только то, что он — сын своего отца, но не помнит, что он еще и брат своего брата. Разница очень большая.

    — Ульв · книга
14. «

    – Так ты, значит, всё это время заботился о себе! – Избрана уколола его гневным взглядом. – А не заботится о себе только дурак! – Хедин ничуть не смутился. – Будь я дураком, я бы не дожил до таких лет. У твоего брата нам нечего ждать хорошего. Он ведь не забыл, как его тогда вечером встретили возле курганов. – Так ты сам сбежал из Смоленска! А я думала, что ты предан мне! Ведь я спасла тебя от виселицы, ты не забыл? – Не забыл. Я никогда ничего не забываю, ни хорошего, ни плохого. Чем ты недовольна? Что ещё я и ребята должны были для тебя сделать? Мы увезли тебя от твоих врагов, прячем тебя и везём туда, где ты устроишься получше. Ты приедешь не одна, как нищенка, а со своей дружиной. И если нас плохо встретят, мы силой заставим уважать и нас, и тебя! А клясться, что мы готовы на смерть ради твоих прекрасных глаз, – кому это надо? Мы верим в тебя, а это уже немало. Мы верим, что в конце концов ты обеспечишь нам и кров, и еду, и уважение. Мы продолжаем считать тебя своим вождём, хотя ты женщина и проиграла войну! Мы преданы тебе гораздо больше, чем твои смоленские бояре! И если тебе этого мало, то ты не так умна, как я о тебе думал. – Этого хватит, – обронила Избрана. Он опять был прав. Варяги остались с ней, когда свои её предали. И глупо обвинять их в том, что они заботятся и о себе тоже.

    – Так ты, значит, всё это время заботился о себе! – Избрана уколола его гневным взглядом. – А не заботится о себе только дурак! – Хедин ничуть не смутился. – Будь я дураком, я бы не дожил до таких лет. У твоего брата нам нечего ждать хорошего. Он ведь не забыл, как его тогда вечером встретили возле курганов. – Так ты сам сбежал из Смоленска! А я думала, что ты предан мне! Ведь я спасла тебя от виселицы, ты не забыл? – Не забыл. Я никогда ничего не забываю, ни хорошего, ни плохого. Чем ты недовольна? Что ещё я и ребята должны были для тебя сделать? Мы увезли тебя от твоих врагов, прячем тебя и везём туда, где ты устроишься получше. Ты приедешь не одна, как нищенка, а со своей дружиной. И если нас плохо встретят, мы силой заставим уважать и нас, и тебя! А клясться, что мы готовы на смерть ради твоих прекрасных глаз, – кому это надо? Мы верим в тебя, а это уже немало. Мы верим, что в конце концов ты обеспечишь нам и кров, и еду, и уважение. Мы продолжаем считать тебя своим вождём, хотя ты женщина и проиграла войну! Мы преданы тебе гораздо больше, чем твои смоленские бояре! И если тебе этого мало, то ты не так умна, как я о тебе думал. – Этого хватит, – обронила Избрана. Он опять был прав. Варяги остались с ней, когда свои её предали. И глупо обвинять их в том, что они заботятся и о себе тоже.

    — Хедин · книга
15. «

    — Я не дьявол, да и не знаю, кто он такой. Но во мне живут старые боги, во мне сам Белес, сам Ярила серым волком по земле скачет. Полюбишь меня — полюбишь и их, вернешься к ним. Не боишься? — Те боги — идолы, дерево мертвое. Господь сотворил небо и землю, а те идолы сами сделанные. Они не могут по земле ходить. — Нет на свете ничего мертвого. Все живое — и камень, и дерево, и земля.

    — Я не дьявол, да и не знаю, кто он такой. Но во мне живут старые боги, во мне сам Белес, сам Ярила серым волком по земле скачет. Полюбишь меня — полюбишь и их, вернешься к ним. Не боишься? — Те боги — идолы, дерево мертвое. Господь сотворил небо и землю, а те идолы сами сделанные. Они не могут по земле ходить. — Нет на свете ничего мертвого. Все живое — и камень, и дерево, и земля.

    — Всеслав Брячиславич · книга
16. «

    — Слухи меня не обманули, я этому рад. Было бы обидно понапрасну покинуть дом в такую пору, когда столько дел по хозяйству. — Конечно! — радостно воскликнул Хродгар. — Стричь кур, случать морковь и капусту, принимать роды у селедки... что там еще бывает?

    — Слухи меня не обманули, я этому рад. Было бы обидно понапрасну покинуть дом в такую пору, когда столько дел по хозяйству. — Конечно! — радостно воскликнул Хродгар. — Стричь кур, случать морковь и капусту, принимать роды у селедки... что там еще бывает?

    — Флоси · книга
17. «

    Это самое главное – чтобы новое, развиваясь, не порывало связей с прежним, не теряло корней, не разрывало цепи поколений. Тогда мир одолеет любую беду.

    Это самое главное – чтобы новое, развиваясь, не порывало связей с прежним, не теряло корней, не разрывало цепи поколений. Тогда мир одолеет любую беду.

    — Громобой · книга
18. «

    Разных сокровищ он уже повидал довольно, но привык не принимать богатство близко к сердцу – ведь жизнь коротка и может кончиться внезапно.

    Разных сокровищ он уже повидал довольно, но привык не принимать богатство близко к сердцу – ведь жизнь коротка и может кончиться внезапно.

    — Ольга: Лесная княгиня · книга
19. «

    Я всегда одерживаю победу. Я выну из кувшина белый камешек, даже если там остались одни черные.

    Я всегда одерживаю победу. Я выну из кувшина белый камешек, даже если там остались одни черные.

    — Харальд · книга
20. «

    В жизни выигрывает тот, кто удачливее, а кто удачливее, тому по праву принадлежит все.

    В жизни выигрывает тот, кто удачливее, а кто удачливее, тому по праву принадлежит все.

    — Змей · книга