267 лучших фраз Елизаветы Дворецкой

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 267 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Нет таких благ, на которые можно благословение предков выменять! Оно как совесть — продать-то продашь и за полбелки, а назад не купишь за сорок соболей!

   Нет таких благ, на которые можно благословение предков выменять! Оно как совесть — продать-то продашь и за полбелки, а назад не купишь за сорок соболей!

   — Елова · книга
2. «

   — А ты, Мстиславич, тем временем в волка превратишься! — Это как? — Борислав приподнялся на локтях, повернулся к нему и нахмурился. — Говорю же — не могу я… — А ты не говори! Неважно, что ты можешь или нет, важно, что об этом люди думают! Пустим слух, что ты в волка превратился и волком убежал.

   — А ты, Мстиславич, тем временем в волка превратишься! — Это как? — Борислав приподнялся на локтях, повернулся к нему и нахмурился. — Говорю же — не могу я… — А ты не говори! Неважно, что ты можешь или нет, важно, что об этом люди думают! Пустим слух, что ты в волка превратился и волком убежал.

   — Званец · книга
3. «

   Дивляна не могла понять: моравляне призвали к себе иноплеменного бога, чтобы защититься от племен, которые поклоняются ему же? Но при чем здесь вообще боги? И от кого можно защититься, отвергнув богов своей земли и забыв родных чуров? Было очевидно, что к богам борьба за власть со своими же родичами и чужеземцами имеет мало отношения.

   Дивляна не могла понять: моравляне призвали к себе иноплеменного бога, чтобы защититься от племен, которые поклоняются ему же? Но при чем здесь вообще боги? И от кого можно защититься, отвергнув богов своей земли и забыв родных чуров? Было очевидно, что к богам борьба за власть со своими же родичами и чужеземцами имеет мало отношения.

   — Огнедева. Чары колдуньи · книга
4. «

   Есть почти прямой водный путь из Хейтабы и Бьёрко до середины земли славян, а оттуда — такой же прямой путь в Романию или в Серкланд. Почти у меня на глазах Ингвар захватил Смолянскую землю – пряжку, которая соединяет эти два пути, и теперь там живет Тородд. Я понимаю, что мать права: глупо было бы опять резать этот путь на кусочки только ради удовольствия говорить, что-де нас трое братьев и все мы конунги. Я никогда не предам родного брата и не посягну на то, что принадлежит ему, – за себя могу поручиться. Но мы не можем ручаться, как поведут себя наши дети и внуки, когда нас не будет в живых. Двоюродные братья нередко готовы убить друг друга за наследие общего деда, ты понимаешь?

   Есть почти прямой водный путь из Хейтабы и Бьёрко до середины земли славян, а оттуда — такой же прямой путь в Романию или в Серкланд. Почти у меня на глазах Ингвар захватил Смолянскую землю – пряжку, которая соединяет эти два пути, и теперь там живет Тородд. Я понимаю, что мать права: глупо было бы опять резать этот путь на кусочки только ради удовольствия говорить, что-де нас трое братьев и все мы конунги. Я никогда не предам родного брата и не посягну на то, что принадлежит ему, – за себя могу поручиться. Но мы не можем ручаться, как поведут себя наши дети и внуки, когда нас не будет в живых. Двоюродные братья нередко готовы убить друг друга за наследие общего деда, ты понимаешь?

   — Логи-Хакон · книга
5. «

   Такие люди приносят в мир много бед – потому что хотят, чтобы мир разделил с ними их несчастья.

   Такие люди приносят в мир много бед – потому что хотят, чтобы мир разделил с ними их несчастья.

   — Чаша судеб · книга
6. «

   Среди чужих, когда приходится самому за себя отвечать, люди взрослеют быстро.

   Среди чужих, когда приходится самому за себя отвечать, люди взрослеют быстро.

   — Ольга, княгиня зимних волков · книга
7. «

   Не бывает ведь так, чтобы все было решено и не осталось у судьбы никакого выбора. Живой – наживает, как сказано Вещим, и только у мертвеца нет уже никакой надежды. Я подарю Хрёреку сыну Харальда руну лебедя. Связи с прошлым ему уже не восстановить, но пусть ему дано будет право начать все сначала.

   Не бывает ведь так, чтобы все было решено и не осталось у судьбы никакого выбора. Живой – наживает, как сказано Вещим, и только у мертвеца нет уже никакой надежды. Я подарю Хрёреку сыну Харальда руну лебедя. Связи с прошлым ему уже не восстановить, но пусть ему дано будет право начать все сначала.

   — Верданди · книга
8. «

   Если человек подчиняется чужим решениям, то может не корить себя за последствия.

   Если человек подчиняется чужим решениям, то может не корить себя за последствия.

   — Ольга, княгиня зимних волков · книга
9. «

   Право мало, что стоит без силы.

   Право мало, что стоит без силы.

   — Огнедева. Чары колдуньи · книга
10. «

    Все нашел… и славу, и добра нажил. Только совесть, видно, где-то за морями обронил, а теперь и подобрал бы — да не ведает где.

    Все нашел… и славу, и добра нажил. Только совесть, видно, где-то за морями обронил, а теперь и подобрал бы — да не ведает где.

    — Елисава Ярославна · книга
11. «

    Нет, лучше любой ответ, чем эта неопределенность. — А ты… ты оборотень? — спросила она. Голос не повиновался ей, и она говорила шепотом. — Да, — спокойно и твердо ответил Огнеяр. Он тоже хотел, чтобы она знала. Пусть лучше отвернется, чем любит, не зная.

    Нет, лучше любой ответ, чем эта неопределенность. — А ты… ты оборотень? — спросила она. Голос не повиновался ей, и она говорила шепотом. — Да, — спокойно и твердо ответил Огнеяр. Он тоже хотел, чтобы она знала. Пусть лучше отвернется, чем любит, не зная.

    — Огнеяр · книга
12. «

    Рано или поздно всем нам достанется по семь стоп земли! А мне отведут целых восемь, ведь я все-таки конунг!

    Рано или поздно всем нам достанется по семь стоп земли! А мне отведут целых восемь, ведь я все-таки конунг!

    — Харальд · книга
13. «

    Князь, водивший полки в бой и повелевавший тысячами, не мог приказать только одному – собственному сердцу.

    Князь, водивший полки в бой и повелевавший тысячами, не мог приказать только одному – собственному сердцу.

    — Ветер с Варяжского моря · книга
14. «

    За прошедшие три месяца он научился очень важному делу, которого раньше не знал, – он научился улыбаться.

    За прошедшие три месяца он научился очень важному делу, которого раньше не знал, – он научился улыбаться.

    — Чаша судеб · книга
15. «

    Было чувство, будто прочная стена, которая много лет защищала его спину, внезапно рухнула и за ней открылась пропасть. Почти всю жизнь Мистина был Ингвару опорой, но и сам опирался на него. Чувство взаимной верности было важнее, чем их пожизненное соперничество, неизбежное между сильными, гордыми, честолюбивыми мужчинами. Мысль о том, что Ингвару больше нельзя доверять, что Ингвар предал его, поразила… пустотой. Земля ушла из-под ног. Он больше не был уверен ни в чем.

    Было чувство, будто прочная стена, которая много лет защищала его спину, внезапно рухнула и за ней открылась пропасть. Почти всю жизнь Мистина был Ингвару опорой, но и сам опирался на него. Чувство взаимной верности было важнее, чем их пожизненное соперничество, неизбежное между сильными, гордыми, честолюбивыми мужчинами. Мысль о том, что Ингвару больше нельзя доверять, что Ингвар предал его, поразила… пустотой. Земля ушла из-под ног. Он больше не был уверен ни в чем.

    — Ольга, княгиня русской дружины · книга
16. «

    Дыхание с хрипом вылетало из его широкой груди, и каждый выдох походил на стон. В нем кричала боль от потери брата, боль, от которой темнело в глазах; она искала выхода, но его не было, и с каждым ударом сердца боль вспыхивала заново. Держимир старался выплеснуть ее из себя, но чувствовал, что она станет вечной, потому что потеря неисцелима, Байана нет и не будет. В это не верилось, ему хотелось думать, что брат просто отстал от всех, заглянул в конюшню к своим лошадям, что сейчас этот страшный сон кончится и Байан войдет в гридницу, и его черноволосая голова с гладко заплетенной блестящей косой будет возвышаться почти над всеми русыми и белокурыми головами кметей. Не верилось, что он лежит где-то в чужой земле и его глаза закрылись навсегда.

    Дыхание с хрипом вылетало из его широкой груди, и каждый выдох походил на стон. В нем кричала боль от потери брата, боль, от которой темнело в глазах; она искала выхода, но его не было, и с каждым ударом сердца боль вспыхивала заново. Держимир старался выплеснуть ее из себя, но чувствовал, что она станет вечной, потому что потеря неисцелима, Байана нет и не будет. В это не верилось, ему хотелось думать, что брат просто отстал от всех, заглянул в конюшню к своим лошадям, что сейчас этот страшный сон кончится и Байан войдет в гридницу, и его черноволосая голова с гладко заплетенной блестящей косой будет возвышаться почти над всеми русыми и белокурыми головами кметей. Не верилось, что он лежит где-то в чужой земле и его глаза закрылись навсегда.

    — Янтарные глаза леса · книга
17. «

    Марена, Ночная Мать, богиня тьмы, зимы и увядания, так же необходима мирозданью, как Лада и Леля, рассыпающие цветы из рукавов, – ибо если Марена не очистит место от прежних, куда же они посеют новые цветы?

    Марена, Ночная Мать, богиня тьмы, зимы и увядания, так же необходима мирозданью, как Лада и Леля, рассыпающие цветы из рукавов, – ибо если Марена не очистит место от прежних, куда же они посеют новые цветы?

    — Ночь богов · книга
18. «

    Избрана попыталась представить расстояние, отделяющее Шелковые страны от Ётланда, и зажмурилась — сотни и сотни переходов через пустыни, степи, горы, реки, леса, моря, через десятки разных стран и государств, как очень развитых и богатых, так и совсем диких. Люди с одного конца никогда не попадут на другой, даже не знают толком, что там, на другом конце земли. А вещи едут себе и едут — десятки рук передают их, перегружая с верблюдов на лошадей, с лошадей на ладьи, обменивая на деньги и другие товары. И в конце концов доставляют туда, где простой предмет повседневного обихода становится осколком Того Света...

    Избрана попыталась представить расстояние, отделяющее Шелковые страны от Ётланда, и зажмурилась — сотни и сотни переходов через пустыни, степи, горы, реки, леса, моря, через десятки разных стран и государств, как очень развитых и богатых, так и совсем диких. Люди с одного конца никогда не попадут на другой, даже не знают толком, что там, на другом конце земли. А вещи едут себе и едут — десятки рук передают их, перегружая с верблюдов на лошадей, с лошадей на ладьи, обменивая на деньги и другие товары. И в конце концов доставляют туда, где простой предмет повседневного обихода становится осколком Того Света...

    — Лесная невеста. Проклятие Дивины · книга
19. «

    Но изгнать из души тревогу не получалось – для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силу – недостаточно сильна.

    Но изгнать из души тревогу не получалось – для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силу – недостаточно сильна.

    — Лес на Той Стороне · книга
20. «

    Ну почему же самый сильный просыпается только тогда, когда загремит гром? Где же он раньше был?

    Ну почему же самый сильный просыпается только тогда, когда загремит гром? Где же он раньше был?

    — Дарована · книга