294 фразы Елизаветы Дворецкой для статуса

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 294 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Опасность ничего для нее не значила, даже гибель казалась пустяком по сравнению с этим мучительным тревожным ожиданием. Сердце сильно билось, в груди как будто колола острая спица, и дух захватывало, как от холодной воды. Где взять сил, чтобы дожить до победы? О поражении Избрана даже не думала. Но изгнать из души тревогу не получалось — для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силы — недостаточно сильна. Что за наказание сидеть и ждать, зная, что ничего не можешь сделать!

   Опасность ничего для нее не значила, даже гибель казалась пустяком по сравнению с этим мучительным тревожным ожиданием. Сердце сильно билось, в груди как будто колола острая спица, и дух захватывало, как от холодной воды. Где взять сил, чтобы дожить до победы? О поражении Избрана даже не думала. Но изгнать из души тревогу не получалось — для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силы — недостаточно сильна. Что за наказание сидеть и ждать, зная, что ничего не можешь сделать!

   — Лесная невеста. Проклятие Дивины · книга
2. «

   — Я завоюю все страны Нордлёнда, Норвегию, Данию, Швецию… — Швецию не надо. — Ладно, оставим дядю Анунда в покое.

   — Я завоюю все страны Нордлёнда, Норвегию, Данию, Швецию… — Швецию не надо. — Ладно, оставим дядю Анунда в покое.

   — Елисава · книга
3. «

   – Годима, тебя что, чарой обнесли? – дружелюбно и лишь чуть-чуть насмешливо окликнул Мистина, когда шум после княжьего окрика поутих. – Возьми мою, – и не шутя протянул в сторону дружинного стола собственный золоченый кубок с самоцветами, тоже из ромейской добычи. Такие подавали только приближенным князя. – Мне не жаль. Хочешь, отдам тебе свой кафтан, – он даже взялся за отворот малинового шелка, будто намереваясь снять, – если ты чувствуешь себя обделенным. Мы ведь братья, у нас одна мать – русская дружина, и один отец – русский князь. Князь Ингвар. И пока мы стоим друг за друга, как братья, все золото и все цветное платье от Бьёрко до Серкланда будет нашим. А вздумаем кусать друг друга – не удержим и холщовых портков на заднице! И много, много людей ждут наших свар, как величайшего для себя счастья.

   – Годима, тебя что, чарой обнесли? – дружелюбно и лишь чуть-чуть насмешливо окликнул Мистина, когда шум после княжьего окрика поутих. – Возьми мою, – и не шутя протянул в сторону дружинного стола собственный золоченый кубок с самоцветами, тоже из ромейской добычи. Такие подавали только приближенным князя. – Мне не жаль. Хочешь, отдам тебе свой кафтан, – он даже взялся за отворот малинового шелка, будто намереваясь снять, – если ты чувствуешь себя обделенным. Мы ведь братья, у нас одна мать – русская дружина, и один отец – русский князь. Князь Ингвар. И пока мы стоим друг за друга, как братья, все золото и все цветное платье от Бьёрко до Серкланда будет нашим. А вздумаем кусать друг друга – не удержим и холщовых портков на заднице! И много, много людей ждут наших свар, как величайшего для себя счастья.

   — Мстислав · книга
4. «

   Теперь в нём оставалось только безразличие, и это было страшнее отчаяния.

   Теперь в нём оставалось только безразличие, и это было страшнее отчаяния.

   — Огненный волк · книга
5. «

   Она не могла, подобно иным влюблённым девицам, уверять всех вокруг, что он лучше всех на свете. Рябой муж – пугало всех нерадивых невест, то самое, что ей когда-то предрекали тётки Ольховиков и даже сам Творян. Но это вовсе не огорчало Смеяну. У него пылкая душа и горячее сердце, умеющее ненавидеть, любить, заблуждаться и искать пути к истине и счастью, и эта готовность к долгим и трудным поискам – верный залог счастливого будущего. Кто ищет – найдёт. Счастье, к которому он так горячо стремится, будет их общим счастьем.

   Она не могла, подобно иным влюблённым девицам, уверять всех вокруг, что он лучше всех на свете. Рябой муж – пугало всех нерадивых невест, то самое, что ей когда-то предрекали тётки Ольховиков и даже сам Творян. Но это вовсе не огорчало Смеяну. У него пылкая душа и горячее сердце, умеющее ненавидеть, любить, заблуждаться и искать пути к истине и счастью, и эта готовность к долгим и трудным поискам – верный залог счастливого будущего. Кто ищет – найдёт. Счастье, к которому он так горячо стремится, будет их общим счастьем.

   — Чаша судеб · книга
6. «

   Она ушла по дороге своей судьбы, и никому, даже самому дорогому человеку, не придумаешь пожелания лучше, чем следовать своей настоящей судьбе.

   Она ушла по дороге своей судьбы, и никому, даже самому дорогому человеку, не придумаешь пожелания лучше, чем следовать своей настоящей судьбе.

   — Скородум · книга
7. «

   — Ты и есть князь руси, убивший Аскольда? — спросил Мстислав, выйдя вперед. — Да, это я, — любезно и почти дружелюбно ответил Одд, и эта любезность пугала больше какой угодно враждебности, потому что за ней стояла полная уверенность в своем превосходстве.

   — Ты и есть князь руси, убивший Аскольда? — спросил Мстислав, выйдя вперед. — Да, это я, — любезно и почти дружелюбно ответил Одд, и эта любезность пугала больше какой угодно враждебности, потому что за ней стояла полная уверенность в своем превосходстве.

   — Одд Хельги · книга
8. «

   – Это что же… Княгиней будет? – неуверенно спросила Благина. <…> – Да, да! – нетерпеливо подтвердил Держимир. – Одной моей княгиней, покуда я жив! Не надо мне других никого! А Смеяна вдруг вспомнила Баяна, тот далёкий вечер, когда она освободила его от науза, а он звал её с собой. «Я не могу обещать, что буду тебя одну весь век любить, но я никогда тебя не обижу!» – говорил он. Байан-А-Тан легко сходился и с людьми, и с женщинами, но его старший брат мог полюбить только какую-то одну – ту, которой по-настоящему поверит. И раз уж он такую женщину наконец нашёл, ему было всё равно, какого она рода – знатного или простого, человеческого или лесного.

   – Это что же… Княгиней будет? – неуверенно спросила Благина. <…> – Да, да! – нетерпеливо подтвердил Держимир. – Одной моей княгиней, покуда я жив! Не надо мне других никого! А Смеяна вдруг вспомнила Баяна, тот далёкий вечер, когда она освободила его от науза, а он звал её с собой. «Я не могу обещать, что буду тебя одну весь век любить, но я никогда тебя не обижу!» – говорил он. Байан-А-Тан легко сходился и с людьми, и с женщинами, но его старший брат мог полюбить только какую-то одну – ту, которой по-настоящему поверит. И раз уж он такую женщину наконец нашёл, ему было всё равно, какого она рода – знатного или простого, человеческого или лесного.

   — Держимир · книга
9. «

   Ничего хорошего само не делается, ко всему надо силу приложить! Да еще и ума бы не мешало!

   Ничего хорошего само не делается, ко всему надо силу приложить! Да еще и ума бы не мешало!

   — Огнеяр · книга
10. «

    Мистина даже побледнел немного. Этот прищур Сигге был для него как знак из собственного прошлого. Пятнадцать лет назад ведь и сам он думал, что любой муж племянницы Вещего имеет не меньше оснований стать киевским князем, чем Ингвар. Но от этих честолюбивых притязаний Мистина отказался. Ибо понимал, что для истинного укрепления Русской державы необходимо сохранение союза с северными землями, где правили и правят родичи Ингвара. Объединяя свои силы, они достигли многого; пытаясь урвать себе по куску, погубят все. – Я когда-то… очень давно… видел, – проговорил он, стараясь взять себя в руки, – как трое или четверо пытались поделить дорогой ромейский плащ, который взяли в Пересечене. Они дергали его друг у друга из рук, пока не порвали, изваляли в грязи, так что он только псу на подстилку стал пригоден, а потом подрались. И остались все без плаща и с битыми мордами. Не хотел бы я, чтобы мой побратим Ингвар и я уподобились этим дурням. – Тот, кто и правду хотел владеть этим плащом, должен был просто убить всех прочих, – невозмутимо заметил Сигге Сакс. – А дураку и доля дурацкая.

    Мистина даже побледнел немного. Этот прищур Сигге был для него как знак из собственного прошлого. Пятнадцать лет назад ведь и сам он думал, что любой муж племянницы Вещего имеет не меньше оснований стать киевским князем, чем Ингвар. Но от этих честолюбивых притязаний Мистина отказался. Ибо понимал, что для истинного укрепления Русской державы необходимо сохранение союза с северными землями, где правили и правят родичи Ингвара. Объединяя свои силы, они достигли многого; пытаясь урвать себе по куску, погубят все. – Я когда-то… очень давно… видел, – проговорил он, стараясь взять себя в руки, – как трое или четверо пытались поделить дорогой ромейский плащ, который взяли в Пересечене. Они дергали его друг у друга из рук, пока не порвали, изваляли в грязи, так что он только псу на подстилку стал пригоден, а потом подрались. И остались все без плаща и с битыми мордами. Не хотел бы я, чтобы мой побратим Ингвар и я уподобились этим дурням. – Тот, кто и правду хотел владеть этим плащом, должен был просто убить всех прочих, – невозмутимо заметил Сигге Сакс. – А дураку и доля дурацкая.

    — Мстислав · книга
11. «

    Вместе с другими чертами земных женщин она приобрела и изобретательность, оружие слабых в борьбе за жизнь.

    Вместе с другими чертами земных женщин она приобрела и изобретательность, оружие слабых в борьбе за жизнь.

    — Огненный волк · книга
12. «

    Право мало, что стоит без силы.

    Право мало, что стоит без силы.

    — Огнедева. Чары колдуньи · книга
13. «

    Среди такого множества кровной родни она согрелась душой; показалось даже, что вернулась юность, когда она часто сиживала среди орущей, поющей, многоголосой толпы, где словены, варяги, чудины говорят на трех языках одновременно и тем не менее все друг другу родня, все спаяны воедино общей кровью, как корни одного дерева. В Ладоге, куда иной раз ездили на свадьбы, имянаречения, а то и поминки, садились за длинные столы в обширном воеводском доме, собиралось человек по пятьдесят, а еще под столами ползали дети, слишком маленькие для взрослого застолья. И когда кому-то чего-то передавали с одного конца стола на другой, бабка Милорада любила приговаривать: «Вот какие у нас длинные руки, когда мы все вместе!»

    Среди такого множества кровной родни она согрелась душой; показалось даже, что вернулась юность, когда она часто сиживала среди орущей, поющей, многоголосой толпы, где словены, варяги, чудины говорят на трех языках одновременно и тем не менее все друг другу родня, все спаяны воедино общей кровью, как корни одного дерева. В Ладоге, куда иной раз ездили на свадьбы, имянаречения, а то и поминки, садились за длинные столы в обширном воеводском доме, собиралось человек по пятьдесят, а еще под столами ползали дети, слишком маленькие для взрослого застолья. И когда кому-то чего-то передавали с одного конца стола на другой, бабка Милорада любила приговаривать: «Вот какие у нас длинные руки, когда мы все вместе!»

    — Огнедева. Тайна древлянской княгини · книга
14. «

    У нее теперь в запасе вечность, но на что ей она, если его, ее единственного и сужденного ей, нет рядом?

    У нее теперь в запасе вечность, но на что ей она, если его, ее единственного и сужденного ей, нет рядом?

    — Лес на Той Стороне · книга
15. «

    Разве он рвался в битвы, мечтал о Чуроборе, о других землях? Ничего такого он не хотел. Зачем ему богатства, слава, сам княжеский стол? Чего они стоили без любимой? А с ней они не нужны. У него был свой собственный мир, небольшой, но глубокий и наполненный, ему было в нем уютно, и его не тянуло в неведомые дали.

    Разве он рвался в битвы, мечтал о Чуроборе, о других землях? Ничего такого он не хотел. Зачем ему богатства, слава, сам княжеский стол? Чего они стоили без любимой? А с ней они не нужны. У него был свой собственный мир, небольшой, но глубокий и наполненный, ему было в нем уютно, и его не тянуло в неведомые дали.

    — Огненный волк · книга
16. «

    — Держись, русалка, свадьба-то не завтра еще. — Послезавтра. — Да ну! — Торопится дед. Боится, или жених помрет, или невеста сбежит.

    — Держись, русалка, свадьба-то не завтра еще. — Послезавтра. — Да ну! — Торопится дед. Боится, или жених помрет, или невеста сбежит.

    — Унемила · книга
17. «

    — Как удобно быть богатым! — буркнула Елисава. — Делай что хочешь, потом откупишься.

    — Как удобно быть богатым! — буркнула Елисава. — Делай что хочешь, потом откупишься.

    — Елисава · книга
18. «

    Иной раз быть самим собой — самое трудное дело.

    Иной раз быть самим собой — самое трудное дело.

    — Огненный волк · книга
19. «

    Я могла бы прожить с ним счастливую жизнь. Но, видать, это была не моя судьба, а не свое надолго удержать никогда не получится.

    Я могла бы прожить с ним счастливую жизнь. Но, видать, это была не моя судьба, а не свое надолго удержать никогда не получится.

    — Ута · книга
20. «

    – Иногда я вру, – согласился Маленький Тролль. – Но зато я думаю, прежде чем объявить человека моим другом или врагом. А моим врагам бывает очень плохо, поэтому я думаю особенно хорошо.

    – Иногда я вру, – согласился Маленький Тролль. – Но зато я думаю, прежде чем объявить человека моим другом или врагом. А моим врагам бывает очень плохо, поэтому я думаю особенно хорошо.

    — Ило · книга