307 мыслей Елизаветы Дворецкой без воды

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 307 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вышеславу было так радостно смотреть на неё, словно само солнце светило ему в душу.

   Вышеславу было так радостно смотреть на неё, словно само солнце светило ему в душу.

   — Ветер с Варяжского моря · книга
2. «

   Он хотел не власти, он хотел справедливости и соблюдения обычаев. Но хороша ли справедливость, за которую надо проливать кровь?

   Он хотел не власти, он хотел справедливости и соблюдения обычаев. Но хороша ли справедливость, за которую надо проливать кровь?

   — Лес на Той Стороне · книга
3. «

   Пару лет назад он бы созвал вече и сам первый потребовал бы собирать войско, не дожидаясь, пока от него это будут требовать посадские чумазые мужики. Как все было просто пару лет назад! Есть беда, есть враг, виноватый в ней, – с нами Перун Громовик! Но теперь он стал умнее и опытнее, и, как ни странно, жизнь от этого не упростилась, а, наоборот, стала сложнее, и каждое решение принималось труднее.

   Пару лет назад он бы созвал вече и сам первый потребовал бы собирать войско, не дожидаясь, пока от него это будут требовать посадские чумазые мужики. Как все было просто пару лет назад! Есть беда, есть враг, виноватый в ней, – с нами Перун Громовик! Но теперь он стал умнее и опытнее, и, как ни странно, жизнь от этого не упростилась, а, наоборот, стала сложнее, и каждое решение принималось труднее.

   — Зимний зверь · книга
4. «

   Всякий князь так же смертен, как и последний раб.

   Всякий князь так же смертен, как и последний раб.

   — Чернава · книга
5. «

   Он никому не навязывался с наставлениями о своём Боге, но и самого Христа многие начинали больше уважать, видя, что ему служит такой хороший человек.

   Он никому не навязывался с наставлениями о своём Боге, но и самого Христа многие начинали больше уважать, видя, что ему служит такой хороший человек.

   — Ветер с Варяжского моря · книга
6. «

   Раскрасневшийся, искусанный комарами, со слипшимися от пота светлыми волосами, по плечи забрызганный болотной грязью, он сейчас совсем не напоминал богатого купеческого сынка и служил живым доказательством того, что богатство достаётся не задаром.

   Раскрасневшийся, искусанный комарами, со слипшимися от пота светлыми волосами, по плечи забрызганный болотной грязью, он сейчас совсем не напоминал богатого купеческого сынка и служил живым доказательством того, что богатство достаётся не задаром.

   — Лес на Той Стороне · книга
7. «

   Что за странное создание – человек? Почему он не хочет быть покорной и неизменной частью мироздания, почему вечно пытается стать чем-то большим, сбросить власть высших, стремится… если бы он еще знал, куда он так стремится!

   Что за странное создание – человек? Почему он не хочет быть покорной и неизменной частью мироздания, почему вечно пытается стать чем-то большим, сбросить власть высших, стремится… если бы он еще знал, куда он так стремится!

   — Лес на Той Стороне · книга
8. «

   Даже потребуй Боримир его голову, он не был бы так возмущен. Голова, как-никак, с ним родилась, а Смеяну он добыл, вырвал свою удачу у судьбы и до сих пор ещё не совсем верил, что она по-настоящему с ним.

   Даже потребуй Боримир его голову, он не был бы так возмущен. Голова, как-никак, с ним родилась, а Смеяну он добыл, вырвал свою удачу у судьбы и до сих пор ещё не совсем верил, что она по-настоящему с ним.

   — Чаша судеб · книга
9. «

   Боги путь лучом по небу указывают, а по земле сам иди, ногами все буераки ощупывай.

   Боги путь лучом по небу указывают, а по земле сам иди, ногами все буераки ощупывай.

   — Громан · книга
10. «

    У него времени вообще нет. То есть наоборот. У него времени так много, что оно ему не нужно. А значит, его как бы и нет…

    У него времени вообще нет. То есть наоборот. У него времени так много, что оно ему не нужно. А значит, его как бы и нет…

    — Огнеяр · книга
11. «

    – Я вовсе не завидую моему дяде Одду, – непринужденно, но с тайным упрямством отозвался Хельги, и Предслава поняла, что он хоть и говорит неправду, никогда не позволит заподозрить себя хоть в какой-то слабости. И это, пожалуй, можно назвать самой большой его слабостью.

    – Я вовсе не завидую моему дяде Одду, – непринужденно, но с тайным упрямством отозвался Хельги, и Предслава поняла, что он хоть и говорит неправду, никогда не позволит заподозрить себя хоть в какой-то слабости. И это, пожалуй, можно назвать самой большой его слабостью.

    — Хельги сын Сванрад · книга
12. «

    Если всю жизнь призывать темные силы, рано или поздно они сами призовут тебя.

    Если всю жизнь призывать темные силы, рано или поздно они сами призовут тебя.

    — Ольга, княгиня зимних волков · книга
13. «

    Обидеть и прогнать намного легче, чем позвать назад и повиниться; у Медвянки не хватило бы прямодушия и силы на такой поступок.

    Обидеть и прогнать намного легче, чем позвать назад и повиниться; у Медвянки не хватило бы прямодушия и силы на такой поступок.

    — Колодец старого волхва · книга
14. «

    О, как она злилась на него! За то, что он делал в Киеве и в Ладоге, за то, что сделал сейчас, явившись сюда за добычей — за ней, Елисавой! Но мысль о том, что вскоре после этой встречи он должен умереть, приносила ей не удовлетворение и радость свершившейся мести, а вызывала ужас и негодование. Этого не должно случиться! Харальд просто излучал жизненную силу, как никто из тех, кого она знала, за исключением разве что Всеслава. Но если ее полоцкий родич был похож на Велеса, загадочного и мудрого бога Того Света с полуприкрытыми глазами, чьи тайны смертные не могли вынести, то Харальд напоминал скорее Перуна или Тора — сильного, неудержимого, яростного, неуступчивого, для которого важнее всего ввязаться в драку, а там как повезет. Он не должен умереть. В нем слишком много жизни, чтобы он мог умереть. Он так много хочет, что иногда переступает границы благоразумия, но это оттого, что ему мало всего мира!

    О, как она злилась на него! За то, что он делал в Киеве и в Ладоге, за то, что сделал сейчас, явившись сюда за добычей — за ней, Елисавой! Но мысль о том, что вскоре после этой встречи он должен умереть, приносила ей не удовлетворение и радость свершившейся мести, а вызывала ужас и негодование. Этого не должно случиться! Харальд просто излучал жизненную силу, как никто из тех, кого она знала, за исключением разве что Всеслава. Но если ее полоцкий родич был похож на Велеса, загадочного и мудрого бога Того Света с полуприкрытыми глазами, чьи тайны смертные не могли вынести, то Харальд напоминал скорее Перуна или Тора — сильного, неудержимого, яростного, неуступчивого, для которого важнее всего ввязаться в драку, а там как повезет. Он не должен умереть. В нем слишком много жизни, чтобы он мог умереть. Он так много хочет, что иногда переступает границы благоразумия, но это оттого, что ему мало всего мира!

    — Сокровище Харальда · книга
15. «

    – А что, если этих богов вовсе нет? – горячо шепнул Никтополион и воровато оглянулся. В его глазах пылала жажда истины, но он понимал, что за такие разговоры в северной варварской стране можно сильно получить по голове. – А что, если за этими колодами ничего не стоит? Что тогда? – Ну, ты сказал! – Зимобор не рассердился, а засмеялся, как будто услышал несусветную глупость. – Ты видел солнце? Ты замечал, что сменяются зима и лето, что люди родятся и умирают, как трава и деревья, как сами светила? А если ты всё это видел, как же можно говорить, что богов нет? Не значит ли это отрицать очевидное?

    – А что, если этих богов вовсе нет? – горячо шепнул Никтополион и воровато оглянулся. В его глазах пылала жажда истины, но он понимал, что за такие разговоры в северной варварской стране можно сильно получить по голове. – А что, если за этими колодами ничего не стоит? Что тогда? – Ну, ты сказал! – Зимобор не рассердился, а засмеялся, как будто услышал несусветную глупость. – Ты видел солнце? Ты замечал, что сменяются зима и лето, что люди родятся и умирают, как трава и деревья, как сами светила? А если ты всё это видел, как же можно говорить, что богов нет? Не значит ли это отрицать очевидное?

    — Зимобор · книга
16. «

    Иной раз быть самим собой — самое трудное дело.

    Иной раз быть самим собой — самое трудное дело.

    — Огненный волк · книга
17. «

    Весеннее чувство, чувство молодости и пробуждающейся любви, не помнит ни родителей, ни детей, ни друзей. Прежде чем завязать ягоду, цветок набирается сил и жадно впитывает тепло, влагу, свет, ни о ком не заботясь и ни с кем не делясь. Весна стоит один на один со всем миром и думает только о себе.

    Весеннее чувство, чувство молодости и пробуждающейся любви, не помнит ни родителей, ни детей, ни друзей. Прежде чем завязать ягоду, цветок набирается сил и жадно впитывает тепло, влагу, свет, ни о ком не заботясь и ни с кем не делясь. Весна стоит один на один со всем миром и думает только о себе.

    — Янтарные глаза леса · книга
18. «

    Все нашел… и славу, и добра нажил. Только совесть, видно, где-то за морями обронил, а теперь и подобрал бы — да не ведает где.

    Все нашел… и славу, и добра нажил. Только совесть, видно, где-то за морями обронил, а теперь и подобрал бы — да не ведает где.

    — Елисава Ярославна · книга
19. «

    Она смотрела на него с добротой и лаской, но её чувства были отстранёнными, не предназначенными именно ему. Так ласкова всякая берёза к тому, кто отдыхает в тени её ветвей.

    Она смотрела на него с добротой и лаской, но её чувства были отстранёнными, не предназначенными именно ему. Так ласкова всякая берёза к тому, кто отдыхает в тени её ветвей.

    — Огненный волк · книга
20. «

    Иной раз Олег задумывался: а есть ли вообще какие-то боги у этих людей, что сидели за длинными столами в гриднице Вещего? Вон Сигге Сакс – приятный с виду человек с добрыми глазами. Когда в последний раз ходили на деревлян, он со своей дружиной сжег два или три городка со всеми жителями и добром – ему было весело, и плевать на добычу! Дружины привлекают таких людей со всего света: что в мирной жизни преступление, чреватое в лучшем случае изгнанием, в походе, – великий подвиг, обеспечивающий почетное место на пирах. И едва человек выйдет из-под власти рода, держащего в крепкой узде обычая и порядка, на волю порой вырываются такие чудовища, каким место, казалось бы, лишь в самых древних старинных сказаниях. И не верится, что в наш устроенный век такое возможно.

    Иной раз Олег задумывался: а есть ли вообще какие-то боги у этих людей, что сидели за длинными столами в гриднице Вещего? Вон Сигге Сакс – приятный с виду человек с добрыми глазами. Когда в последний раз ходили на деревлян, он со своей дружиной сжег два или три городка со всеми жителями и добром – ему было весело, и плевать на добычу! Дружины привлекают таких людей со всего света: что в мирной жизни преступление, чреватое в лучшем случае изгнанием, в походе, – великий подвиг, обеспечивающий почетное место на пирах. И едва человек выйдет из-под власти рода, держащего в крепкой узде обычая и порядка, на волю порой вырываются такие чудовища, каким место, казалось бы, лишь в самых древних старинных сказаниях. И не верится, что в наш устроенный век такое возможно.

    — Ольга: Лесная княгиня · книга