334 сильных цитаты Елизаветы Дворецкой

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 334 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Многие воины славно бьются, но рассказывать об их доблести приходится другим…

   Многие воины славно бьются, но рассказывать об их доблести приходится другим…

   — Ветер с Варяжского моря · книга
2. «

   Молодая волхва-княгиня настолько привыкла к тому, что она – лучше всех всегда и во всём, что это не возбуждало в ней никакого тщеславия: она принимала своё превосходство как должное, умела радоваться ему, не задевая гордости других, всегда казалась веселой и приветливой, так что на неё было просто невозможно сердиться за все её несомненные совершенства.

   Молодая волхва-княгиня настолько привыкла к тому, что она – лучше всех всегда и во всём, что это не возбуждало в ней никакого тщеславия: она принимала своё превосходство как должное, умела радоваться ему, не задевая гордости других, всегда казалась веселой и приветливой, так что на неё было просто невозможно сердиться за все её несомненные совершенства.

   — Ночь богов · книга
3. «

   Не жаль отдать то, что досталось без всякого труда. Гораздо труднее отдать последнее, что у тебя есть.

   Не жаль отдать то, что досталось без всякого труда. Гораздо труднее отдать последнее, что у тебя есть.

   — Ило · книга
4. «

   Но изгнать из души тревогу не получалось – для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силу – недостаточно сильна.

   Но изгнать из души тревогу не получалось – для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силу – недостаточно сильна.

   — Лес на Той Стороне · книга
5. «

   Лучше смерть, чем жизнь зверя тому, кто родился человеком.

   Лучше смерть, чем жизнь зверя тому, кто родился человеком.

   — Огненный волк · книга
6. «

   Вера, что грядущее будет лучше минувшего, и есть счастье человеческое.

   Вера, что грядущее будет лучше минувшего, и есть счастье человеческое.

   — Последний взгляд Марены · книга
7. «

   Любовь и гордость боролись в его сердце; он не робел перед врагами, но кареглазая девушка с медово-золотистой косой лишала его сил. Сияющие и вечно смеющиеся глаза Медвянки заворожили, заморочили его, а против ворожбы бессилен меч, бесполезна кольчуга. Медвянка была как ясно солнышко, то жгущее, то ласкающее своими лучами, и нельзя было не любить ее.

   Любовь и гордость боролись в его сердце; он не робел перед врагами, но кареглазая девушка с медово-золотистой косой лишала его сил. Сияющие и вечно смеющиеся глаза Медвянки заворожили, заморочили его, а против ворожбы бессилен меч, бесполезна кольчуга. Медвянка была как ясно солнышко, то жгущее, то ласкающее своими лучами, и нельзя было не любить ее.

   — Колодец старого волхва · книга
8. «

   Гораздо умнее уладить все возможные разногласия заранее, чем потом разгребать последствия ошибочных решений.

   Гораздо умнее уладить все возможные разногласия заранее, чем потом разгребать последствия ошибочных решений.

   — Ольга, княгиня зимних волков · книга
9. «

   СИ в ее сердце вдруг зародилось какое-то теплое чувство к этому лиходею, жалость, смешанная с уважением. На его месте она тоже предпочла бы умереть на воле – хоть ползком бы поползла.

   СИ в ее сердце вдруг зародилось какое-то теплое чувство к этому лиходею, жалость, смешанная с уважением. На его месте она тоже предпочла бы умереть на воле – хоть ползком бы поползла.

   — Янтарные глаза леса · книга
10. «

    Когда она видела Ингвара ладожского, голядина Коригайлу, Зоряна или прочих охотников взять ее замуж, с ней не происходило ничего подобного – не делалось тепло на душе, не возникало ощущения близости, общности с этим парнем, которого она знает так недолго, но уже так хорошо. Стоило ей обнять его, как тревога и страх уходили. Появлялось чувство уверенности: вдвоем они справятся с чем угодно! Пусть даже придется жить отдельно от рода – Ведома была готова к любым трудностям, лишь бы оставаться с Равданом. Никогда раньше, будучи дочерью смолянского князя и ученицей могучей колдуньи Рагноры, не чувствовала она себя такой сильной, как теперь, когда стала женой всего лишь младшего сына озерского старейшины. И ни тяготы ухода за свекровью, ни даже недоброжелательность других женщин и косые взгляды мужчин не могли заставить ее пожалеть о своем выборе.

    Когда она видела Ингвара ладожского, голядина Коригайлу, Зоряна или прочих охотников взять ее замуж, с ней не происходило ничего подобного – не делалось тепло на душе, не возникало ощущения близости, общности с этим парнем, которого она знает так недолго, но уже так хорошо. Стоило ей обнять его, как тревога и страх уходили. Появлялось чувство уверенности: вдвоем они справятся с чем угодно! Пусть даже придется жить отдельно от рода – Ведома была готова к любым трудностям, лишь бы оставаться с Равданом. Никогда раньше, будучи дочерью смолянского князя и ученицей могучей колдуньи Рагноры, не чувствовала она себя такой сильной, как теперь, когда стала женой всего лишь младшего сына озерского старейшины. И ни тяготы ухода за свекровью, ни даже недоброжелательность других женщин и косые взгляды мужчин не могли заставить ее пожалеть о своем выборе.

    — Ольга, княгиня зимних волков · книга
11. «

    Несмотря на всю ее воинственность, Логи-Хакону казалось, что она ранима сердцем – отсюда и воинственность, каждый подросток это знает.

    Несмотря на всю ее воинственность, Логи-Хакону казалось, что она ранима сердцем – отсюда и воинственность, каждый подросток это знает.

    — Ольга, княгиня русской дружины · книга
12. «

    Глядя ему в лицо, она ощущала разом ужас и восторг, её переполняло чувство полёта, свободы от всего, от страха и почтения, потому что стоящему на краю пропасти бояться уже нечего.

    Глядя ему в лицо, она ощущала разом ужас и восторг, её переполняло чувство полёта, свободы от всего, от страха и почтения, потому что стоящему на краю пропасти бояться уже нечего.

    — Чаша судеб · книга
13. «

    Время равняет с землёй города, но остаются курганы, холмы, река, трава и берёзы – всё те же, живые, не ведающие старости и смерти. И от земли, исхоженной ногами десятков поколений, согретой многовековым пламенем очагов, политой потом и кровью, тысячу лет спустя будет подниматься тёплое дыхание памяти.

    Время равняет с землёй города, но остаются курганы, холмы, река, трава и берёзы – всё те же, живые, не ведающие старости и смерти. И от земли, исхоженной ногами десятков поколений, согретой многовековым пламенем очагов, политой потом и кровью, тысячу лет спустя будет подниматься тёплое дыхание памяти.

    — Ветер с Варяжского моря · книга
14. «

    Никто не знает, в какой бурный и мутный поток выльются обыденные, заурядные, ничем не примечательные события.

    Никто не знает, в какой бурный и мутный поток выльются обыденные, заурядные, ничем не примечательные события.

    — Лесная невеста. Проклятие Дивины · книга
15. «

    Все загадки настоящего растут из далёких глубин прошлого. Одно цепляется за другое, уводя мысленный взор всё ниже и ниже. Размотав этот клубок до конца, можно обнаружить себя возле того комочка земли, что утка вытащила со дна первозданных вод.

    Все загадки настоящего растут из далёких глубин прошлого. Одно цепляется за другое, уводя мысленный взор всё ниже и ниже. Размотав этот клубок до конца, можно обнаружить себя возле того комочка земли, что утка вытащила со дна первозданных вод.

    — Последний взгляд Марены · книга
16. «

    – Как у князя Владогора, – только сказала она в ответ на вопросительный взгляд Зимобора. – Когда пришли к нему две вилы, белая и чёрная, и предложили выбрать, хочет он прожить жизнь долгую и безвестную или короткую, но славную. – И что бы ты выбрала? Дивина не ответила. Но Зимобор сам знал: князь Владогор выбрал чёрную вилу – короткую, но славную жизнь. И только потому предание о нём существует. О всех тех, кто сделал другой выбор, никто теперь не знает.

    – Как у князя Владогора, – только сказала она в ответ на вопросительный взгляд Зимобора. – Когда пришли к нему две вилы, белая и чёрная, и предложили выбрать, хочет он прожить жизнь долгую и безвестную или короткую, но славную. – И что бы ты выбрала? Дивина не ответила. Но Зимобор сам знал: князь Владогор выбрал чёрную вилу – короткую, но славную жизнь. И только потому предание о нём существует. О всех тех, кто сделал другой выбор, никто теперь не знает.

    — Дивина · книга
17. «

    — Держись, русалка, свадьба-то не завтра еще. — Послезавтра. — Да ну! — Торопится дед. Боится, или жених помрет, или невеста сбежит.

    — Держись, русалка, свадьба-то не завтра еще. — Послезавтра. — Да ну! — Торопится дед. Боится, или жених помрет, или невеста сбежит.

    — Унемила · книга
18. «

    Княжич побрёл за ворота, ведя за повод коня, и у него было такое чувство, что он опять уходит из дома. И дело не в том, что он так уж привык к тесной и душной клети, в которой провёл несколько дней среди пленных. Он снова лишался угла, не слишком приветливого, но ясного и надёжного, и перед ним опять открывался огромный мир, в котором он не знал своих дорог.

    Княжич побрёл за ворота, ведя за повод коня, и у него было такое чувство, что он опять уходит из дома. И дело не в том, что он так уж привык к тесной и душной клети, в которой провёл несколько дней среди пленных. Он снова лишался угла, не слишком приветливого, но ясного и надёжного, и перед ним опять открывался огромный мир, в котором он не знал своих дорог.

    — Чаша судеб · книга
19. «

    Она хорошо понимала то, чего не понимали многие варяжские князья: власть не может быть прочной и приносить славу, если не пустить корни в эту землю, не стать своим для ее жителей.

    Она хорошо понимала то, чего не понимали многие варяжские князья: власть не может быть прочной и приносить славу, если не пустить корни в эту землю, не стать своим для ее жителей.

    — Ольга, княгиня зимних волков · книга
20. «

    У нее теперь в запасе вечность, но на что ей она, если его, ее единственного и сужденного ей, нет рядом?

    У нее теперь в запасе вечность, но на что ей она, если его, ее единственного и сужденного ей, нет рядом?

    — Лес на Той Стороне · книга