Что говорила Елизавета Дворецкая: 369 цитат

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 369 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Не нужно кормить сытого и приносить вести тому, кто сам их знает.

   Не нужно кормить сытого и приносить вести тому, кто сам их знает.

   — Еглута · книга
2. «

   За прошедшие три месяца он научился очень важному делу, которого раньше не знал, – он научился улыбаться.

   За прошедшие три месяца он научился очень важному делу, которого раньше не знал, – он научился улыбаться.

   — Чаша судеб · книга
3. «

   Судьба – как меч, в умелых руках врага зарубит, в неумелых – тебя самого.

   Судьба – как меч, в умелых руках врага зарубит, в неумелых – тебя самого.

   — Байан-А-Тан · книга
4. «

   Призракам прошлого лучше оставаться в прошлом. Вторгаясь в настоящее, они, как зловредные навьи, губят и разрушают все…

   Призракам прошлого лучше оставаться в прошлом. Вторгаясь в настоящее, они, как зловредные навьи, губят и разрушают все…

   — Огнедева. Чары колдуньи · книга
5. «

   Он хотел не власти, он хотел справедливости и соблюдения обычаев. Но хороша ли справедливость, за которую надо проливать кровь?

   Он хотел не власти, он хотел справедливости и соблюдения обычаев. Но хороша ли справедливость, за которую надо проливать кровь?

   — Лес на Той Стороне · книга
6. «

   Такие люди приносят в мир много бед – потому что хотят, чтобы мир разделил с ними их несчастья.

   Такие люди приносят в мир много бед – потому что хотят, чтобы мир разделил с ними их несчастья.

   — Чаша судеб · книга
7. «

   Однако где мы и где предания? Сколько ни мечтай, а жить приходится в этой вот жизни, которую можно потрогать…

   Однако где мы и где предания? Сколько ни мечтай, а жить приходится в этой вот жизни, которую можно потрогать…

   — Предслава · книга
8. «

   – Эйт син скаль хвэр дейа! Ничего, один раз ведь каждому придется умереть! – крикнул он сначала по-варяжски, а потом по-славянски, чтобы все его поняли. – Надо суметь сделать это достойно, а слава погибших бессмертна!

   – Эйт син скаль хвэр дейа! Ничего, один раз ведь каждому придется умереть! – крикнул он сначала по-варяжски, а потом по-славянски, чтобы все его поняли. – Надо суметь сделать это достойно, а слава погибших бессмертна!

   — Бранеслав · книга
9. «

   От какой же мелочи в бою зависит жизнь! Сползший шлем на миг закрыл обзор – и ты покойник. Лопнувший шнурок, крохотная кочка, лужа крови, на которой ты поскользнешься, – и твой удар пройдет мимо цели, а чужой достанет тебя. А человеку так мало надо, чтобы из живого стать мертвым!

   От какой же мелочи в бою зависит жизнь! Сползший шлем на миг закрыл обзор – и ты покойник. Лопнувший шнурок, крохотная кочка, лужа крови, на которой ты поскользнешься, – и твой удар пройдет мимо цели, а чужой достанет тебя. А человеку так мало надо, чтобы из живого стать мертвым!

   — Лес на Той Стороне · книга
10. «

    – А ты чего хочешь? Чтобы тебе твою судьбу на шитом рушнике поднесли? – Тебе легко говорить! Тебя бы так посылали – за тридевять земель незнамо за чем! – Знамо за чем – за судьбой. Судьбу искать надо. Сама она никого не ищет. А вот если зовут – откликается.

    – А ты чего хочешь? Чтобы тебе твою судьбу на шитом рушнике поднесли? – Тебе легко говорить! Тебя бы так посылали – за тридевять земель незнамо за чем! – Знамо за чем – за судьбой. Судьбу искать надо. Сама она никого не ищет. А вот если зовут – откликается.

    — Смеяна · книга
11. «

    Теснота мира людского заставляет душу сжиматься, зато оставаясь один на один с огромной вечностью, человек разрастается вслед за нею.

    Теснота мира людского заставляет душу сжиматься, зато оставаясь один на один с огромной вечностью, человек разрастается вслед за нею.

    — Две жены для Святослава · книга
12. «

    Он никому не навязывался с наставлениями о своём Боге, но и самого Христа многие начинали больше уважать, видя, что ему служит такой хороший человек.

    Он никому не навязывался с наставлениями о своём Боге, но и самого Христа многие начинали больше уважать, видя, что ему служит такой хороший человек.

    — Ветер с Варяжского моря · книга
13. «

    Теперь ему хватит дел на земле. Но в своих далеких странствиях он узнал то, что придает истинный смысл земной жизни – что путь в небо бесконечен.

    Теперь ему хватит дел на земле. Но в своих далеких странствиях он узнал то, что придает истинный смысл земной жизни – что путь в небо бесконечен.

    — Перекрёсток зимы и лета · книга
14. «

    Князь Волков призывал к себе свое племя не ради одной девушки и её жениха. Он звал на битву всех преданных ему. Белый Князь не хуже самого Огнеяра понимал, зачем к нему пришёл оборотень. Но это же немного подбадривало Огнеяра. Белый Князь зовёт на помощь — значит, боится.

    Князь Волков призывал к себе свое племя не ради одной девушки и её жениха. Он звал на битву всех преданных ему. Белый Князь не хуже самого Огнеяра понимал, зачем к нему пришёл оборотень. Но это же немного подбадривало Огнеяра. Белый Князь зовёт на помощь — значит, боится.

    — Огненный волк · книга
15. «

    Немного успокоившись, Загляда убеждала себя, что Тормод жив, только ранен, и это удавалось ей легко. Мысль о его гибели была слишком страшной, душа и сознание Загляды не принимали её.

    Немного успокоившись, Загляда убеждала себя, что Тормод жив, только ранен, и это удавалось ей легко. Мысль о его гибели была слишком страшной, душа и сознание Загляды не принимали её.

    — Ветер с Варяжского моря · книга
16. «

    Вера, что грядущее будет лучше минувшего, и есть счастье человеческое.

    Вера, что грядущее будет лучше минувшего, и есть счастье человеческое.

    — Последний взгляд Марены · книга
17. «

    Княжич побрёл за ворота, ведя за повод коня, и у него было такое чувство, что он опять уходит из дома. И дело не в том, что он так уж привык к тесной и душной клети, в которой провёл несколько дней среди пленных. Он снова лишался угла, не слишком приветливого, но ясного и надёжного, и перед ним опять открывался огромный мир, в котором он не знал своих дорог.

    Княжич побрёл за ворота, ведя за повод коня, и у него было такое чувство, что он опять уходит из дома. И дело не в том, что он так уж привык к тесной и душной клети, в которой провёл несколько дней среди пленных. Он снова лишался угла, не слишком приветливого, но ясного и надёжного, и перед ним опять открывался огромный мир, в котором он не знал своих дорог.

    — Чаша судеб · книга
18. «

    Опасность ничего для нее не значила, даже гибель казалась пустяком по сравнению с этим мучительным тревожным ожиданием. Сердце сильно билось, в груди как будто колола острая спица, и дух захватывало, как от холодной воды. Где взять сил, чтобы дожить до победы? О поражении Избрана даже не думала. Но изгнать из души тревогу не получалось — для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силы — недостаточно сильна. Что за наказание сидеть и ждать, зная, что ничего не можешь сделать!

    Опасность ничего для нее не значила, даже гибель казалась пустяком по сравнению с этим мучительным тревожным ожиданием. Сердце сильно билось, в груди как будто колола острая спица, и дух захватывало, как от холодной воды. Где взять сил, чтобы дожить до победы? О поражении Избрана даже не думала. Но изгнать из души тревогу не получалось — для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силы — недостаточно сильна. Что за наказание сидеть и ждать, зная, что ничего не можешь сделать!

    — Лесная невеста. Проклятие Дивины · книга
19. «

    Взор твой смотрит в свет, но ноги идут во тьму. Глаза твои на свет глядят, а тьма тебя за руку ведёт.

    Взор твой смотрит в свет, но ноги идут во тьму. Глаза твои на свет глядят, а тьма тебя за руку ведёт.

    — Шепотуха · книга
20. «

    Если человек, много лет дравшийся рядом с тобой и деливший с тобой хлеб, вдруг оказывается предателем — это больнее его смерти.

    Если человек, много лет дравшийся рядом с тобой и деливший с тобой хлеб, вдруг оказывается предателем — это больнее его смерти.

    — Огненный волк · книга