Елизавета Дворецкая: 95 фраз, которые разошлись на цитаты

Елизавета Дворецкая — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 95 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   – Да ну! – удивился Богомер. – Никак вас завоевал кто? А мы и не слышали! – Нас завоевали, да. Но не силой оружия, а силой, которая гнет самое прочное железо и тупит самые острые клинки, – властью денег.

   – Да ну! – удивился Богомер. – Никак вас завоевал кто? А мы и не слышали! – Нас завоевали, да. Но не силой оружия, а силой, которая гнет самое прочное железо и тупит самые острые клинки, – властью денег.

   — Богомер · книга
2. «

   Оказывается, и независтливый нрав остается таким лишь до тех пор, пока не встретится нечто по-настоящему достойное зависти.

   Оказывается, и независтливый нрав остается таким лишь до тех пор, пока не встретится нечто по-настоящему достойное зависти.

   — Янтарные глаза леса · книга
3. «

   Когда с людей требуют денег, они твердо верят, что взамен получат что-то стоящее. И чем больше денег требуется, тем крепче вера.

   Когда с людей требуют денег, они твердо верят, что взамен получат что-то стоящее. И чем больше денег требуется, тем крепче вера.

   — Лесная невеста. Проклятие Дивины · книга
4. «

   Ничто не дается даром. За всякую победу приходится платить, и если бы люди наперед знали цену иных подарков судьбы, то предпочли бы от них отказаться.

   Ничто не дается даром. За всякую победу приходится платить, и если бы люди наперед знали цену иных подарков судьбы, то предпочли бы от них отказаться.

   — Змей · книга
5. «

   Огонь человеческого сердца продолжает гореть даже в осенней темноте и зимнем холоде, он согревает и наставляет, указывает путь и защищает. И пока он горит, перед ним будут бессильны даже самые могучие злые чары.

   Огонь человеческого сердца продолжает гореть даже в осенней темноте и зимнем холоде, он согревает и наставляет, указывает путь и защищает. И пока он горит, перед ним будут бессильны даже самые могучие злые чары.

   — Огненный волк · книга
6. «

   Не побояться выглядеть трусом в чьих-то глазах — на это тоже нужно мужество.

   Не побояться выглядеть трусом в чьих-то глазах — на это тоже нужно мужество.

   — Огненный волк · книга
7. «

   Грязь может налипнуть на золотое кольцо, но золотом сама от этого не станет.

   Грязь может налипнуть на золотое кольцо, но золотом сама от этого не станет.

   — Рулав · книга
8. «

   Страх холодным клинком пронзил душу; чувство страха было непривычно викингу и оттого поражало ещё сильнее.

   Страх холодным клинком пронзил душу; чувство страха было непривычно викингу и оттого поражало ещё сильнее.

   — Ветер с Варяжского моря · книга
9. «

   Даже со злой судьбой надо бороться до конца – а вдруг твоя судьба все же окажется сильнее судьбы твоих противников?

   Даже со злой судьбой надо бороться до конца – а вдруг твоя судьба все же окажется сильнее судьбы твоих противников?

   — Шигобер · книга
10. «

    — Как тебя зовут-то? — спросил Ранослав. — Никак, — хрипло ответила девушка. — Никак? Ну, что же, всякие имена бывают!

    — Как тебя зовут-то? — спросил Ранослав. — Никак, — хрипло ответила девушка. — Никак? Ну, что же, всякие имена бывают!

    — Ранослав · книга
11. «

    Можно убежать от врага, но нельзя убежать от позорной славы.

    Можно убежать от врага, но нельзя убежать от позорной славы.

    — Вальбранд · книга
12. «

    Судьба – как меч, в умелых руках врага зарубит, в неумелых – тебя самого.

    Судьба – как меч, в умелых руках врага зарубит, в неумелых – тебя самого.

    — Байан-А-Тан · книга
13. «

    Иной раз быть самим собой — самое трудное дело.

    Иной раз быть самим собой — самое трудное дело.

    — Огненный волк · книга
14. «

    Ну почему же самый сильный просыпается только тогда, когда загремит гром? Где же он раньше был?

    Ну почему же самый сильный просыпается только тогда, когда загремит гром? Где же он раньше был?

    — Дарована · книга
15. «

    На душе было пусто: горе выплеснулось, и оставалось только ждать, пока будущее придет на освобожденное место. Как вода в досуха вычерпанном колодце: сначала одна муть, а потом глядишь, и опять блестит что-то светлое, живое…

    На душе было пусто: горе выплеснулось, и оставалось только ждать, пока будущее придет на освобожденное место. Как вода в досуха вычерпанном колодце: сначала одна муть, а потом глядишь, и опять блестит что-то светлое, живое…

    — Ута · книга
16. «

    Каждый склонен считать себя избранником, на которого устремлены взгляды богов, ради которого гремят грозы и реки выходят из берегов.

    Каждый склонен считать себя избранником, на которого устремлены взгляды богов, ради которого гремят грозы и реки выходят из берегов.

    — Огненный волк · книга
17. «

    Один человек такого ни знать, ни помнить не может. А родовая память крови — она все хранит.

    Один человек такого ни знать, ни помнить не может. А родовая память крови — она все хранит.

    — Лесная невеста. Проклятие Дивины · книга
18. «

    Не торопись — судьбу не догонишь, да и от судьбы не уйдешь, а будет срок — сама найдет.

    Не торопись — судьбу не догонишь, да и от судьбы не уйдешь, а будет срок — сама найдет.

    — Двоеум · книга
19. «

    Молодому князю было немного неловко оттого, что он не доверяет Оддлейву и не умеет этого скрыть. Прямодушному и правдивому Вышеславу очень тяжела была княжеская обязанность хитрить и скрывать свои чувства. Иной раз он даже жалел, что родился сыном князя, а не простого воина, и жизнь его порой так сложна и запутана, требует читать чужие мысли, угадывать побуждения и принимать решения, которыми кто-то наверняка останется недоволен. Ему больше нравилось, когда все вокруг дружны и согласны, но бывает ли так?

    Молодому князю было немного неловко оттого, что он не доверяет Оддлейву и не умеет этого скрыть. Прямодушному и правдивому Вышеславу очень тяжела была княжеская обязанность хитрить и скрывать свои чувства. Иной раз он даже жалел, что родился сыном князя, а не простого воина, и жизнь его порой так сложна и запутана, требует читать чужие мысли, угадывать побуждения и принимать решения, которыми кто-то наверняка останется недоволен. Ему больше нравилось, когда все вокруг дружны и согласны, но бывает ли так?

    — Ветер с Варяжского моря · книга
20. «

    Зима убивает жизнь на земле, но приходит весна, и всё живое родится вновь. Но трудно было поверить, глядя на пепелища недавно живого города, что и для него наступит когда-нибудь весна.

    Зима убивает жизнь на земле, но приходит весна, и всё живое родится вновь. Но трудно было поверить, глядя на пепелища недавно живого города, что и для него наступит когда-нибудь весна.

    — Ветер с Варяжского моря · книга