31 фраза Элвина Гамильтона для статуса

Подборка из 31 цитата Элвина Гамильтона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Город жив, а значит, и восстание ещё дышит.

   Город жив, а значит, и восстание ещё дышит.

   — Амани аль-Хайза · книга
2. «

   Война забирает людей, и не только наших, но и тех, чьими жизнями мы не имеем права жертвовать.

   Война забирает людей, и не только наших, но и тех, чьими жизнями мы не имеем права жертвовать.

   — Дары джиннов · книга
3. «

   Может, и останется после смерти один лишь пепел от наших сожжённых тел на ветру, вечно ищущих друг друга, но истории о нас не умрут ещё долго, пускай неполные и неточные, ведь других и не бывает.

   Может, и останется после смерти один лишь пепел от наших сожжённых тел на ветру, вечно ищущих друг друга, но истории о нас не умрут ещё долго, пускай неполные и неточные, ведь других и не бывает.

   — Амани аль-Хайза · книга
4. «

   В драке с тем, кто сильнее, важен первый удар, и желательно, чтобы он стал и последним.

   В драке с тем, кто сильнее, важен первый удар, и желательно, чтобы он стал и последним.

   — Амани аль-Хайза · книга
5. «

   Поистине нет существ изворотливее джиннов.

   Поистине нет существ изворотливее джиннов.

   — Жинь · книга
6. «

   Песчаное море поражало своей бесконечностью и непрестанным движением, а кочевники укрощали пески, как дикого зверя, в то же время испытывая благоговейный ужас, как перед жестоким тираном.

   Песчаное море поражало своей бесконечностью и непрестанным движением, а кочевники укрощали пески, как дикого зверя, в то же время испытывая благоговейный ужас, как перед жестоким тираном.

   — Амани аль-Хайза · книга
7. «

   Когда султан получит известия, вряд ли кто-нибудь станет признаваться, что победу одержала кучка усталых оборванцев, которым просто повезло. Он узнает лишь, что мы победили и остались живы, а значит, завтра солнце и впрямь взойдёт над новыми песками.

   Когда султан получит известия, вряд ли кто-нибудь станет признаваться, что победу одержала кучка усталых оборванцев, которым просто повезло. Он узнает лишь, что мы победили и остались живы, а значит, завтра солнце и впрямь взойдёт над новыми песками.

   — Амани аль-Хайза · книга
8. «

   Благонамеренность не слишком дружит с ночной тьмой.

   Благонамеренность не слишком дружит с ночной тьмой.

   — Амани аль-Хайза · книга
9. «

   Никто не хочет умирать в одиночку.

   Никто не хочет умирать в одиночку.

   — Потомки джиннов · книга
10. «

    Без сомнения, она спасла нас, и ей не понадобилось никакого оружия. Я и забыла, каким могуществом обладает хорошая история.

    Без сомнения, она спасла нас, и ей не понадобилось никакого оружия. Я и забыла, каким могуществом обладает хорошая история.

    — Амани аль-Хайза · книга
11. «

    Разрушительница сеяла страх, но тот, кто был рождён, чтобы умереть в бою, смерти не боялся.

    Разрушительница сеяла страх, но тот, кто был рождён, чтобы умереть в бою, смерти не боялся.

    — Наследие джиннов · книга
12. «

    О вопросах веры не спорят, потому что вера и логика говорят на разных языках.

    О вопросах веры не спорят, потому что вера и логика говорят на разных языках.

    — Жинь · книга
13. «

    Я родилась в пустыне, и мы с ней были одним целым.

    Я родилась в пустыне, и мы с ней были одним целым.

    — Амани аль-Хайза · книга
14. «

    Железо даже бессмертных делает смертными.

    Железо даже бессмертных делает смертными.

    — Амани аль-Хайза · книга
15. «

    Только железо могло сдержать буракки — или убить, так же как упырей. Оно делало его смертным. А наделить плотью так надолго, чтобы оседлать, могли только мы, женщины. Тамид вычитал в какой-то священной книге, что у древних своих женщин нет. Зачем рождать потомство, если ты живёшь вечно? Однако так же как знание есть сила, тяга к неизведанному составляет главную слабость бессмертных существ. Всем известны истории о джиннах, одержимых любовью к прекрасным принцессам и исполнявших любые их желания, равно как о добродетельных жёнах, которые заманивали гулей на клинки своих мужчин, и о храбрых купеческих дочерях, покорявших буракки и скакавших на них верхом в дальние неведомые страны. Древних, при всём их могуществе, всё же тянет к нам, несмотря на риск потерять своё бессмертие и стать существами из плоти и крови.

    Только железо могло сдержать буракки — или убить, так же как упырей. Оно делало его смертным. А наделить плотью так надолго, чтобы оседлать, могли только мы, женщины. Тамид вычитал в какой-то священной книге, что у древних своих женщин нет. Зачем рождать потомство, если ты живёшь вечно? Однако так же как знание есть сила, тяга к неизведанному составляет главную слабость бессмертных существ. Всем известны истории о джиннах, одержимых любовью к прекрасным принцессам и исполнявших любые их желания, равно как о добродетельных жёнах, которые заманивали гулей на клинки своих мужчин, и о храбрых купеческих дочерях, покорявших буракки и скакавших на них верхом в дальние неведомые страны. Древних, при всём их могуществе, всё же тянет к нам, несмотря на риск потерять своё бессмертие и стать существами из плоти и крови.

    — Амани аль-Хайза · книга
16. «

    Может, у меня и предательские глаза, но его улыбка могла кого угодно сделать предателем.

    Может, у меня и предательские глаза, но его улыбка могла кого угодно сделать предателем.

    — Амани аль-Хайза · книга
17. «

    Положись на моряка, когда речь идёт об узлах… и на меня — когда о тебе.

    Положись на моряка, когда речь идёт об узлах… и на меня — когда о тебе.

    — Жинь · книга
18. «

    Если бы от скуки умирали, в нашем посёлке живых не осталось бы.

    Если бы от скуки умирали, в нашем посёлке живых не осталось бы.

    — Амани аль-Хайза · книга
19. «

    Здесь, в царстве торговцев, всё продавалось и покупалось, а человеческая жизнь ценилась дешевле всего.

    Здесь, в царстве торговцев, всё продавалось и покупалось, а человеческая жизнь ценилась дешевле всего.

    — Амани аль-Хайза · книга
20. «

    Как-то раз один юный моряк полюбил уроженку песков. Встретив девушку впервые в пыльном городке на краю пустыни, он сразу понял, как опасны револьвер у неё в руке и бесшабашная удаль в сердце. Душа – огонь и порох, и палец всегда на спусковом крючке.

    Как-то раз один юный моряк полюбил уроженку песков. Встретив девушку впервые в пыльном городке на краю пустыни, он сразу понял, как опасны револьвер у неё в руке и бесшабашная удаль в сердце. Душа – огонь и порох, и палец всегда на спусковом крючке.

    — Дары джиннов · книга