Элвин Гамильтон: 38 высказываний о главном

Подборка из 38 цитат Элвина Гамильтона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я принадлежу пескам душой и телом и даже в столице останусь Синеглазым Бандитом с казнённой матерью и другом, брошенным на верную смерть.

   Я принадлежу пескам душой и телом и даже в столице останусь Синеглазым Бандитом с казнённой матерью и другом, брошенным на верную смерть.

   — Амани аль-Хайза · книга
2. «

   Общая кровь ещё не семья, а война есть война.

   Общая кровь ещё не семья, а война есть война.

   — Амани аль-Хайза · книга
3. «

   Любовь делает людей эгоистами.

   Любовь делает людей эгоистами.

   — Жинь · книга
4. «

   Только железо могло сдержать буракки — или убить, так же как упырей. Оно делало его смертным. А наделить плотью так надолго, чтобы оседлать, могли только мы, женщины. Тамид вычитал в какой-то священной книге, что у древних своих женщин нет. Зачем рождать потомство, если ты живёшь вечно? Однако так же как знание есть сила, тяга к неизведанному составляет главную слабость бессмертных существ. Всем известны истории о джиннах, одержимых любовью к прекрасным принцессам и исполнявших любые их желания, равно как о добродетельных жёнах, которые заманивали гулей на клинки своих мужчин, и о храбрых купеческих дочерях, покорявших буракки и скакавших на них верхом в дальние неведомые страны. Древних, при всём их могуществе, всё же тянет к нам, несмотря на риск потерять своё бессмертие и стать существами из плоти и крови.

   Только железо могло сдержать буракки — или убить, так же как упырей. Оно делало его смертным. А наделить плотью так надолго, чтобы оседлать, могли только мы, женщины. Тамид вычитал в какой-то священной книге, что у древних своих женщин нет. Зачем рождать потомство, если ты живёшь вечно? Однако так же как знание есть сила, тяга к неизведанному составляет главную слабость бессмертных существ. Всем известны истории о джиннах, одержимых любовью к прекрасным принцессам и исполнявших любые их желания, равно как о добродетельных жёнах, которые заманивали гулей на клинки своих мужчин, и о храбрых купеческих дочерях, покорявших буракки и скакавших на них верхом в дальние неведомые страны. Древних, при всём их могуществе, всё же тянет к нам, несмотря на риск потерять своё бессмертие и стать существами из плоти и крови.

   — Амани аль-Хайза · книга
5. «

   Может, у меня и предательские глаза, но его улыбка могла кого угодно сделать предателем.

   Может, у меня и предательские глаза, но его улыбка могла кого угодно сделать предателем.

   — Амани аль-Хайза · книга
6. «

   Ненавижу тишину. В ней все страхи становятся громче.

   Ненавижу тишину. В ней все страхи становятся громче.

   — Амани аль-Хайза · книга
7. «

   Самые лучшие любовные истории всегда заканчиваются трагически.

   Самые лучшие любовные истории всегда заканчиваются трагически.

   — Сэм · книга
8. «

   Железо даже бессмертных делает смертными.

   Железо даже бессмертных делает смертными.

   — Амани аль-Хайза · книга
9. «

   Жар пустыни не иссушает тебя, как простых смертных, потому что ты сама — плоть от плоти огненных песков.

   Жар пустыни не иссушает тебя, как простых смертных, потому что ты сама — плоть от плоти огненных песков.

   — Жинь · книга
10. «

    Всему своё место: рыбам — море, руххам — горные вершины, а девушкам с солнечной кожей и верным глазом — пустыня, где слабые не выживают.

    Всему своё место: рыбам — море, руххам — горные вершины, а девушкам с солнечной кожей и верным глазом — пустыня, где слабые не выживают.

    — Жинь · книга
11. «

    Если револьвер дрожит в руке, то не имеет значения, что ты научилась целиться раньше, чем читать.

    Если револьвер дрожит в руке, то не имеет значения, что ты научилась целиться раньше, чем читать.

    — Амани аль-Хайза · книга
12. «

    – Что-то медленно ты считаешь, плоховато вас учат посреди песков. – Как раз в меру. Четыре пальца плюс большой, и получается кулак. Хочешь испробовать мой?

    – Что-то медленно ты считаешь, плоховато вас учат посреди песков. – Как раз в меру. Четыре пальца плюс большой, и получается кулак. Хочешь испробовать мой?

    — Хала · книга
13. «

    У нас любят правителей, только когда за власть дерутся насмерть.

    У нас любят правителей, только когда за власть дерутся насмерть.

    — Султан Оман · книга
14. «

    Город жив, а значит, и восстание ещё дышит.

    Город жив, а значит, и восстание ещё дышит.

    — Амани аль-Хайза · книга
15. «

    Как-то раз один юный моряк полюбил уроженку песков. Встретив девушку впервые в пыльном городке на краю пустыни, он сразу понял, как опасны револьвер у неё в руке и бесшабашная удаль в сердце. Душа – огонь и порох, и палец всегда на спусковом крючке.

    Как-то раз один юный моряк полюбил уроженку песков. Встретив девушку впервые в пыльном городке на краю пустыни, он сразу понял, как опасны револьвер у неё в руке и бесшабашная удаль в сердце. Душа – огонь и порох, и палец всегда на спусковом крючке.

    — Дары джиннов · книга
16. «

    Красота девушки ослепляла, как солнце. Казалось, она была создана лишь для того, чтобы восхищать и покорять, а двигалась так легко и уверенно, будто не сомневалась в своей власти над другими.

    Красота девушки ослепляла, как солнце. Казалось, она была создана лишь для того, чтобы восхищать и покорять, а двигалась так легко и уверенно, будто не сомневалась в своей власти над другими.

    — Потомки джиннов · книга
17. «

    Легенды никогда не оправдываются при близком рассмотрении.

    Легенды никогда не оправдываются при близком рассмотрении.

    — Амани аль-Хайза · книга
18. «

    Поистине нет существ изворотливее джиннов.

    Поистине нет существ изворотливее джиннов.

    — Жинь · книга
19. «

    Иногда надо принимать решение, за которое тебя все возненавидят, потому что иначе будет ещё хуже.

    Иногда надо принимать решение, за которое тебя все возненавидят, потому что иначе будет ещё хуже.

    — Ахмед · книга
20. «

    Пустыня въедается и в кожу, и в душу.

    Пустыня въедается и в кожу, и в душу.

    — Амани аль-Хайза · книга