53 лучших цитаты — Элвин Гамильтон

Подборка из 53 цитаты Элвина Гамильтона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Самые лучшие любовные истории всегда заканчиваются трагически.

   Самые лучшие любовные истории всегда заканчиваются трагически.

   — Сэм · книга
2. «

   Песок давно въелся мне в душу.

   Песок давно въелся мне в душу.

   — Амани аль-Хайза · книга
3. «

   Живя в песках, привыкаешь к жару.

   Живя в песках, привыкаешь к жару.

   — Амани аль-Хайза · книга
4. «

   Человеку с такой улыбкой доверять трудно. Она неудержимо тянула меня в дальние края, о которых он рассказывал, и в то же время лишала всякой надежды туда попасть.

   Человеку с такой улыбкой доверять трудно. Она неудержимо тянула меня в дальние края, о которых он рассказывал, и в то же время лишала всякой надежды туда попасть.

   — Амани аль-Хайза · книга
5. «

   Любовь делает людей эгоистами.

   Любовь делает людей эгоистами.

   — Жинь · книга
6. «

   Я дочь джинна, огонь мне нипочём.

   Я дочь джинна, огонь мне нипочём.

   — Амани аль-Хайза · книга
7. «

   Положись на моряка, когда речь идёт об узлах… и на меня — когда о тебе.

   Положись на моряка, когда речь идёт об узлах… и на меня — когда о тебе.

   — Жинь · книга
8. «

   Я принадлежу пескам душой и телом и даже в столице останусь Синеглазым Бандитом с казнённой матерью и другом, брошенным на верную смерть.

   Я принадлежу пескам душой и телом и даже в столице останусь Синеглазым Бандитом с казнённой матерью и другом, брошенным на верную смерть.

   — Амани аль-Хайза · книга
9. «

   Он всегда боялся, что их души, морская и песчаная, не смогут ужиться вместе. Кто знает, не сгорит ли одна, не утонет ли другая? Однако он перестал бороться с собой и шагнул в пламя.

   Он всегда боялся, что их души, морская и песчаная, не смогут ужиться вместе. Кто знает, не сгорит ли одна, не утонет ли другая? Однако он перестал бороться с собой и шагнул в пламя.

   — Дары джиннов · книга
10. «

    Я родилась в пустыне, и мы с ней были одним целым.

    Я родилась в пустыне, и мы с ней были одним целым.

    — Амани аль-Хайза · книга
11. «

    Как-то раз один юный моряк полюбил уроженку песков. Встретив девушку впервые в пыльном городке на краю пустыни, он сразу понял, как опасны револьвер у неё в руке и бесшабашная удаль в сердце. Душа – огонь и порох, и палец всегда на спусковом крючке.

    Как-то раз один юный моряк полюбил уроженку песков. Встретив девушку впервые в пыльном городке на краю пустыни, он сразу понял, как опасны револьвер у неё в руке и бесшабашная удаль в сердце. Душа – огонь и порох, и палец всегда на спусковом крючке.

    — Дары джиннов · книга
12. «

    Вот что делает с нами огненная пустыня — превращает в воинственных романтиков.

    Вот что делает с нами огненная пустыня — превращает в воинственных романтиков.

    — Амани аль-Хайза · книга
13. «

    Если бы от скуки умирали, в нашем посёлке живых не осталось бы.

    Если бы от скуки умирали, в нашем посёлке живых не осталось бы.

    — Амани аль-Хайза · книга
14. «

    Чем меньше показываешься врагам, тем сильнее тебя считают.

    Чем меньше показываешься врагам, тем сильнее тебя считают.

    — Шазад · книга
15. «

    – Как думаешь, что будет, когда мы умрём? – Нас сожгут, мы станем пеплом, и мой пепел будет до конца времён летать над песками в поисках тебя.

    – Как думаешь, что будет, когда мы умрём? – Нас сожгут, мы станем пеплом, и мой пепел будет до конца времён летать над песками в поисках тебя.

    — Амани аль-Хайза · книга
16. «

    Истории и легенды всегда неточны, и каждый, кто ждёт сейчас с нами первой звезды в эту самую длинную ночь Шихаба, заберёт с собой, когда умрёт, все мелкие подробности своей жизни, малоинтересные сказителю. Они исчезнут навсегда в дыме погребальных костров. Но пускай даже тысяча и одна наша история будет забыта в стране песков, нам хватит одной-единственной, которая упомянет о нас, и через много-много лет у вечернего костра кто-то узнает, что когда-то, прежде чем стать историей, мы жили на самом деле.

    Истории и легенды всегда неточны, и каждый, кто ждёт сейчас с нами первой звезды в эту самую длинную ночь Шихаба, заберёт с собой, когда умрёт, все мелкие подробности своей жизни, малоинтересные сказителю. Они исчезнут навсегда в дыме погребальных костров. Но пускай даже тысяча и одна наша история будет забыта в стране песков, нам хватит одной-единственной, которая упомянет о нас, и через много-много лет у вечернего костра кто-то узнает, что когда-то, прежде чем стать историей, мы жили на самом деле.

    — Амани аль-Хайза · книга
17. «

    Ох уж эти интеллигенты — мечтают переделать мир, надеясь при этом обойтись без крови!

    Ох уж эти интеллигенты — мечтают переделать мир, надеясь при этом обойтись без крови!

    — Амани аль-Хайза · книга
18. «

    Песчаное море поражало своей бесконечностью и непрестанным движением, а кочевники укрощали пески, как дикого зверя, в то же время испытывая благоговейный ужас, как перед жестоким тираном.

    Песчаное море поражало своей бесконечностью и непрестанным движением, а кочевники укрощали пески, как дикого зверя, в то же время испытывая благоговейный ужас, как перед жестоким тираном.

    — Амани аль-Хайза · книга
19. «

    Эта книга полна обманов, как и Восток, о котором она повествует.

    Эта книга полна обманов, как и Восток, о котором она повествует.

    — Потомки джиннов · книга
20. «

    Красота девушки ослепляла, как солнце. Казалось, она была создана лишь для того, чтобы восхищать и покорять, а двигалась так легко и уверенно, будто не сомневалась в своей власти над другими.

    Красота девушки ослепляла, как солнце. Казалось, она была создана лишь для того, чтобы восхищать и покорять, а двигалась так легко и уверенно, будто не сомневалась в своей власти над другими.

    — Потомки джиннов · книга