12 цитат Эмиля Мишеля Чорана (Сьоран): цитаты про жизня — коротко и по делу

Ниже 12 цитат Эмиля Мишеля Чорана (Сьоран): цитаты про жизня — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   На его лице теперь ни тени насмешки. Это потому, что он испытывал к жизни почти мелочную привязанность. У тех, кто не цеплялся за нее, на лице играет насмешливая улыбка — признак освобождения и победы. Они не уходят в небытие, они выходят из него.

   На его лице теперь ни тени насмешки. Это потому, что он испытывал к жизни почти мелочную привязанность. У тех, кто не цеплялся за нее, на лице играет насмешливая улыбка — признак освобождения и победы. Они не уходят в небытие, они выходят из него.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
2. «

   Достигнуть дна, добраться до последней степени униженности, махнуть на себя рукой, опуститься — и повторять это снова и снова, с бессознательным, погибельным упорством! Стать фитюлькой, нулем, смешаться с грязью; и тут, под гнётом и страхом позора, вдруг вспыхнуть и опомниться, собирая себя из собственных останков.

   Достигнуть дна, добраться до последней степени униженности, махнуть на себя рукой, опуститься — и повторять это снова и снова, с бессознательным, погибельным упорством! Стать фитюлькой, нулем, смешаться с грязью; и тут, под гнётом и страхом позора, вдруг вспыхнуть и опомниться, собирая себя из собственных останков.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
3. «

   Я создан из того, что потерял.

   Я создан из того, что потерял.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
4. «

   Все мои внутренние метания — из-за того, что невозможно больше, чем я, любить жизнь и в то же самое время почти непрерывно чувствовать себя в ней чужим, изгнанным, позабытым. Я похож на обжору, теряющего аппетит, стоит ему вспомнить о неутолимом голоде.

   Все мои внутренние метания — из-за того, что невозможно больше, чем я, любить жизнь и в то же самое время почти непрерывно чувствовать себя в ней чужим, изгнанным, позабытым. Я похож на обжору, теряющего аппетит, стоит ему вспомнить о неутолимом голоде.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
5. «

   Жить без всякой цели! Я стремлюсь к этому состоянию, иной раз достигаю его, но не могу в нём удержаться: такое блаженство выше моих сил.

   Жить без всякой цели! Я стремлюсь к этому состоянию, иной раз достигаю его, но не могу в нём удержаться: такое блаженство выше моих сил.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
6. «

   Я предпочел бы пожертвовать жизнью, нежели быть нужным кому бы то ни было.

   Я предпочел бы пожертвовать жизнью, нежели быть нужным кому бы то ни было.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
7. «

   Быть или не быть... Ни то ни другое.

   Быть или не быть... Ни то ни другое.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
8. «

   Есть нечто святое в каждом живом существе, которое не знает, что живет; в любой форме жизни, не затронутой сознанием. Тот, кто никогда не завидовал растительной жизни, не в состоянии понять трагедию человеческого существования.

   Есть нечто святое в каждом живом существе, которое не знает, что живет; в любой форме жизни, не затронутой сознанием. Тот, кто никогда не завидовал растительной жизни, не в состоянии понять трагедию человеческого существования.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
9. «

   Вспоминаю девицу, которую я, только попав тогда в Париж, подцепил на бульваре Сен-Мишель. По ее словам, она жила до того одиноко, что воспринимала свой будильник как что-то одушевленное, как живое существо: поцокивает, сообщает время, даже по-своему двигается. Сиротство человека в больших городах. Насколько помню, она даже сказала, будто иногда его ласково поглаживает, этот будильник. И добавила: «Кроме него, у меня больше никого нет».

   Вспоминаю девицу, которую я, только попав тогда в Париж, подцепил на бульваре Сен-Мишель. По ее словам, она жила до того одиноко, что воспринимала свой будильник как что-то одушевленное, как живое существо: поцокивает, сообщает время, даже по-своему двигается. Сиротство человека в больших городах. Насколько помню, она даже сказала, будто иногда его ласково поглаживает, этот будильник. И добавила: «Кроме него, у меня больше никого нет».

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
10. «

    Не смерти я боюсь — я боюсь жизни. Это она, сколько себя помню, всегда казалась мне непостижимой и страшной. Полная моя неспособность в нее вписаться. Отсюда и страх перед людьми, как будто они — существа другой природы. Постоянное чувство, что между нами нет ничего общего.

    Не смерти я боюсь — я боюсь жизни. Это она, сколько себя помню, всегда казалась мне непостижимой и страшной. Полная моя неспособность в нее вписаться. Отсюда и страх перед людьми, как будто они — существа другой природы. Постоянное чувство, что между нами нет ничего общего.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
11. «

    Господи, не дай мне погибнуть в этом огне, — а мой он или твой, я не знаю.

    Господи, не дай мне погибнуть в этом огне, — а мой он или твой, я не знаю.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
12. «

    Смерть — пряная приправа жизни. Лишь она придаёт вкус мгновениям, скрашивает пресность.

    Смерть — пряная приправа жизни. Лишь она придаёт вкус мгновениям, скрашивает пресность.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)