25 цитат Эмиля Мишеля Чорана (Сьоран): цитаты про жизня

Ниже 25 цитат Эмиля Мишеля Чорана (Сьоран): цитаты про жизня — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   На его лице теперь ни тени насмешки. Это потому, что он испытывал к жизни почти мелочную привязанность. У тех, кто не цеплялся за нее, на лице играет насмешливая улыбка — признак освобождения и победы. Они не уходят в небытие, они выходят из него.

   На его лице теперь ни тени насмешки. Это потому, что он испытывал к жизни почти мелочную привязанность. У тех, кто не цеплялся за нее, на лице играет насмешливая улыбка — признак освобождения и победы. Они не уходят в небытие, они выходят из него.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
2. «

   Он отказывался жить, покорно плетясь вслед за Богом.

   Он отказывался жить, покорно плетясь вслед за Богом.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
3. «

   Я живу между ностальгией по катастрофе и восторгом перед рутиной.

   Я живу между ностальгией по катастрофе и восторгом перед рутиной.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
4. «

   Всем лучшим и всем худшим во мне я обязан бессоннице.

   Всем лучшим и всем худшим во мне я обязан бессоннице.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
5. «

   Быть подобным бегуну, который в самый решающий момент остановился посреди дистанции, чтобы попытаться постичь ее смысл.

   Быть подобным бегуну, который в самый решающий момент остановился посреди дистанции, чтобы попытаться постичь ее смысл.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
6. «

   Я никогда не мог понять, что такое бытие, за исключением нескольких минут, не имевших ни малейшего отношения к философии.

   Я никогда не мог понять, что такое бытие, за исключением нескольких минут, не имевших ни малейшего отношения к философии.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
7. «

   Кандинский утверждает, что желтый — это цвет жизни. Теперь понятно, почему этот цвет так неприятен для глаз.

   Кандинский утверждает, что желтый — это цвет жизни. Теперь понятно, почему этот цвет так неприятен для глаз.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
8. «

   Жить — уже плагиат.

   Жить — уже плагиат.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
9. «

   На вопрос, почему монахи, следующие его учению, сияют от радости, Будда ответил: это от того, что они не думают ни о прошлом, ни о будущем. И в самом деле, человек мрачнеет, как только подумает о том или о другом, и становится совершенно мрачным, как только подумает о том и другом сразу.

   На вопрос, почему монахи, следующие его учению, сияют от радости, Будда ответил: это от того, что они не думают ни о прошлом, ни о будущем. И в самом деле, человек мрачнеет, как только подумает о том или о другом, и становится совершенно мрачным, как только подумает о том и другом сразу.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
10. «

    Весь день — состояние острейшей ностальгии, ностальгии по всему: по родине, детству, тому, что своими руками разрушил, по стольким пустым годам, стольким бесслезным дням... Не гожусь я для «жизни». Я был создан для существования совершенно дикого, в абсолютном одиночестве, вне времени, в призрачном, закатном раю. Призвание к тоске я довел до степени порока.

    Весь день — состояние острейшей ностальгии, ностальгии по всему: по родине, детству, тому, что своими руками разрушил, по стольким пустым годам, стольким бесслезным дням... Не гожусь я для «жизни». Я был создан для существования совершенно дикого, в абсолютном одиночестве, вне времени, в призрачном, закатном раю. Призвание к тоске я довел до степени порока.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
11. «

    Есть нечто святое в каждом живом существе, которое не знает, что живет; в любой форме жизни, не затронутой сознанием. Тот, кто никогда не завидовал растительной жизни, не в состоянии понять трагедию человеческого существования.

    Есть нечто святое в каждом живом существе, которое не знает, что живет; в любой форме жизни, не затронутой сознанием. Тот, кто никогда не завидовал растительной жизни, не в состоянии понять трагедию человеческого существования.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
12. «

    Только музыка способна создать между двумя людьми нерушимую связь. Страсть преходяща, она деградирует, как и всё, что имеет отношение к жизни, тогда как музыка по природе своей стоит над жизнью и, разумеется, над смертью.

    Только музыка способна создать между двумя людьми нерушимую связь. Страсть преходяща, она деградирует, как и всё, что имеет отношение к жизни, тогда как музыка по природе своей стоит над жизнью и, разумеется, над смертью.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
13. «

    Не смерти я боюсь — я боюсь жизни. Это она, сколько себя помню, всегда казалась мне непостижимой и страшной. Полная моя неспособность в нее вписаться. Отсюда и страх перед людьми, как будто они — существа другой природы. Постоянное чувство, что между нами нет ничего общего.

    Не смерти я боюсь — я боюсь жизни. Это она, сколько себя помню, всегда казалась мне непостижимой и страшной. Полная моя неспособность в нее вписаться. Отсюда и страх перед людьми, как будто они — существа другой природы. Постоянное чувство, что между нами нет ничего общего.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
14. «

    Я создан из того, что потерял.

    Я создан из того, что потерял.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
15. «

    Тот, кто переживает самого себя, губит свою... биографию. В конечном счете только разбитые судьбы можно признать удавшимися.

    Тот, кто переживает самого себя, губит свою... биографию. В конечном счете только разбитые судьбы можно признать удавшимися.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
16. «

    В наших жилах течет кровь макак. Если бы мы думали об этом чаще, в конце концов мы сдали бы свои позиции. Никакой теологии, никакой метафизики — лучше сказать никаких разглагольствований, никакого высокомерия, никакой напыщенности...

    В наших жилах течет кровь макак. Если бы мы думали об этом чаще, в конце концов мы сдали бы свои позиции. Никакой теологии, никакой метафизики — лучше сказать никаких разглагольствований, никакого высокомерия, никакой напыщенности...

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
17. «

    Достигнуть дна, добраться до последней степени униженности, махнуть на себя рукой, опуститься — и повторять это снова и снова, с бессознательным, погибельным упорством! Стать фитюлькой, нулем, смешаться с грязью; и тут, под гнётом и страхом позора, вдруг вспыхнуть и опомниться, собирая себя из собственных останков.

    Достигнуть дна, добраться до последней степени униженности, махнуть на себя рукой, опуститься — и повторять это снова и снова, с бессознательным, погибельным упорством! Стать фитюлькой, нулем, смешаться с грязью; и тут, под гнётом и страхом позора, вдруг вспыхнуть и опомниться, собирая себя из собственных останков.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
18. «

    Смерть — пряная приправа жизни. Лишь она придаёт вкус мгновениям, скрашивает пресность.

    Смерть — пряная приправа жизни. Лишь она придаёт вкус мгновениям, скрашивает пресность.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
19. «

    У меня нет ненависти к жизни, нет желания смерти, всё, чего я хотел бы, — это не рождаться на свет.

    У меня нет ненависти к жизни, нет желания смерти, всё, чего я хотел бы, — это не рождаться на свет.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
20. «

    Как представить себе жизнь других людей, если даже своя собственная жизнь едва-едва укладывается в уме?

    Как представить себе жизнь других людей, если даже своя собственная жизнь едва-едва укладывается в уме?

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга