18 цитат Эмиля Мишеля Чорана (Сьоран): цитаты про жизня, проверенных временем

Ниже 18 цитат Эмиля Мишеля Чорана (Сьоран): цитаты про жизня — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Тот, кто переживает самого себя, губит свою... биографию. В конечном счете только разбитые судьбы можно признать удавшимися.

   Тот, кто переживает самого себя, губит свою... биографию. В конечном счете только разбитые судьбы можно признать удавшимися.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
2. «

   На вопрос, почему монахи, следующие его учению, сияют от радости, Будда ответил: это от того, что они не думают ни о прошлом, ни о будущем. И в самом деле, человек мрачнеет, как только подумает о том или о другом, и становится совершенно мрачным, как только подумает о том и другом сразу.

   На вопрос, почему монахи, следующие его учению, сияют от радости, Будда ответил: это от того, что они не думают ни о прошлом, ни о будущем. И в самом деле, человек мрачнеет, как только подумает о том или о другом, и становится совершенно мрачным, как только подумает о том и другом сразу.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
3. «

   Жить без всякой цели! Я стремлюсь к этому состоянию, иной раз достигаю его, но не могу в нём удержаться: такое блаженство выше моих сил.

   Жить без всякой цели! Я стремлюсь к этому состоянию, иной раз достигаю его, но не могу в нём удержаться: такое блаженство выше моих сил.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
4. «

   Весь день — состояние острейшей ностальгии, ностальгии по всему: по родине, детству, тому, что своими руками разрушил, по стольким пустым годам, стольким бесслезным дням... Не гожусь я для «жизни». Я был создан для существования совершенно дикого, в абсолютном одиночестве, вне времени, в призрачном, закатном раю. Призвание к тоске я довел до степени порока.

   Весь день — состояние острейшей ностальгии, ностальгии по всему: по родине, детству, тому, что своими руками разрушил, по стольким пустым годам, стольким бесслезным дням... Не гожусь я для «жизни». Я был создан для существования совершенно дикого, в абсолютном одиночестве, вне времени, в призрачном, закатном раю. Призвание к тоске я довел до степени порока.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
5. «

   Господи, не дай мне погибнуть в этом огне, — а мой он или твой, я не знаю.

   Господи, не дай мне погибнуть в этом огне, — а мой он или твой, я не знаю.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
6. «

   Всем лучшим и всем худшим во мне я обязан бессоннице.

   Всем лучшим и всем худшим во мне я обязан бессоннице.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
7. «

   Смерть — пряная приправа жизни. Лишь она придаёт вкус мгновениям, скрашивает пресность.

   Смерть — пряная приправа жизни. Лишь она придаёт вкус мгновениям, скрашивает пресность.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
8. «

   Быть подобным бегуну, который в самый решающий момент остановился посреди дистанции, чтобы попытаться постичь ее смысл.

   Быть подобным бегуну, который в самый решающий момент остановился посреди дистанции, чтобы попытаться постичь ее смысл.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
9. «

   В наших жилах течет кровь макак. Если бы мы думали об этом чаще, в конце концов мы сдали бы свои позиции. Никакой теологии, никакой метафизики — лучше сказать никаких разглагольствований, никакого высокомерия, никакой напыщенности...

   В наших жилах течет кровь макак. Если бы мы думали об этом чаще, в конце концов мы сдали бы свои позиции. Никакой теологии, никакой метафизики — лучше сказать никаких разглагольствований, никакого высокомерия, никакой напыщенности...

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
10. «

    Все эти дети, которых я не захотел иметь, — если бы только они знали, каким счастьем мне обязаны!

    Все эти дети, которых я не захотел иметь, — если бы только они знали, каким счастьем мне обязаны!

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
11. «

    Я предпочел бы пожертвовать жизнью, нежели быть нужным кому бы то ни было.

    Я предпочел бы пожертвовать жизнью, нежели быть нужным кому бы то ни было.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
12. «

    Достигнуть дна, добраться до последней степени униженности, махнуть на себя рукой, опуститься — и повторять это снова и снова, с бессознательным, погибельным упорством! Стать фитюлькой, нулем, смешаться с грязью; и тут, под гнётом и страхом позора, вдруг вспыхнуть и опомниться, собирая себя из собственных останков.

    Достигнуть дна, добраться до последней степени униженности, махнуть на себя рукой, опуститься — и повторять это снова и снова, с бессознательным, погибельным упорством! Стать фитюлькой, нулем, смешаться с грязью; и тут, под гнётом и страхом позора, вдруг вспыхнуть и опомниться, собирая себя из собственных останков.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
13. «

    На его лице теперь ни тени насмешки. Это потому, что он испытывал к жизни почти мелочную привязанность. У тех, кто не цеплялся за нее, на лице играет насмешливая улыбка — признак освобождения и победы. Они не уходят в небытие, они выходят из него.

    На его лице теперь ни тени насмешки. Это потому, что он испытывал к жизни почти мелочную привязанность. У тех, кто не цеплялся за нее, на лице играет насмешливая улыбка — признак освобождения и победы. Они не уходят в небытие, они выходят из него.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
14. «

    Единственное, что до сих пор привязывает меня к вещам, — это некая жажда, унаследованная от предков, чье любопытство к жизни было доведено ими до бесстыдства.

    Единственное, что до сих пор привязывает меня к вещам, — это некая жажда, унаследованная от предков, чье любопытство к жизни было доведено ими до бесстыдства.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
15. «

    Вспоминаю девицу, которую я, только попав тогда в Париж, подцепил на бульваре Сен-Мишель. По ее словам, она жила до того одиноко, что воспринимала свой будильник как что-то одушевленное, как живое существо: поцокивает, сообщает время, даже по-своему двигается. Сиротство человека в больших городах. Насколько помню, она даже сказала, будто иногда его ласково поглаживает, этот будильник. И добавила: «Кроме него, у меня больше никого нет».

    Вспоминаю девицу, которую я, только попав тогда в Париж, подцепил на бульваре Сен-Мишель. По ее словам, она жила до того одиноко, что воспринимала свой будильник как что-то одушевленное, как живое существо: поцокивает, сообщает время, даже по-своему двигается. Сиротство человека в больших городах. Насколько помню, она даже сказала, будто иногда его ласково поглаживает, этот будильник. И добавила: «Кроме него, у меня больше никого нет».

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
16. «

    Я никогда не мог понять, что такое бытие, за исключением нескольких минут, не имевших ни малейшего отношения к философии.

    Я никогда не мог понять, что такое бытие, за исключением нескольких минут, не имевших ни малейшего отношения к философии.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
17. «

    У меня нет ненависти к жизни, нет желания смерти, всё, чего я хотел бы, — это не рождаться на свет.

    У меня нет ненависти к жизни, нет желания смерти, всё, чего я хотел бы, — это не рождаться на свет.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
18. «

    Как представить себе жизнь других людей, если даже своя собственная жизнь едва-едва укладывается в уме?

    Как представить себе жизнь других людей, если даже своя собственная жизнь едва-едва укладывается в уме?

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга